В истории военного искусства модель ведения войны претерпевала радикальные изменения, однако ее основная цель, выраженная в нанесении поражения противнику, оставалась неизменной. В индустриальную эпоху для этого требовалось подавляющее преимущество в живой силе, в постиндустриальной – современные образцы вооружения и военной техники. В наступивший век информационных технологий одно из решающих значений приобретает превосходство в информационной сфере. Специальная военная операция (СВО) стала беспрецедентным катализатором изменений в информационной политике Российской Федерации и кардинально изменила характер гражданско-военных отношений (ГВО). Информационное противоборство, подчиненное единому управлению, превратилось в одно из самых важных составляющих элементов ведения боевых действий.
За последние десятилетия отношения между Россией и Украиной претерпели кардинальные изменения, наиболее ярких проявлением которых стала систематическая демонизация Москвы в официальном дискурсе украинских властей. Переломным моментом стал 2014 год, когда при поддержке западных кураторов началось формирование нового подхода к отношениям с Российской Федерацией в результате государственного переворота в Киеве [3]. Стратегия национальной безопасности Украины 2015 года впервые определила» российскую угрозу» и важность интеграции в евроатлантическую систему безопасности с опорой на ЕС и НАТО [4]. Документ заложил основу для идеологического противопоставления двух стран в глазах украинского народа.
В дальнейшем киевский режим принял ряд законов, представляющие Российскую Федерацию источником военной угрозы для безопасности. Наиболее показательным является закон 2019 года «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», ограничивающий использование русского языка в публичном пространстве, что способствовало созданию образа «чужого» и «враждебного» [5]. Однако социологические опросы, показали, что более 50% украинских граждан продолжили активно использовать русский язык. Кроме того, киевские власти, с целью формирования новой исторической памяти, массово меняли названия улиц и демонтировали памятники, связанных с Россией.
Украинское политическое руководство через центры противодействия дезинформации МИД Украины активно проецирует образ «российской угрозы» [5]. После начала СВО киевский режим использует эмоциональные нарративы о «драматичных историях об украинской стойкости», пропагандистские статьи про «стражей острова Змеиный» и «призрак Киева», тем самым пытаясь добиться весомого преимущества в информационном пространстве [7]. Такая системная работа, поддерживаемая западными странами, смогла сформировать у ряда украинских граждан установки об «агрессивной» российской политике, что является в корне неверным утверждением.
Важным методом ведения украинской информационной борьбы являются информационные акции. Ярким примером являются провокационные события в Буче, в ходе которых киевский режим при поддержке коллективного Запада развернул широкомасштабную кампанию по «очернению» российских Вооруженных Сил, но, не имея доказательной базы и откровенно игнорируя доказательства российского военно-политического руководства о непричастности Москвы к инсценированным событиям в Буче, затягивает процесс расследования по идентификации истинных инициаторов беспрецедентной акции [8].
В свою очередь пропаганда направлена на деморализацию противника, подрыв политической стабильности внутри страны и дискредитацию военно-политического курса. После принятия обновленной украинской военной доктрины, Совет национальной безопасности и обороны Украины законодательно определял Российскую Федерацию как военного противника и главную угрозу национальной безопасности [9]. Украинские власти тиражировали материалы, в которых общий смысл выражен в ненависти к России. В образовательных программах украинских школ и вузов был введен курс «Защита Украины» с реформированными разделами российско-украинских отношений. Сделаны акценты на конфликтные эпизоды в истории двух стран, а также исключена положительная роль России в становлении украинской государственности [10].
Важное место в информационной борьбе отведено фейкам. К марту 2022 года российские эксперты выявили около 1,5 млн сфабрикованных информационных вбросов [11]. Их многочисленные повторы, тиражирование и распространение украинской пропагандой могут сформировать так называемый «ведомый» эффект, что в конечном итоге способно привести к ложным выводам и оценкам, которые выгодны киевскому режиму.
Российское политическое руководство отмечает, что информационная борьба ведется не только с Украиной, но и с коллективным Западом, оказывающим всестороннюю поддержку [12]. На законодательном уровне приняты Федеральные законы «о фейках» и «военной цензуре», создавшие правовую основу для ограничения распространения ложной информации.
Социологические исследования ВЦИОМ в апреле 2022 года показали, что большинство россиян (90%) уверены в ведении информационной войны против России. При этом 61% сообщили, что видели материалы, освещающие действия российских Вооруженных Сил в негативном свете, а лишь 41% респондентов считают их лживыми. Несмотря на то, что большая часть населения (62%)поддерживает СВО и внешнеполитический курс Российской Федерации, кампания по информационному противоборству киевского режима явно демонстрирует необходимость развития сил и средств информационной борьбы в современной стратегии ведения боевых действий [14].
В ходе проведения СВО произошло изменение классической модели ГВО в Российской Федерации, предполагавшей концепцию гражданского контроля над вооруженными силами, основанной на принципах прозрачности, четкой иерархии управления и своеобразной линии разграничения между фронтом, где ведутся боевые действия, и тылом. Сводки Министерства обороны Российской Федерации, государственных информационных агентств и военных корреспондентов, создали эффект непосредственного присутствия каждого гражданина страны в эпицентре событий и «стерло» устоявшиеся границы.
