ГЛАВА 24. СПЕЦИФИКА ТРАНСФОРМАЦИИ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ В РФ В КОНТЕКСТЕ ПРОВЕДЕНИЯ СВО И ФОРМИРОВАНИЯ НОВЫХ ТРЕНДОВ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ
CHAPTER 24. THE SPECIFICS OF TRANSFORMATION SOCIO-POLITICAL COMMUNICATION IN THE RUSSIAN FEDERATION IN THE CONTEXT OF THE SPECIAL MILITARY OPERATION AND THE FORMATION OF NEW TRENDS IN WORLD POLITICS
Аннотация. Авторы рассматривают специфику международного коммуникативного поля, его трендов и базовых конструкций, влияющих на трансформацию социально-политической коммуникации в Российском государстве в контексте СВО и усиления глобальной и региональной конфликтогенности. Проанализированы ценностные характеристики сознания российской молодежи с начала СВО, выявлены позитивные и проблемные точки коммуникации власти и общества в современных условиях развития гражданского общества. Дана оценка деятельности российских цифровых и аналоговых площадок социально-политической коммуникации.
Abstract. The authors examine the specifics of the international communication field, its trends and basic structures that influence the transformation of socio-political communication in the Russian state in the context of the SMO and the strengthening of global and regional conflict potential. The value characteristics of the consciousness of Russian youth since the beginning of the SMO have been analyzed, positive and problematic points of communication between authorities and society in modern conditions of the development of civil society have been identified. An assessment of the activities of Russian digital and analog platforms for socio-political communication is given.
Ключевые слова: международная коммуникация, социально-политическая коммуникация, ценности, мировые тренды, СВО, государство, общество, индивид, гражданское общество, цифровизация, интернет, СМИ, глобализация.
Keywords: international communication, socio-political communication, values, world trends, SMO, state, society, individual, civil society, digitalization, Internet, media, globalization.
Введение
Современный мир и его динамические характеристики напрямую зависят от многообразия информационного поля и способов его формирования. С международно-политической и международно-правовой точек зрения на информационное поле влияет деятельность государственных и негосударственных участников.
Информационное поле формируется разными способами: с помощью глобальных или региональных СМИ, интернета, социальных сетей, искусственного интеллекта, посредством простого человеческого общения, технологий государственной пропаганды и контрпропаганды, активной деятельности крупных транснациональных корпораций (ТНК), международных межправительственных и неправительственных организаций, оказывающих непосредственное влияние на мировую финансовую и политическую систем, сложно классифицируемых в международно-правовом поле частных военных компаний (ЧВК), а также деструктивно влияющих террористических организаций и т. д. В связи с этим современная международно-политическая коммуникация сильно усложняется.
Кроме того, наличие и эскалация вооруженных конфликтов в раз-личных регионах мира с начала XXI века (палестино-израильский, армяно-азербайджанский, принуждение Грузии к миру 2008 г., конфликт на Украине и СВО с февраля 2022 г. и пр.), трансформация вызовов и угроз в виде патогенных вирусов, пандемии, индивидуального и международного терроризма, кибертерроризма, широкое распространение искусственного интеллекта, глобальной цифровизации большинства сфер жизни общества, появление новых профессий и трансформации рынка труда, новых коридоров международной миграции, изменение системы образования, экономики, финансовой и кредитной системы – все это лишь добавляет трудностей в структуру психологического восприятия людьми окружающей действительности и событийного ряда и усложняет международную коммуникацию.
Сегодня мы можем встретить различные формулировки и определения современного состояния международной коммуникации и мировой политической системы.
Обратимся к анализу мировой политической системы. Ее можно определить как многоуровневую, многовекторную и многоакторную. Мы можем наблюдать два одномоментно протекающих явления – глобализацию и регионализацию. Это формирует феномен «глобальной регионализации», под которым понимается «регионализация пространства глобального мира, который на практике представляет собой трехуровневую структуру – совокупность суб-, мезо- и макрорегионов, а понятие “регионˮ выступает как базовый элемент этой трехуровневой системы глобального мира» [12, c. 60].
Глобальные регионы характеризуются наличием общих пространств; многоуровневым управлением; наднациональной природой и наличием транснациональных сетей.
В рамках интенсификации процесса глобализации современные государства начинают терять монополию на управление и добровольно передают часть своего суверенитета новым негосударственным акторам международных отношений в лице международных межправительственных, неправительственных, интеграционных организаций, объединений и площадок. Еще в середине 1990-х гг. С. Стрендж писала об этом так: «все государства, независимо от территории, размеров, мощи, слабеют перед лицом происходящих технологических и финансовых изменений, а также ускоряющейся интеграции национальных экономик в единый мировой рынок» [43, p. 3–5].
Также стоит отметить, что процесс регионализации в условиях глобализации включает в себя серьезную «неформальную компоненту», а именно различного рода структуры гражданского общества, социальных институтов, бизнеса и т. д.
Таким образом, глобальная регионализация ведет к созданию новых элементов мировой политической системы – глобальных регионов, которые представляют собой структурированное пространство, основными характеристиками которого являются как традиционные факторы (экономический, исторический, цивилизационный и культурный), так и новые факторы эпохи постмодерна (сетевой, коммуникационный, виртуальный).
Таким образом, на данном этапе наблюдается трансформация мировой политической системы от классической Вестфальской системы национальных государств к полицентричной системе глобальных регионов, где географические границы зачастую уже не играют определяющую роль [32, p. 29–30].
Все это самым непосредственным образом влияет на международную коммуникацию и на формирование глобальных социально-политических трендов.
Какие же существуют тренды в современной трансформирующейся системе международных отношений?
