На той большой, роскошной фреске Дональд Трамп не человек из плоти и крови, а лик на холсте
Пыль улеглась, а на главной улице остался стоять только один человек, широкоплечий и прищурившийся, со значком, который сияет ярче солнца над Аризоной. В этой проклятой прерии нового света, шериф Дональд Трамп носит красный галстук вместо звезды и вызывает удивление, почтение и страх.
Это не напомаженная Америка, которую мы знаем из передач SNN, а Америка мифологическая, та, которая верит, что мир – это бескрайняя равнина, а закон прилетает, как свист пули. В этой истории, которая не есть выдумка, а действительность, Венесуэла – это салун на окраине области, место, где наливают плохое виски и куют заговоры против американского порядка. В той истории Мадуро – это местный хозяин, который слишком долго держит ключи от слишком полной кассы. А силы специального назначения? Это отряды всадников без имен, авантюристы на быстрых конях, с лицами, прикрытыми шарфами, и которые настолько быстры, что меняют направление ветра.
В вестерне тюрьма никогда представляет собой только здание. Это символ. Нью-Йорк не город, а тюрьма континента, скала, на которой продолжаются все ночные ужасы. Не важно, что на самом деле произошло, потому что закон Дикого запада – это послание. А послание гласит: шериф решил снова навести порядок!
И пока на юге горят лагерные костры Латинской Америки, на севере появляется Гренландия как еще одна неосвоенная территория. Может это новая граница – Ледяной Запад? Дания в этой символике – старый хозяин земельного участка, на который положил глаз владелец богатого ранчо, пока шериф смотрит на горизонт и размышляет, столько золота под снегом. Мифология проста: мир дикий, только стальной кольт цивилизован!
На большой, роскошной фреске Дональд Трамп не человек из плоти и крови, но лик на холсте. Президент Америки – шериф, завоеватель и торговец судьбами. Не важно, стреляет ли он. Достаточно того, что кладет руку на кобуру.
Потому что в вестернах, как в геополитике, всё заканчивается одной и той же фразой: «Город безопасен… По крайней мере, следующего заката солнца».
Трамп во второй раз пришел в Белый дом, как человек, который всем предлагал мир, но над ним смеялись и его недооценивали, считая чересчур напомаженным и загорелым клоуном. Тогда он понял. В таком мире политика не руководствуется законами. Руководствуется грубой силой, вертолетами и решениями, принятыми до того, как кто-либо другой, например, Конгресс, успеет их рассмотреть.
Потому что, пока солнце заходит над Атлантическим океаном и серые облака заслоняют Карибы, шериф из Мар – а – Лаго сообщает миру: Это теперь моя прерия.
Когда мрак окончательно опустится над великой Атлантикой, пыль только меняет облик злого духа и поднимается, на сей раз, в виде волн. А когда говорят об Америке в эти дни, то в качестве музыкального сопровождения слышится не музыка Морриконе, а разговор идет под барабанный бой морских котиков, подразделений «Дельты», боевых кораблей и шум вертолетов. Мир больше не геополитическая карта, а салун на границе, а шериф с республиканским значком не останавливается там, где Мексико видно невооруженным глазом.
Дональд Трамп, таким образом, не только организует ужины в Белом доме или в своём таинственном имении в городке Палм – Бич. Он тот, кто намеревается занять все оставшиеся пути, по которым Россия и Китай могут проходить и проплывать без его одобрения и без шлагбаума для подорожных сборов.
До Дональда американские президенты говорили языком прав человека, а в кармане носили пистолеты и механизмы управления ракетами дальнего действия.
Произносили мантры о международном праве, а затем свое сладкоречие закапывали в песках Ирака, Ливии, Афганистана или в святой сербской земле. Говорили с лживыми улыбками, показывая фарфоровые зубы, а били ракетами по суверенным странам и называли это моралью.
Трамп не ведет себя так. Он не ищет оправдания. Не ссылается на международное право, чтобы завтра его нарушить. Он только говорит: мир отсталый, а я более сильный. В интервью в нелюбимом им «Нью-Йорк таймс» он сказал, что не обязан уважать международное право, и что его мораль – это единственное, что удерживает его мощь под контролем.
Потому Дональд Трамп не политический лицемер. Дважды пытались его убить во время предвыборной кампании, он стер свою кровь с лица и понял, что выживет только, если покажет настоящую силу.
А потому он не изучает закон, а носит его на боку. Когда вытаскивает револьвер, никто не спрашивает, по какой статье стрелял. Трамп относится к тому архетипу. Он не классическая модель государственного деятеля, в особенности философа, а человек, который меняет границы. Он считает планету хаотичной территорией, землей, на которой салуны построены до того, как кто-то решил, что у него есть купчая на эту землю.
Венесуэла. Российские танкеры. Санкции. Тюрьмы. Иран. Это не инциденты. Это послания, написанные авторучкой силы, так как Трамп верит только в удар, который помнится.
В его мире Бог видит всё, а справедливость – это слово, которое используют только те, у кого есть сила ее осуществить. Именно в этом заключается его связь с американской мифологией вестерна: он не исключение, он возвращение к исходному коду. До деклараций и до конвенций. И до иллюзии, что сила это культурная работа! Разница только в объемах. Когда-то это были части Америки. Сегодня это вся планета.
