При Хрущёве и Брежневе номенклатура боролась за обеспечение гарантий своего существования. В ходе борьбы кое-что перепадало не только ее прилипалам (торгаши, «интеллектуха»), а и населению — от квартир в хрущёвках и участков в шесть соток до низкой квартплаты, возможности работать, не напрягаясь…
Но на рубеже 1970-1980-х годов этот неравный, но все же двусторонний процесс пришел к финишу из-за исчерпания ресурсов и изменившейся не в пользу СССР ситуации в мире. Настал «момент истины» для господствующих групп СССР: сохранить и расширить привилегии, обретенные в брежневский период, поддерживать и увеличивать социально-экономический разрыв относительно подавляющей массы населения можно было лишь в одностороннем порядке, в виде «игры в одни ворота» — не только лишая население перепадавшего ранее, но еще изымая часть принадлежавшей ему доли продукта.
Для этого номенклатуре нужно было изменить статусное положение на классовое. Объективно это требовало создания определенных социально-экономических условий: решение проблемы легальной эксплуатации (ее решили в криминальной форме) и экономического механизма изъятия продукта, превращение дохода в капитал (сделано подключение к мировому рынку). Создание указанных условий необходимо было подать как важнейший шаг на пути к демократизации, гласности, в «борьбе с тоталитаризмом» за «нормальное общество» (этот шаг объективно требовал победы западной идеологии и массовой культуры, работающих на интересы Запада, над советской, коренного перелома в психологической войне Запада против России/СССР), как борьбу в интересах общества.
Маркс и Энгельс писали: класс, совершающий революцию, по объективным и субъективным причинам, какое-то время должен выставлять себя в качестве представителя общества в целом, питая этой иллюзией общество и в то же время питаясь ею. Для реализации такого курса нужны специфические деятели, способные с известной долей искренности (сложная комбинация обмана, самообмана, тщеславия, комплексов) забалтывать.
Генетическая и переходно-промежуточная фазы в истории (когда главное для господствующих групп — консолидация и концентрация сил, создание условий для последующего броска на общество, из которого предварительно надо выпустить пар) выталкивают на первый план именно лидеров-болтунов, мастеров «оральной политики» (Горбачёв, Хрущёв).
С точки зрения объективных интересов господствующих групп, системная задача «оральных политиков» — как можно дольше скрывать групповой интерес за якобы общенародным, отвлечь внимание шараханьем из стороны в сторону, словоизвержением, прожектами и лозунгами от готовящихся или происходящих процессов передела, скомпрометировать эти лозунги и «на выходе», помимо прочего, получить массовую партию.
Сквозь все неадекватности и глупости курса Горбачёва — а их было немало — прочеркивается железная логика, работающая на формирование нового класса социальных хищников, «тремя источниками, тремя составными частями» которого стали номенклатура, криминалитет и иностранный капитал плюс примкнувшие к ним «шудры» из совинтеллигенции, мечтавшие стать буржуазией. Перестройка решила задачу представления групповых интересов в качестве общенародных.
Под эту сурдинку уничтожили «социалистическую субъектность». Тогда и выяснилось: именно она была гарантией советского населения от эксплуатации, нищеты, депопуляции, щитом от своих и заморских хищников. Эта субъектность была жизнь. Теперь для 60-70% населения вместо жизни — выживание. Зато небольшой процент людей получил возможность «рубить бабло», ездить за границу, кривляться на ТВ…
Главное — начать (или как рождался криминальный номенклатурный паракапитализм). Горбачёвщина — «акция прикрытия» коренного поворота от уменьшающегося сотрудничества господствующих групп СССР и населения к системно оформленному (собственность, рынок) существованию первых за счет второго, устранение всех помех на этом пути (прежде всего «системы СССР»). Ельцинщина — полная реализация данного поворота.
Именно перестройка заблокировала возможность по-настоящему демократической, в интересах общества в целом трансформации советского социума, уже в 1987-1988 гг. направив его развитие в русло будущего криминально-номенклатурного паракапитализма (с комсомольским задором превратившегося в криминально-олигархический).
Последний предполагал неразрывную связку: 1) отсечение от «общественного пирога» огромной, подавляющей части населения, лишение его доступа к благам цивилизации (в том числе и тем, которые обеспечивала ему советская цивилизация в 1950-1970-е годы); 2) разрушение СССР, устранение мирового геополитического и экономического (космос, оборонка) конкурента, т.е. лишение субъектности в мировой политике, окончательное превращение в сырьевой придаток Запада.
Элементы связи были необходимым условием друг друга: криминально-номенклатурный (в либеральной обертке) паракапитализм требовал интеграции в мировую капиталистическую систему в качестве политически зависимого сырьевого придатка, что предполагало предварительную капитуляцию перед Западом. Интеграция же предполагала уничтожение массового советского среднего класса, сталкивание его в бедность, а советских бедных- в нежизнь. Объективно начало этому «двойному удару», сделав его последствия необратимыми, положила перестройка. Она объективно стала средством и способом трансформации позднекоммунистической социальной гнили и превращения ее в класс — в шестерочный сегмент глобального класса хозяев.
Именно перестройка стала «первичным бульоном» слоя посткоммунистических хозяев и кузницей их кадров — «молодых волков», шакалов и рыжих псов приватизации, «гениальных» менеджеров, реальный потолок возможностей которых — торговля цветами и поставка девушек в зарубежные бордели, а единственная способность — не создавать что-то новое, они слишком примитивны и мелки для этого — отнять, поделить и тупо проедать наследие охаиваемого ими СССР.
Andrey Fursov: A one-goal game
Under Khrushchev and Brezhnev, the nomenklatura struggled to ensure its existence. In the course of the struggle, something fell not only to her clingers (merchants, “intellectuals”), but also to the population – from apartments in Khrushchev and six—hundred-acre plots to low rent, the opportunity to work without straining.…
At the turn of the 1970s and 1980s, this unequal but still bilateral process came to an end due to the exhaustion of resources and the situation in the world that had changed against the USSR. The “moment of truth” has come for the ruling groups of the USSR: to preserve and expand the privileges acquired during the Brezhnev period, to maintain and widen the socio-economic gap relative to the overwhelming majority of the population, it was possible only unilaterally, in the form of a “one—way game” – not only depriving the population of what had fallen before, but also taking away part of what belonged to it product shares.
Источник: https://izborsk-club.ru/27008