Тренд на новое понимание «ответственности»
С международно-политической точки зрения, в связи с переносом части ответственности традиционных акторов международных отношений в лице государств на негосударственных участников в лице международных межправительственных и неправительственных организаций и площадок меняется понимание ответственности в международных отношениях как на глобальном уровне, так и на уровне внутригосударственном и также на межличностном. С одной стороны, происходит дублирование полномочий и функций внешнеэкономического и внешнеполитического сектора коммуникации. С другой стороны, государства сосредотачиваются на выстраивании эффективной коммуникации со своими гражданами по принципу обеспечения базовых потребностей и нужд граждан, а также их прав и свобод. И здесь степень вовлеченности населения в процесс принятия политических решений и в социально-политическую коммуникацию будет зависеть от степени развития гражданского общества, от того, какая модель общественного договора существует в конкретной стране, в конкретном политическом режиме, и на сколько это общество вовлечено в процесс цифровизации и международной коммуникации.
Тренд на инфантилизацию
Данный тренд непосредственно связан с трендом трансформации ответственности, но имеет больше социальный характер. В данном контексте речь идет о личной ответственности индивида или о безответственности.
Инфантильным современного человека делает глобальная медиасреда, трансформирующиеся семейные роли и отношения, мода на бездетность во многих западных странах, мода на свободные отношения, неуважение к старшему поколению, истории и прошлому и т. д. Помимо этого, большие объемы информации, которые поглощает современный человек из цифровой среды, ведут к формированию т. н. клипового мышления и нежеланию и невозможности вникать в суть происходящего.
Тренд на военный патриотизм вместо классического
Этот тренд непосредственно коррелируется с первыми двумя трендами. Человеку безответственному, живущему в мире, где безответственность – норма, где модель жизнедеятельности сводится к игре (в лучшем случае реальной, в худшем – к видеоигре), не думающему о будущем, о детях, о семье, – сложно понять истинный смысл патриотизма, потому что настоящий патриотизм – это в первую очередь про любовь к родине как к семье, про благодарность и благородство. Военный патриотизм напоминает игру, четкую, структурированную, базирующуюся на логических моделях прошлого, воплощенного в настоящее. По сути это упрощенный фор-мат для людей инфантильного склада, иначе их просто не воспитать таким образом, чтобы они взрослели управляемыми. Проблема здесь заключается в том, что подобную государственную политику проводят политические лидеры, многие из которых сами являются носителями вышеперечисленных ценностей и трендов. Многими западными странами сегодня руководят лидеры-менеджеры, не имеющие детей, семей, живущие в отношениях с людьми своего пола, просто выполняющие инструкции на выборный срок, которым интереснее прибыль от вооруженного конфликта или разработки новой глобальной угрозы, нежели мораль, нравственность и глубинные смыслы бытия.
Тренд на культивирование детства
Данный тренд также связан с предыдущим. Общество потребления, видеоигры, увеличение времени обучения в школах, колледжах, вузах, новые профессии, где деньги в прямом смысле можно сделать из воздуха (криптовалюта и биткоин), блогерство, паразитический образ жизни, отсутствие мотивации на решение реальных жизненных задач, – все это воз-водит детство в культ. Индивиду уже незачем взрослеть, если можно всю жизнь быть безответственным ребенком на попечении сначала семьи, а потом – государства.
Тренд на создание новой «потребительской культуры посредственности» [44–46]
Данный тренд формируется благодаря реализации идеи Герберта Маршалла Маклюэна о так называемой «глобальной деревне», которая поддерживается глобальной индустрией рекламы и развлечений. Глобальные коммуникационные сети, глобальная взаимозависимость и глобальное сотрудничество между неправительственными организациями в различных областях, а именно: права человека, права женщин, вопросы охраны окружающей среды, – все это демонстрирует, что общественные отношения сегодня выходят далеко за рамки территории проживания социума. В человеческом измерении новая общественная, политическая и экономическая ситуация приводит как к взаимодействию культур, так и к конфронтации между ними. Таким образом, международная коммуникация влияет на природу межкультурной коммуникации.
Тренд на трансформацию понятия «безопасность»
Т. н. «новая безопасность» содержит в себе две категории анализа классической безопасности: safety и security.
На первый взгляд, переводятся эти два понятия одинаково. Тем не менее эти слова отличаются кардинально по значению.
Safe происходит от латинского слова salvus – т. е. «здоровый, без увечья». Security происходит от латинского seccurus, т. е. «без забот». Safety включает в себя эмоциональный компонент при переводе и отличается от security. Слово security мы применяем, когда говорим о national security (национальной безопасности). Слово safety мы используем при обозначении personal safety (личной безопасности).
Safety – это более широкое понятие, подразумевающее в том числе и внутреннюю уверенность в безопасности. Так, например, испуганный ребенок ищет безопасности на руках у матери, что еще раз констатирует наличие эмоционального компонента данного слова.
Security – окружает, safety – окутывает. Safety – это чувство защищенности. Security сопровождается ощущением безопасности у человека.
Таким образом, Security подразумевает свободу от беспокойства, спокойствие, навеянное осознанием того, что кем-то (а в данном случае государством как аппаратом управления) приняты необходимые меры, которые гарантируют защиту человека, его жизни и имущества от внешних врагов. То есть Security – это гарантия безопасности. И для обеспечения данной гарантии государство может лишить человека ряда прав и свобод для достижения т. н. «высшего блага» по сохранению его жизни и обеспечения его защиты. При этом человек не сопротивляется данному вмешательству со стороны государства в его личное пространство, поскольку страх лишиться жизни, имущества или здоровья оказывается в данном случае доминирующим.
В тоталитарных режимах подобный механизм может выступать в качестве легитимности актов насилия и репрессий со стороны государства по отношению к своим гражданам, и он не будет вызывать протестов и упреков со стороны населения.
Получается, что население как бы делегирует государству часть своих прав и свобод и самолично вручает в руки управленцев механизм подавления и ограничения, т. н. «карающий меч безопасности» [40].