Владимир Путин это понимает. Си Цзиньпин тоже. Они не разговаривают с Трампом, как с моральным авторитетом, а как с более мощным хищником. И это единственный язык, который в такой цивилизации всё еще функционирует: искусственный интеллект, обезумевшие люди и закон кольта. Потому новая Ялта с Путиным, о которой договорились на Аляске, холодной земле, где ветер не позволяет что-либо услышать, и где не было Черчилля с сигарой и Сталина с усами. С Си в Южной Корее сделки подтверждены. И это не договоры о мире. Заключены сделки о зонах насилия. Где будут стрелять открыто, а где с глушителем. Где государства будут сталкиваться, а где люди с револьверами пройдут друг мимо друга, решив, сегодня драться не выгодно.
Путин сейчас стоит на востоке Европы и севере Азии, молчалив, с лицом, которое выглядит так, словно оно высечено из камня, и взглядом, который будто скрывает тайны Сибири и санкт-петербургских тайных коридоров, где его готовили быть царем России. Си стоит еще дальше, еще глубже во времени, с терпением, которое происходит из тысячелетней истории восточного царства.
Трамп, Путин и Си – это три способа сказать одно и то же: мир – это добыча, давайте только поделим ее на части. Потому Путин молчит, когда американцы захватывают два его танкера в международных водах. Договоренность! Потому китайцы молчат, хотя американцы увели с собой Мадуро всего через несколько часов после того, как с президентом Венесуэлы разговаривал посланник Си в Латинской Америке. Унижение было трамповское, но демарш Китая был менее заметен, чем поднятая бровь. Вероятно, договорились!
Что в это время делают европейцы? Наблюдают со стороны, как усталые старики, которые когда-то диктовали правила игры, а сегодня читают собственные сообщения, которые меняются изо дня в день. Сидят за длинными столами, под лампами, которые слишком слабы, чтобы скрыть их усталость. В Европе больше нет шерифов, только комиссары.
Дональд Трамп в картине мира, абрис которого мы только угадываем, это фрайер, который отказывается носить маску универсальных ценностей. Не прячется за международные суды, которые он не признает. Не говорит о международном праве, пока рука не на курке. В этом нет художественного эффекта, но есть суровая истина. И это то, что Европа не выносит, но должна терпеть.
Потому Трамп – это то, европейский политический язык не выносит, человек, который не разыгрывает мораль тогда, когда использует силу. Не обещает рай и не предлагает искупление. Предлагает порядок, грубый и для многих неприятный, как в городе после ожесточенной стрельбы. Потому сравнение Трампа с Джоном Уэйном нового света – это не только вопрос жанра. Уэйн никогда не играл человека систем. Уэйн не был законом, а был его предшественником.
Отсюда Трамп – политический Джон Уэйн эпохи, в которой границы опять прочерчиваются санкциями, кораблями, рынками и кровью. Дональд Трамп не спрашивает себя, есть ли у него мандат, а спрашивает, есть ли довольно сил.
Ирония эпохи в том, что Трамп, этот, якобы, варвар, около себя собирает презренных голливудских отступников, внесистемных, каким ранее был он сам: Мэйла Гибсона, Джона Войта, Сильвестра Сталлоне, Чарли Шина. Людей, которые изгнаны из парадного салона, но никогда – из мифа. Это не придворные, это физиономии героев всегда проблематичных, налитых виски, грубых, часто морально сомнительных, но победителей.
Мейнстрим Голливуда любит героев не запачканных, таких, как Роберт де Ниро. Вестерн любит героев с грязью на сапогах.
Трамп относится ко второму сорту, символически, конечно, потому что в грязной обуви не ходят на площадки для гольфа. И мир, сколь бы ни был тем ошеломлен, приспосабливается к этому факту быстрее, чем Европа успевает написать протестное письмо.
Потому это не рассказ о добре и зле. Это рассказ о возвращении архетипа. О том, что случился не конец истории, а приход нового главного героя с суперэго громадным, как Скалистые горы. Трамп не скачет на коне и не исчезает на горизонте, пока женщины плачут за ним, а он оседлал рынки, авианосцы, газопроводы, нефтяные поля и спутники. Но правило все то же: всегда бей первым.
Если Джон Уэйн был мифом Америки на подъеме, то Трамп миф Америки, которая возвращается к себе. Тот свет и та Америка ни лучше, ни праведней. Но более искренни в своей жесткости силы, которая приходит забрать своё, без белых рукавиц и смокинга.
Действительно ли мир должен бояться человека с револьвером из Мар-а-Лаго или только понять и приспособится к исконным правилам игры: в салун, где опасные типы пьют виски и играют в покер, никогда не входи, чтобы раздать карты или ожидать выигрыш, а жди, кто выйдет наружу с улыбкой на лице. Потому что никогда не знаешь, кто твое ранчо, или твою землю выиграл за столом! И всегда так было. Трамп только снял маску и сказал: Это действительность. Все остальное иллюзия.
Александр Апостоловски
Перевод с сербского: Владимир Наумов