Институт статистических исследований и экономики знаний ВШЭ опубликовал доклад, который не оставляет пространства для интерпретаций. С 2000 года число школ в России сократилось почти вдвое — с 68 804 до 37 965. Это минус 45% за четверть века. Но за общей цифрой скрывается картина, которая касается не столько «оптимизации», сколько выживания целых территорий.
Село теряет школы быстрее города
Сельские школы сократились на 55% – с 45 475 до 20 664. Для сравнения: в городах сокращение составило чуть больше четверти. Цифры ВШЭ показывают, что основной удар пришёлся на 2000-2010 годы: тогда закрыли 18 тысяч школ. Это была первая волна «оптимизации», запущенная в нулевые. В 2010-х закрыли ещё около 10 тысяч. С начала 2020-х — дополнительно 2,3 тысячи.
Механизм, как правило, один и тот же. Сначала школу лишают статуса малокомплектной – тогда она теряет дополнительное финансирование. Потом присоединяют к другой школе в качестве филиала. Потом филиал закрывают. Формально – «реорганизация». Фактически – ликвидация.
В Ульяновской области 22 сельские школы лишились статуса малокомплектных на 2026 год «из-за бездействия органов местного самоуправления». Местные чиновники просто не подали документы в министерство — и школы потеряли финансирование. По какому принципу выбирают, какую школу «оптимизировать», никто не объясняет. Нередко под угрозой оказывается школа, оснащённая не хуже «основной».
«Приостановка образовательного процесса» как обход закона
Федеральный закон об образовании (часть 12 статьи 22) прямо запрещает ликвидацию школы в сельском поселении без учёта мнения жителей. Но на деле формулировка легко обходится. Так, в селе Вороний Куст Ульяновской области приказом районного управления образования «приостанавливается образовательный процесс». Школа формально не ликвидируется — просто перестаёт учить детей. Родителей ставят перед фактом: учебный год придётся провести в другой школе. Директора обязывают «провести индивидуальную разъяснительную работу». И это не единичный случай. Это технология.
Что теряет село, когда закрывается школа
Школа на селе — не просто место, где учат читать и писать. Это единственный очаг культуры, центр интеллектуальной жизни, а часто – стабилизирующий фактор самого существования населённого пункта.
В Никольске Архангельской области собираются сократить 10-й и 11-й классы. Местные понимают: это первый шаг к закрытию всей школы, а заодно и детского сада. Но село при этом не умирает – наоборот, растёт: в 2010 году здесь жило 613 человек, сейчас больше. Развиваются сельскохозяйственное и лесопромышленное предприятия, люди переезжают работать и жить. Но детей в старших классах мало — и это становится поводом для «оптимизации».
Аргумент чиновников: содержание одного класса стоит 2,5 миллиона рублей в год. Фермер из Никольска отвечает на это прямой формулировкой: «Я знаю как минимум две семьи, которые переехали к нам именно потому, что здесь есть школа. Если школы не будет – они уедут». Логика здесь простая и жёсткая: не будет школы – не будет и села.
Когда школу закрывают, детей начинают возить в райцентр. Школьный автобус собирает учеников по нескольким сёлам. Подъём – раньше. Возвращение – позже. Младшие классы ждут окончания уроков у старшеклассников.
Родители из Ульяновской области рассказывают: «За ними приезжают в восемь утра, отвозят в школу. Дети приезжают, каша уже холодная. А оттуда везут в четыре обратно — и с обеда, с 12 часов, дети сидят голодные».
Если ребёнку станет плохо – забрать его невозможно: школа за десятки километров, такси стоит 600-900 рублей в одну сторону, а средние зарплаты в селе не доходят до 20 тысяч. В связи с этим, тех детей, кому ехать совсем далеко, отправляют в интернат, отрывая от семьи.
Но есть и другие примеры, к сожалению, их не так много. История сельской школы в деревне Ивановская-на-Лехте Ярославской области показывает, что дело не в «неизбежности оптимизации». 35 лет назад это была умирающая школа: 5–6 учеников в классе, двое преподавателей с образованием, перспектива закрытия. Сегодня сюда принимают по конкурсу – 180 учеников, здание не вмещает всех желающих. В первый класс идут по 19-21 детей.
Что изменилось? Пришёл новый учитель Владимир Мартышин и предложил авторскую концепцию школы-гимназии, опирающуюся на русскую традицию. Появились предметы «красноречие», «отечествоведение», «добротолюбие», хореография, живопись, робототехника. Школа стала экспериментальной площадкой министерства образования.
Рекреация школы сегодня – главная культурная площадка села. Здесь проходят балы, выпускники справляют свадьбы. Этот пример не про то, что «все можно исправить». Он про то, что закрытие школы – это выбор, а не неизбежность.
Так, что же стоит за цифрами ВШЭ
Сокращение школ — это не просто демография. Это следствие политики «оптимизации», которая десятилетиями проводилась без учёта социальных последствий. Никто не отрицает, что демографический спад на селе реален,но он не объясняет, почему школа, пережившая Великую Отечественную, перестройку и девяностые, закрывается сейчас, причем даже в селе, которое растёт, куда переезжают люди, где работают предприятия.
За цифрой «45%» стоит конкретный выбор: экономить на содержании класса в 5–10 человек или сохранить село. Пока этот выбор делается в пользу экономии.
В. Петров