Для того чтобы в государстве сформировалась либо модель safete, либо security, на помощь приходят СМИ и различного рода медиасистемы, в том числе и глобальные. Современные глобальные медиасистемы используют пропаганду и публичную дипломатию в качестве важных инструментов, оказывающих влияние на международную повестку и формирование массовой культуры. Таким образом, глобальная коммуникация радикально меняет природу силовых и информационных составляющих в международных отношениях.
Тренд на повышение цены (стоимости) человеческой жизни
По нашему мнению, смысл данного тренда заключается не в качестве человеческой жизни, а в ее цене, а точнее, тех затратах, которые государство расходует в рамках капиталистических реалий и рыночной экономики на «содержание» и «поддержание» своих граждан. Таким образом, это диктует вполне конкретную трактовку данного тренда – уменьшение ценности человеческой жизни по мере старения человека как биологического индивида.
Тренд на индивидуализм и политику национализма в условиях глобального рынка
В условиях доминирования ценности частной собственности в либерально-демократических режимах стран Запада, капиталистического мироустройства и рыночной экономики этот тренд выглядит весьма логично и оправдано. Человек в такой системе координат – венец творения, а его личные границы неприкосновенны. Ему не нужна семья или ответственность. Ему нужен он сам и его благополучие.
Однако международные отношения сегодня весьма многовекторны и неоднородны. Помимо либерально-демократических режимов существуют авторитарные и тоталитарные, и процессы региональной интеграции, которые идут сегодня довольно активно, позволяют нам задуматься и о трен-де на коллективизм и объединении по базовым консолидирующим смыслам, ценностям и критериям доверия и договоренностей. В таких системах доминируют традиционные ценности, семейные, общественные. В них ценно не то, какой индивид сам по себе, а то, какие положительные поступки он совершил для общества, в котором он живет. Тем самым сам человек становится примером для окружающих и для самого себя.
Тренд на религиозную, этническую и / или расовую фетишизацию [33]
Тренд на фетишизацию религии, расы или этноса говорит о сложностях в мировой массовой культуре, которые возникают вследствие деградации морально-нравственных категорий и ментальных конструкций. К слову сказать, подобный тип мышления наблюдался в эпоху Древнего мира и с этого как раз начиналось культурное развитие человеческого индивида.
Классическая религиозная картина мира сегодня уже не способна объяснить всю палитру трансформаций и особенностей развития современного мира и человека в эпоху цифровизации, информационных и гибридных войн. А поскольку качественной замены этому процессу нет, то в культурном поле появляется феномен мистического (магического) мышления, который способствует укоренению клипового сознания и упрощенной морально-этической и морально-нравственной картины мира.
Тренд на новое понимание международного права
Международно-правовая система, регулирующая нормы ответственности в современных международных отношениях, устарела и требует пересмотра. Международное право как система реагирует на формирующиеся новые вызовы и угрозы с опозданием, в связи с этим его эффективность является нестабильной категорией. Кроме того, появление множества негосударственных акторов, как позитивного, так и деструктивного характера, лишь усложняет процесс реализации правовой ответственности участников международной коммуникации.
Давайте теперь посмотрим, как выстраивается процесс коммуникации.
Коммуникация – это процесс, посредством которого происходит обмен информацией между людьми через общую систему символов, знаков или поведения; личное взаимопонимание; это переданная информация; это передача мыслей, информации, эмоций и идей с помощью жестов, голоса, символов, знаков и выражений от одного человека к другому [4, с. 33].
Коммуникативный процесс представляет собой необходимую пред-посылку становления, развития и функционирования всех социальных систем, потому что именно он обеспечивает связь между людьми и их общностями, делает возможной связь между поколениями, способствует накоплению и передаче социального опыта, его обогащению, распределению труда и обмену его продуктами, организации совместной деятельности, трансляции культуры.
Коммуникативный процесс включает в себя взаимный обмен символами, значениями, информацией между двумя и более людьми, каждый из которых выступает в качестве актора – субъекта социального действия. Каждый такой субъект стремится определенным образом воздействовать на реципиента, то есть на человека, которому адресовано сообщение, с целью стимулировать в некотором смысле ответный результат – чувство, оценку, действие и т. п.
Градации видов коммуникации весьма многообразны. Их можно структурировать по методу, уровню, объекту, предмету, функции и т. д.
Международная коммуникация – довольно широкое понятие. В первую очередь международная коммуникация ассоциируется с внешней политикой государства и со спецификой взаимодействия на межгосударственном и межправительственном уровнях посредством дипломатии и правительственной пропаганды, с помощью которых сильные государства навязывают миру коммуникационную повестку дня [36].
Усложнение системы международных отношений сегодня приводит к расширению взгляда на процесс международной коммуникации и ее дефиниции. Сегодня под международной коммуникацией можно понимать и глобальную коммуникацию (global communication) [35; 36] и мировую коммуникацию (world communication) [45; 46]. В современной интерпретации международная коммуникация – это и «коммуникация, преодолевающая международные границы» [47]; и «разновидность культурного империализма, характеризующаяся использованием мультинациональной информационной индустрии в качестве замены колониальных армий XVIII–XIX веков» [41, p. 544]; это в какой-то степени и «культурная или народная дипломатия» [7; 38].
Таким образом, феномен международной коммуникации реализуется в большом разнообразии направлений общественной жизни:
1) в качестве институциональной (корпоративной) коммуникации;
2) в виде коммуникации товаров, торговых марок и услуг;
3) как финансовая коммуникация;
4) как коммуникация с органами государственной власти;
5) в качестве международной кризисной коммуникации и т. д. [1, с. 163–176].
Таким образом, мы видим, что международная коммуникация является процессом неоднородным и неравномерно распределенным по планете.
Неоднородность регионов коррелируется с разнообразием политических режимов (демократический, авторитарный, тоталитарный), формируя тем самым различные модели вовлеченности государства и общества в процесс коммуникации.
