Спрашивали меня потом, как долго я был в Хиландаре? – Один день, одну ночь и всю жизнь!
Молочно-сивый рассвет, что всё больше проникал сквозь окна купола, растворял контуры колонн иконостаса и монахов в море бледной светлости – церковь медленно превращалась в корабль, который бесшумно плывет навстречу берегу нового дня. Псалтырь, кто знает, в который раз, и этой ночью был дочитан.
Лица и пределы, улицы и история города Сараево терялись и исчезали в бледном свете раннего утра, сливаясь навсегда со стенами, каменными плитами и колоннами, вернувшись вновь в купол, который, казалось, поднимался, как дирижабль.
Всё, что я когда-то имел и любил, я видел, как в стеклянном шаре судьбы, облитом светом восковых свечей, и всё исчезло с наступлением утра, как блестящий мыльный пузырь, растворившись в небе Хиландара.
Оставляю их навсегда здесь, на Святой Горе, где вся она тонет в вечность, во времени, что стоит и никуда не утекает…
Прощайте, сладкие тени утраченного града! Молча я вышел из церкви вместе с монахами, которые расходились по своим каждодневным делам.
Пошел вслед за теми, что работают в монастырском саду. Они подобрали мантии, подтянув их испод кожаных поясов, чтобы не мешали работать. Согнутые, окапывая и пропалывая овощи, они продолжали молиться про себя. Есть ли молитва усерднее обращенной к нежным растениям, что произрастают из святой хиландарской земли?
Как я завидовал их спокойствию и миру! Но, мир, которому принадлежу я, нетерпеливо ждал, что я в него вернусь и продолжу отбывать свой пожизненный срок. И, всё-таки, я чувствовал, что никогда больше не буду таким, каким был. В голове у меня непрестанно вращалась краткая, тихо произнесенная мысль отца Митрофана: «Наше – только то, что отдадим другим!»
Уходя из монастыря пыльной, полной рытвин, дорогой в сторону морского берега, я оглянулся и еще раз увидел Хиландар, который как бы замыкался сам в себе, в то время как его заслоняли высокие густые кипарисы, похожие на отряд рыцарей, посланных защищать святыни.
Монах Пантелия стоял на том же месте, на уступе, глядя на пучину, будто бы он всё это время и не двигался с места.
Подобрало меня снова суденышко «Неарода», палубы которого были черными от монашеских риз. Я лег под лестницей, что ведет на командирский мостик, положив сумку под голову, и смотрел на стаю чаек, которые крича и пикируя до самых пенистых волн, сопровождали судно. Я пытался сосчитать их на лету, но это было трудно. И всё-таки, могу поклясться, что их было двадцать шесть, и что это были те, которых я встретил около монастыря Зографа, веря, что это когда-то давно убиенные монахи, чьи души вселились в птиц. И, смотрите, чудо! Когда мы доплыли до пограничной каменной стены, что отделяет Святую Гору от остальной части полуострова Афон, где начинается святая земля, то, как по неслышной команде, чайки остановились в воздухе; будто сталкиваясь с невидимой стеной, они повернули и улетели к югу.
Вскоре мы пристали в порту Уранополиса, где поднимались облака дыма, разнообразные запахи жареного мяса, сквозь них пробиралась толпа полуодетой публики, зачарованной летом, которая продавала и покупала всё, до чего добиралась. Я сошел с корабля, неся на плечах сумку, которая была намного легче той, с которой я приехал. Вероятно потому, что на Святой Горе я оставил свой столь тяжелый сараевский багаж.
Пока меня опутывал липучий звук музыки малоазиатских греков из динамиков, я вспомнил притчу о хиландарском игумене Даниле, которому летом 1924 года, когда он усердно молился, явилась тень Георгия Хиландариоса, ктитора разоренного монастыря, на фундаменте которого сербы воздвигли Хиландар; видя будущее, говорят, он произнёс пророческие слова монаху Даниле: «…. Будет великий плач».
Спрашивали меня потом, как долго я был в Хиландаре?
Один день, одну ночь и всю жизнь.
Момо Капор 1996 г.
Перевод с сербского: Владимир Наумов
Хиландар – один из афонских монастырей, занимающий в святогорской иерархии 4-е место. Находится на северо-восточной стороне Афонского полуострова (прим. перев.).
Зограф – православный болгарский монастырь на Святой Горе Афон, посвящен святому Георгию Победоносцу. Девятый в иерархии афонских монастырей (прим. перев.).