Объединяющим фактором в рамках формирования универсальной глобальной среды является интернет. Однако вовлеченность в такой процесс будет различной. Соответственно, модели коммуникации тоже будут разные.
В разрозненных коммуникационных моделях будет дифференцирована социальная и политическая коммуникация.
В зависимости от специфики развития социально-политической коммуникации выделяется пять типов коммукитивных сред (или территорий):
1. Среда, которая характеризуется низким уровнем развития технической инфраструктуры (Spillover Environment). Это африканские, азиатские и юго-американские территории.
2. Среда ограниченного доступа к международной коммуникации (State regulated limited international communication environment), т. е. территории, где существует практика жесткой цензуры государства по отношению к местным медиаресурсам при минимальном контроле со стороны международных (коммерческих) программ. Это Бангладеш, Индия, Китай, Малайзия, Мьянма, Сингапур.
3. Посткоммунистическая среда (Post-communist transition), где коммерческий медиарынок формируется на фоне использования социалисти-ческих принципов медиаполитики и проблемы лицензирования деятельности местных и региональных вещательных станций. Это Россия и бывшие республики СССР.
4. Плюралистическая среда (Pluralist Environment), которая характеризуется минимальным вмешательством государства в медиарегулирование, а сами медиа выступают в качестве коммерческих предприятий. Ярким примером такой территории является США.
5. Дуалистическая среда (Dualist Environment), где параллельно существуют общественные и коммерческие каналы, медиа и телекоммуникации регулируются государством, а развитие Интернета происходит медленными темпами [48].
Данная градация лишний раз подчеркивает, что в международной коммуникации соседствуют рука об руку технологический прорыв и технологическая отсталость, информационная открытость и ограничение доступа к информационным ресурсам, плюрализм мнений и жесткое государственное регулирование.
Социальная коммуникация – это процесс создания, преобразования и передачи информации между отдельными лицами, группами и общественными организациями, нацеленный на динамичное развитие, преобразование или изменение знаний, отношений и поведения, с тем чтобы повлиять на субъекты и воздействовать на их систему ценностей и интересов [39].
В свою очередь, сама коммуникация является частью социального процесса, поскольку личность действует в рамках роли, природа которой зависит от ее отношений с актуальными и реальными реципиентами сообщения, и от источников, из которых она получает коммуникативное содержание [37].
Коммуникативный процесс представляет собой необходимую пред-посылку становления, развития и функционирования всех социальных систем, потому что именно он обеспечивает связь между людьми и их общностями, делает возможной связь между поколениями, способствует накоплению и передаче социального опыта, его обогащению, распределению труда и обмену его продуктами, организации совместной деятельности, трансляции культуры. Чем сложнее и разветвленнее деятельность общества, социальных организаций и институтов в нем (другими словами – существование самого гражданского общества), чем больше в связи с этим накапливаемый объем информации – научной, художественной, политической, бытовой и т. п., – тем более важную роль в процессе его существования играет социальная коммуникация [18, с. 159–160]. И, как следствие, – тем более важную роль играет государство как политический институт, в рамках которого и происходит данная социальная коммуникация и формирование символов, смыслов, традиций, ценностей и культуры, в том числе и политической, формируя, тем самым, политическую коммуникацию.
Политическая коммуникация – это создание и обмен идеями и мнениями между гражданами, государственными служащими, политическими институтами и связанными с ними организациями, такими как СМИ [13].
Базовыми задачами политической коммуникации являются:
1) медиаобеспечение и информационная поддержка политической системы государства;
2) коммуникационное обеспечение органов власти и управления, а также поддержка ими норм поведения;
3) информационная поддержка внутренней и внешней политики государства;
4) возможность публичного обсуждения вопросов, затрагивающих интересы населения;
5) реализация культурно-просветительских и ценностных функций;
6) трансляция интересов правозащитных организаций;
7) трансляция оппозиционных настроений в рамках плюрализма мнений в обществе;
8) выполнение развлекательной роли и снижение уровня напряженности в обществе [14, с. 28].
Процесс любой коммуникации (социальной или политической) происходит в коммуникационном поле. Согласно П. Бурдье, социальное пространство предстает как совокупность полей, внутри которых «агенты занимают позиции, статистически определяющие их взгляды на это поле и их практики, направленные либо на сохранение, либо на изменение структуры силовых отношений, производящей это поле» [2, с. 108–109]. Объективным основанием для выделения полей является наличие различных видов капиталов: экономического, культурного, символического. П. Бурдье подчеркивает особую роль символического капитала, который позволяет легитимизировать все другие виды капиталов при помощи конструирования реальности, «устанавливая гносеологический порядок» [2, с. 89].
Следовательно, можно говорить и о коммуникационном поле, где взаимоотношения возникают по поводу многообразных информационных потоков и обеспечиваются коммуникационной инфраструктурой, позволяющей субъектам взаимодействовать между собой. Целостность этой системе придает относительная стабильность коммуникационных связей между объектами, обусловленная относительной стабильностью интересов социальных групп. Как для индивида, так и для социальной группы, в которую он входит, существует ряд привычных, повседневных способов коммуникации в обществе.
Общество в этом понимании представляет собой своего рода сеть коммуникационных полей. Коммуникационное поле действует как многоканальная сетевая структура, где взаимодействие двух субъектов коммуникационного процесса может быть как непосредственным (межличностным), так и опосредованным множеством каналов (разнообразные СМИ).
Коммуникационное поле – это сеть многократно повторяющихся коммуникаций, состоящих из стандартных коммуникативных структур, в виде источника сообщения, канала коммуникации и получателя.
Говоря непосредственно об участниках процесса коммуникации (международной, внутригосударственной, межличностной, социальной или политической), три вещи являются наиболее важными и существенными в любом процессе коммуникации – это отправитель, получатель и канал (среда).
Отправитель кодирует сообщение в любой форме – голосовой, письменной или в виде каких-либо знаков. Поэтому его называют кодировщиком.
Получатель декодирует сообщение от отправителя, чтобы понять его. Поэтому его часто называют декодером. Канал (среда) – любое сообщение или информация, нуждающаяся в определенном канале или носителе. Пример: телевидение – это аудиовизуальное средство, которое декодирует электронные сигналы в аудиовизуальное изображение для аудитории.
Данные механизмы нашли свое отражение в классической модели коммуникации Шеннона-Уивера (рис. 1).
Рис. 1. Модель коммуникации Шеннона-Уивера
Данную модель можно интерпретировать следующим образом:
1. Отправитель (источник информации) – это человек, который составляет сообщение, выбирает канал для доставки этой информации и посылает ее.
2. Кодировщик (передатчик). Кодировщиком называется человек, использующий аппарат, перекодирующий информацию в последовательность сигналов или знаков. Также передатчиком можно назвать сам аппарат.
3. Канал. Каналом называется среда, через которую посылается сообщение.
4. Раскодировщик (приемник) – аппарат, который преобразует сигналы или символы в первоначальное сообщение, или получатель, самостоятельно дешифрующий сообщение.
5. Адресат (пункт назначения) – адресатом называется человек, получающий информацию или место, куда эта информация должна прибыть. Адресат должен задействовать обратную связь, если так предписывалось в сообщении.
6. Помехи. Помехами называется физический шум, такой как окружающая среда, люди, то есть все, что мешает адресату получить информацию такой, какой она была послана.
Отправитель кодирует информацию и отправляет ее к приемнику, используя технологический канал, например, телефон или телеграф. Отправитель кодирует сообщение, используя шифр, понятный аппарату-приемнику. Информация отправляется закодированной сквозь среду [24].
Адресату, таким образом, необходимо раскодировать сообщение, прежде чем он сможет его прочесть и понять. В некоторых случаях аппарат-приемник может оказаться и раскодировщиком. Канал иногда содержит шум или помехи, а адресат может оказаться неспособен раскодировать полученную информацию, что создаст проблемы с коммуникацией [24, с. 179].
Коммуникационное поле современной России – это многовекторный и многоуровневый процесс, в котором присутствуют множество элементов: разного уровня и вида коммуникаторы, информационные сигналы, технологические средства связи, искажающие сигналы и формирующие новые смыслы коммуникации, и т. д.
И здесь на первый план выходит анализ рисков и проблем восприятия, интерпретации политических событий в условиях цифровизации и расширения проблемы «функционального коммуникативных инструментов» и «возникновения в современном мире линии напряжения, связанной с ценностно-смысловым конфликтом» [3], «мировоззренческого раскола» в условиях сетевизации и возрастающей роли цифровых транснациональных корпораций [29], проблемой рассинхронизации между доступностью цифровых площадок и большими объемами информации, с одной стороны, и отсутствием навыков медиаграмотности и анализа информации у большой части населения, с другой [31, с. 51]. Особенно остро данный вопрос встает в период усиления конфликтогенности и наличия реальных вооруженных конфликтов на приграничной территории или на территории самого государства, где проживает субъект. Так происходит с начала СВО в Российской Федерации.
Ценностные ориентиры и смысловые конструкты населения пошатнулись в связи с трансформацией коммуникационного поля, поскольку активизировалось деструктивное влияние цифровых технологий различных медиаресурсов, и психологическая апперцепция граждан начала трансформировать и наполнять новыми смыслами те ценности и установки, которые были в социально-политическом континууме до этого момента. Первое, что было подвержено изменениям, – это содержательный план современного российского государства и его образ. На сегодняшний день в глазах российской молодежи он является неоднозначным, внутренне противоречивым, включающим такие характеристики государства, как «модернизирующееся», «современное», «развивающееся» и одновременно «традиционное». В числе лидирующих характеристик современного российского государства – «мощное», «военизированное», «независимое», «развитое» и «современное» (рис. 2).
Рис. 2. Характеристики современного российского государства [31, с. 55]
Согласно данным исследований, в российском обществе наблюдается сегментарный ценностный раскол, в частности по возрастному критерию.
Возрастная группа от 14 до 17 лет и от 18 до 23 лет показывает, по данным опросов общественного мнения, усиление этатистских настроений на фоне глобальной нестабильности и СВО. Это связано в первую очередь с изменениями в государственной молодежной и образовательной политике российского государства, где особая роль отводится патриотическому воспитанию, изучению истории, углубленному анализу исторической памяти и государственных традиций.
Группа граждан от 23 до 35 лет показывает усиление роста либеральных настроений и ценностей в вопросе функционирования государства. Также ключевыми вопросами оказались «материальные блага», «без-опасность», «порядок», «права и свободы», «справедливость», «оказание помощи участникам СВО» (рис. 3).
Рис. 3. Роль современного государства в жизни общества [31, с. 57]
Либерально-демократический тренд также наблюдается и в усилении индивидуалистических настроений в обществе. 51 % респондентов в 2021 г. и 77 % в 2022 г. руководствовались мнением, что их жизненный успех как граждан государства зависит в большей степени от личной инициативы, упорства и индивидуальных качеств характера, нежели от помощи государства. Однако сама демократия как ценность к 2023 году уступила место ценностной парадигме безопасности и стабильности.
В целом в системном отношении в сознании молодежи сегодня распространена установка на повышение значимости диалога между властью и обществом с осмыслением возможностей предоставления государством подобных площадок коммуникации. В данном случае государственная власть реагирует на запросы общества своевременно, грамотно выстраивая социальную и политическую коммуникацию с населением, учитывая трен-ды современности на цифровизацию коммуникации и создание интерактивных площадок для диалога, в том числе подкрепляя это изменениями в правовом поле страны уже с 2012 года [11; 19; 23; 26; 27; 28; 30].
Так, активно популяризируются и увеличивают день ото дня число пользователей общественные приемные министерств и ведомств Российской Федерации; растет эффективность интернет-приемных политических партий, в которых депутаты партий выступают в качестве социально-политического коммуникатора, поскольку помогают решать личные обращения граждан социального и бытового характера. Увеличивается процесс вовлечения масс населения в принятие государственных и политических решений. Упрощает этот процесс цифровой формат, с помощью которого осуществляется, например, электронное и дистанционное голосование по различным общественно значимым и общегосударственным вопросам.
Начиная с 2008 года на уровне государства внедрялись социальные и общественно значимые проекты с применением электронного голосования населения [10]. Для концентрации внимания на исторических и культурных традициях страны в 2008 г. телеканалом «Россия» проводилось голосование «7 чудес России», в котором определялись наиболее популярные, по мнению жителей, достопримечательности. В том же 2008 году стартовал проект «Имя Россия» для выявления наиболее выдающихся исторических персоналий страны, набравший 4,5 млн голосов [20]. В 2016 г. Центральным банком России был запущен сайт «Твоя-Россия.рф» для выбора городов, чьи изображения потом появились на новых купюрах номиналом в 200 рублей и 2000 рублей [30]. В 2018 г. был организован проект «Великие имена Рос-сии», в рамках которого посредством также преимущественно интернет-голосования выбирались названия для 46 российских аэропортов. В этом конкурсе свои голоса подали более 6 млн жителей страны [15].
В 2014 г. интернет использовался для формирования Общественной палаты Российской Федерации – ключевого института в модерируемой государством системе диалога с гражданским обществом. Посредством интернет-голосования были определены 43 из 166 членов Общественной палаты пятого созыва. Тогда участие в процессе приняли более 2,3 млн граждан страны [10, с. 53–54].
Под эгидой Общественной палаты, а также Министерства просвещения РФ, в тесном сотрудничестве с Министерством образования и науки РФ осуществляется деятельность ценностно-ориентированных общественно значимых проектов, например, федерального проекта «Без срока давности», стартовавшего в 2021 году. Проект нацелен на сохранение исторической памяти о военных преступлениях нацистов и их пособников в годы Великой Отечественной войны. В рамках данного проекта существует дорожная карта, которая включает в себя всероссийский конкурс сочинений, всероссийский конкурс исследовательских проектов и всероссийский фестиваль музеев образовательных организаций [28].
В целом деятельность Общественной палаты РФ является необходимым условием формирования гражданского общества и правового государства, становится индикатором эффективного функционирования данных институтов, а также выступает гарантией реализации законности и обеспечения правопорядка в стране.
В 2018 г. на президентских выборах и выборах мэра в Москве была опробована система «Мобильный избиратель», которая хоть и не позволяет голосовать онлайн, но предоставляет возможность дистанционного выбора избирательного участка, на котором избиратель сможет проголосовать [22].
В 2020 году в период пандемии COVID-19 состоялось общероссийское голосование по вопросу одобрения изменений в Конституцию РФ, которое проводилось с 25 июня по 01 июля 2020 [19].
Для упрощения системы взаимодействия государства и общества в контексте работы государственных и общественных институтов разработан ряд общедоступных цифровых платформ. С 2009 года также в РФ существует интернет-портал «Госуслуги.ру» [5]. По словам заместителя председателя Правительства РФ Д. Ю. Григоренко, по состоянию на 4 сентября 2024 года число пользователей портала государственных и муниципальных услуг (Госуслуги) выросло за 10 лет более чем в 20 раз – до 110 млн человек [9].
Также в целях реализации социальной и политической коммуникации в России существует Общероссийское общественное движение «Народный фронт “За Россиюˮ» или Общероссийский народный фронт (ОНФ). По своей сути это коалиция общественно-политических организаций, созданная в 2011 году по предложению находящегося на тот момент в должности председателя Правительства России В. В. Путина как «“объединение на равныхˮ разнонаправленных политических игроков с целью продвижения России вперед совместными усилиями» [8].
Главными задачами ОНФ являются: борьба с коррупцией и расточительством, неэффективными тратами государственных средств, контроль за исполнением указов и поручений президента России, вопросы повышения качества жизни и защиты прав граждан [16].
Социальные лифты и кадровый резерв в России формируются с помощью тесного взаимодействия органов государственной власти и бизнеса со студенческой молодежью и научным сообществом. Министерство науки и высшего образования РФ при поддержке Федерального агентства по делам молодежи (Росмолодежь) ежегодно проводят такие всероссийские молодежные форумы, как: «Селигер» [6], «Территория смыслов» (проводится ежегодно с 2015 года) [25]. Кроме того, на территории РФ с 2019 года ежегодно проводится форум молодых политологов «Дигория», объединяющий на своей площадке интеллектуальный потенциал молодых ученых и практиков общественно-политической сферы с целью выработки смысловых оснований развития России. В рамках форума вручается премия для поощрения лучших молодых специалистов социально-гуманитарного профиля в общественно-политической сфере. В 2021 году на платформе «Дигории» был запущен одноименный Экспертный клуб, цель которого заключается в популяризации среди российских граждан объективного взгляда на внутриполитические и внешнеполитические процессы России [17].
В целях культурной интеграции молодежи с государством используются такие проекты, как «Пушкинская карта» (совместный проект Министерства культуры РФ, Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ и Почта-банка), по которой с 2021 года молодые люди от 14 до 22 лет бесплатно могут посещать музеи, театры, выставки, филармонии и другие учреждения культуры за счет федерального бюджета [21].
Все это говорит о высоком запросе на цифровой формат коммуникации с современной молодежью, который российское государство стремится поддерживать.
Таким образом, подводя итоги, следует отметить следующее. Усложняющаяся с каждым днем современная система международных отношений формирует и демонстрирует нам новые тренды современной международной коммуникации (как в политическом контексте, так и в социальном, культурном, экономическом, правовом и т. д.). Не всегда эти тренды можно оценить позитивно с точки зрения норм морали и нравственности, или эффективности, или формирования лучшего будущего.
Сегодня мир усложняется, и проще он уже не станет. В таких условиях появляется некая дуальность бытия: с одной стороны, очень трудно противостоять проникновению глобальных модных трендов и чужеродных ценностей в информационное поле каждого конкретного государства. Вследствие этого у государства формируется «зависимость» от «мнения большинства» (когда государство вынуждено быть несамостоятельным, но суверенным), а если еще и экономика не совсем рыночная или есть асинхронность развития регионов внутри страны, или общество неоднородно, то встать на путь собственной идентичности весьма трудно. Есть опасность уйти в радикализм, в сторону фетишизации расовой, национальной, этнической принадлежности (как, например, это сделала Украина), чтобы доказать свое право быть суверенным актором.
А с другой стороны, есть иной сценарий и логика развития и построения коммуникации с внешним миром. Такой путь выбрала Российская Федерация. В условиях «давления» и «напряжения» российское государство и граждане лучше начинают осознавать свой собственный путь развития, формировать национальные идеи и смыслы, а также строить эффективный диалог власти и общества, для того чтобы было понимание как прав, так и обязанностей каждой из сторон коммуникации в государстве, чтобы было уважение к истории, подвигам, прошлому, чтобы гражданское общество функционировало в русле национальных традиций, которые способны привести эту страну в лучшее будущее. Все это способствует более уверенной коммуникации с международной системой (когда государство и самостоятельно, и суверенно).
В целом в современных условиях глобализации с элементами регионализации; индивидуализации в одних странах и элементов коллективизма в других; цифровизации и ацифровизации; деятельности ТНК, СМИ, интернета, международных межправительственных и неправительственных организаций и площадок; рекламы; пропаганды и контрпропаганды; повышения уровня конфликтогенности в различных регионах; затягивания вооруженных противостояний; трансформации глобальных вызовов и угроз – происходит ясность понимания того, что формирование эффективного будущего в мировом масштабе кроется в корреляции несочетаемого. Глобализация хороша лишь тогда, когда параллельно с ней существует множество самобытных регионов, интеграционных объединений со своими традициями, культурой и автономным взглядом на жизнь, в сопряжении с нормами права и морали.
Российская Федерация – государство относительно молодое, выбравшее непростой путь самоидентификации и построения эффективного сотрудничества и коммуникации с миром. Руководство государства учитывает мировые социально-политические тренды и своевременно на них реагирует, либо предлагая альтернативы, либо кардинально меняя вектор коммуникации.
Литература
1. Бодуан Ж. П. Управление имиджем компании. Паблик рилейшнз: предмет и мастерство. Пер. с фр. М.: ИНФРА М, 2001. 233 с.
2. Бурдье П. О телевидении и журналистике / Пер. с фр. Т. В. Анисимовой и Ю. В. Марковой: отв. ред. и предисл. Н. А. Шматко. М.: Фонд научных исследований «Парадигма культуры»; Институт экспериментальной социологии, 2002. 160 с.
3. Володенков С. В. Окружающий мир как симулятивная реальность: о коммуникативных основах современного мировоззрения // Журнал политических исследований. 2022 Т. 6. № 3. С. 20–40.
4. Грушевицкая Т. Г., Попков В. Д. Садохии А. П. Основы межкультурной коммуникации: Учебник для вузов / Под ред. А. П. Садохина. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2003. 352 с.
5. Единый портал государственных и муниципальных услуг (функций). URL: https://www.gosuslugi.ru/ (дата обращения: 11.09.2024).
6. Инновационный форум «Селигер». URL: https://www.lektorium.tv/ university/2617 (дата обращения: 11.08.2024).
7. Кашкин В. Б. Введение в теорию коммуникации. URL: http://kachkine. narod.ru/CommTheory/3/ Web Comm3.htm (дата обращения 17.08.2024).
8. Кожина Ю. В. Факторы политического единства в России: элитный консенсус и поддержка власти народом // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2015. № 5 (55): в 2-х ч. Ч. I. С. 90–93.
9. Количество (Число) пользователей портала Госуслуги достигло 110 млн. человек // Interfax. 04.09.2024. URL: https://www.interfax.ru/Eef2024/ 979434 (дата обращения: 11.11.2024).
10. Коньков А. Е. Цифровизация политики vs политика цифровизации // Вестник Санкт-Петербургского университета. Международные отношения. 2020. Т. 13. Вып. 1. С. 47–68.
11. Концепция формирования механизма публичного представления предложений граждан Российской Федерации с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» для рассмотрения в Правительстве Российской Федерации предложений, получивших поддержку не менее 100 тыс. граждан Российской Федерации в течение одного года. URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/70119228/ (Концепция разработана в соответствии с подпунктом «в» пункта 2 Указа Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. № 601 «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления» в целях создания технических, организационных и правовых условий для публичного представления предложений граждан Российской Федерации с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» для рассмотрения в Правительстве Российской Федерации предложений, получивших поддержку не менее 100 тыс. граждан Российской Федерации в течение одного года).
12. Леонова О. Г. Глобальная регионализация как феномен развития глобального мира // Век глобализации. 2013. № 1. С. 59–66.
13. Малаканова О. А. Политическая коммуникация // Политическая социология и современная российская политика: сб. учеб. материалов. СПб.: Европейский ун-т С.-Петерб., 2000. С. 76–100.
14. Мельникова О. А. Манипуляция общественным мнением и глобальная кибербезопасность. М.: Гнозис, 2021. 208 с.
15. Общенациональный конкурс «Великие имена России» / Российское историческое общество. Официальный сайт. URL: https://historyrussia.org/ proekty/obshchenatsionalnyj-konkurs-velikie-imena-rossii.html (дата обращения: 05.07.2024).
16. Общероссийский народный фронт. Официальный сайт. URL: https://onf.ru/ (дата обращения: 12.06.2024).
17. Платформа «Дигория». Официальный сайт. URL: https://digoriya.ru/ (дата обращения: 18.09.2024).
18. Подгорецки Ю. Социальная коммуникация – наука века // Историческая и социально-образовательная мысль. Toм 7, № 2, 2015. С. 157–163.
19. Постановление Центральной избирательной комиссии РФ от 20 марта 2020 г. № 244/1804-7 «О Порядке общероссийского голосования по вопросу одобрения изменений в Конституцию Российской Федерации». URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/73679737/ (дата обращения: 13.12.2023).
20. Программа по духовно-нравственному образованию и воспитанию «Имя России». URL: https://imya-rossii.ru/ (дата обращения: 13.12.2023).
21. Проект «Пушкинская карта». URL: https://mktrm.ru/pushkinskaya-karta (дата обращения: 12.06.2024).
22. Проценко Л. В Москве стартовала программа «Мобильный избиратель» // Российская газета. 25.07.2018/ URL: https://rg.ru/2018/07/25/reg-cfo/v-moskve-startovala-programma-mobilnyj-izbiratel.html (дата обращения: 18.09.2024).
23. Распоряжение Президента Российской Федерации от 16.02.1994 г. № 78-рп «Об Общественной палате при Президенте Российской Федерации». URL: http://kremlin.ru/acts/bank/5506 (дата обращения: 05.05.2024).
24. Савельев А. И. Теоретико-методологический обзор моделей политической коммуникации // Вестник ЧГПУ им. И. Я. Яковлева. 2013. № 1 (77). Ч. 1. С.173–184.
25. Территория смыслов. Официальный сайт. URL: http://terrascientia.ru/ (дата обращения: 18.09.2024).
26. Указ Президента Российской Федерации от 04.03.2013 г. № 183 О рассмотрении общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса «Российская обществен-ная инициатива». URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/36853
27. Федеральный закон «Об Общественной палате Российской Федерации» от 04.04.2005 N 32-ФЗ (последняя редакция) 4 апреля 2005 года N 32-ФЗ. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_52651/ (дата обращения: 05.05.2024).
28. Федеральный проект «Без срока давности». Официальный сайт. URL: https://memory45.su/ (дата обращения: 05.10.2024).
29. Федорченко С. Н. Мировоззрение в условиях цифровизации государства // Журнал политических исследований. 2022. Т. 6. № 3. С. 69–90.
30. Центробанк запустил сайт по выбору символов новых банкнот в 200 и 2000 рублей. URL: https://news.rambler.ru/video/34034491/?utm_content= news_media&utm_medium=read_more&utm_source=copylink (дата обращения: 11.11.2024).
31. Шмелева О. Ю., Шаблов В. А. Ценностно-мировоззренческие основы восприятия молодежью современного российского государства в условиях глобальной нестабильности // Журнал политических исследований. 2023. Т. 7. № 1. С. 50–64.
32. Beerkens H. J. J. G. Global Opportunities and Institutional Embed-dedness, 2004. 352 p.
33. Bornman E. Struggles of identity in the Age of Globalization // Communicatio. 2003. № 29 (1&2). P. 24–47.
34. Hamelink C. J. Cultural Autonomy in Global Communications. New York: Addison-Wesley Longman Ltd, 1983. 143 p.
35. Hamelink C. J. Trends in World Communication: On Disempowerment and Self-Empowerment. Penang: Southbound and Third World Network, 1994. 168 p.
36. Mowlana H. Global Information and World Communication: New Frontiers in International Relations. London, Thousand Oaks, New Delhi: SAGE Publications, 1997. 261 p.
37. Parsons T., Shils E. A. (eds.). Values, Motives, and Systems of Action // Toward a General Theory of Action. Cambridge: Harvard University Press, 1954. 244 p.
38. Ryniejska Kieldanowicz M. Cultural Diplomacy as a Form of International Communication URL: http:// instituteforpr.org. (дата обращения: 01.08.2024).
39. Schramm W. The Beginnings of Communication Study in America: A Personal Memoir / S. H. Chaffee, E. M. Rogers (eds.). Thousand Oaks, CA: SAGE Publications, Inc, 1997. 218 p.
40. Steven Pinker: The Better Angels of Our Nature. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Li6xULQzgE (дата обращения: 19.09.2024).
41. Stevenson R. L. Defining International Communication as a Field // Jour-nalism quarterly. 1992. Vol. 69. № 3. P. 543–553.
42. Stevenson R. L. Global Communication in the Twenty-First Century. New York: Longman Pub Group, 1994. 400 p.
43. Strange S. The Retreat of the State: The Diffusion of Power in the World Economy. Cambridge: Cambridge University Press, 1996. 218 p.
44. Tehranian M. Global Communication and International Relations: Chang-ing Paradigms and Policies // The International Journal of Peace Studies. 1997. Vol. 2. № 1. Jan. 1997.
45. Tehranian M. Global Communications and World Politics: Domination, Development, and Discourse. Boulder: Lynne Rienner Publishers, 1999. 218 p.
46. Thussu D. K. From MacBride to Murdoch: The Marketisation of Global Communication // Javnost – The Public. 2005. Vol. 12. № 3. P. 47–60.
47. Thussu D. K. International Communication: Continuity and Change. 3rd Edition. London, New York: BLOOMSBURY ACADEMIC, 2019. 392 p.
48. Volkmer I. International Communication Theory in Transition: Parameters of the New Global Public Sphere. URL: http://web.mit.edu/comm forum/papers/ volkmer.html (дата обращения: 10.09.2024).