Наиболее ярким проявлением трансформации ГВО стало усиление роли военных корреспондентов. Это сообщество превратилось в актора, способного формировать общественное мнение, мощнейшего источника информации непосредственно с места событий и своеобразное средство контроля за выполнением указаний политического руководства России в местах боевых действий. Президент Российской Федерации В.В. Путин не раз лично встречался с военными корреспондентами, подчеркивая их значительный вклад в достижение целей СВО. Назначение А. Коца, военкора «Комсомольской правды», членом Совета по правам человека при Президенте Российской Федерации окончательно институализировало роль военных журналистов в системе политической власти.
Информационное противоборство стало одной из причин консолидации гражданского общества и их всесторонней поддержки Вооруженных Сил Российской Федерации. Волонтерские движения создали новые формы взаимодействия между обществом и военными структурами, где роль гражданина перестала быть абстрактной, а приобрела возможность быть непосредственной частью происходящих событий [15]. При этом зачастую координация происходит напрямую, без непосредственного участия традиционных государственных институтов. В Государственной думе Российской Федерации рассматривается проект об официальном закреплении статуса военного волонтера, что позволит создать универсальную систему социальной защиты добровольцев, занимающихся отправкой гуманитарной помощи в зону проведения СВО.
Вместе с тем политическое руководство Российской Федерации расширяет программы поддержки ветеранов СВО и членов их семей. Реализуются планы профессиональной переподготовки через такие программы как «Время героев», представляющая образовательный и наставнический проект, инициированный Общественной палатой Российской Федерации совместно с Министерством обороны и ведущими учебными заведениями страны. Это помогает участникам СВО интегрироваться в гражданскую жизнь и реализовать себя в общественно-политической сфере. На региональном уровне ярким примером является программа «СВОй резерв 18», разработанная правительством Удмуртской Республики и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, в рамках которой ветераны СВО повышают свой профессиональной уровень, развивают управленческие навыки и в дальнейшем трудоустраиваются в органы государственной и муниципальной власти [16]. Предусмотрен ряд программ финансовой поддержки для участников СВО, желающих реализовать свои бизнес-идеи.
Проведенный анализ влияния информационного противоборства в условиях СВО на ГВО в Российской Федерации свидетельствует о системном характере изменений. Особенностью трансформации стало возникновение новых акторов в лице военных корреспондентов, которые являются связующим звеном между обществом и армией. Информационное противоборство России с коллективным Западом и Украиной привело к консолидации общества через развитие волонтерских движений, создавшими эффективные формы взаимодействия между гражданскими и силовыми структурами. Вместе с тем законодательное закрепление новых подходов к информационной безопасности закладывает новые основы ГВО, где информационная составляющая является неотъемлемым элементом национальной безопасности. Таким образом, в России складывается новая модель ГВО, характеризующаяся высокой степенью интеграции общества в военные усилия государства. Сложились определенные условия, в которых единство народа, армии и политической власти становится определяющим в обеспечении национальной безопасности государства.
Литература и источники:
1. Бочарников И.В. Информационно-аналитическое сопровождение специальных и полицейских операций. Москва, 2025.
2. Бочарников И.В. Противодействие сепаратизму (теоретико-политологический анализ). Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора политических наук / Пограничная акад. ФСБ России. Москва, 2008.
3. Гурба В.Н., Громакова В.Г. Институциональные трансформации гражданского общества в России в период специальной военной операции // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки. 2024. № 3. С. 236–245.
4. Данилов, Д.А. Стратегия национальной безопасности Украины: возможные последствия для российско-украинских отношений / Д.А. Данилов. // Современная Европа. – 2016. – № 2 – С. 33–37.
5. Верховная Рада приняла закон «о тотальной украинизации» // Российская газета URL: https://rg.ru/2019/04/25/verhovnaia-rada-priniala-zakon-o-totalnojukrainizacii.html (дата обращения: 13.10.2025).
6. На Украине рассказали о планах по ведению «информационной войны» с Россией // Известия. – https://iz.ru/1157720/2021-04-27/na-ukraine-rasskazali-o-planakhpo-vedeniiu-informatcionnoi-voiny-s-rossiei(дата обращения: 18.10.2025).
7. «Мертвому припарка»: погибший укропогранец поблагодарил власти за награду // EADaily. – https://eadaily.com/ru/news/2022/03/30/mertvomu-priparkapogibshiy-ukropogranec-poblagodaril-vlasti-za-nagradu(дата обращения: 19.10.2025).
8. В МИД РФ назвали автора постановочной провокации в Буче // Московский комсомолец. – https://www.mk.ru/politics/2025/09/29/v-mid-rf-nazvaliavtora-postanovochnoy-provokacii-v-buche.html(дата обращения: 21.10.2025).
9. Петр Порошенко: Россия является военным противником Украины // Коммерсант. – https://www.kommersant.ru/doc/2801690(дата обращения: 23.10.2025).
10. На Украине реформируют принципы исторического образования в школах // Газета.ру. – https://www.gazeta.ru/social/news/2024/08/09/23652079.shtml?updated
11. Около 1,5 млн фейков появилось с начала операции на Украине // Известия. – https://iz.ru/1299779/2022-03-03/okolo-15-mln-feikov-poiavilos-s-nachalaoperatcii-na-ukraine(дата обращения: 23.10.2025).
12. Вызовы и угрозы украинского милитаризма для национальной безопасности современной России / Д.Л. Цыбаков, И.К. Василенко // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Общественные науки. – 2023. – № 1 (850). – С. 37–44.
13. Информационная аналитика и информационно-аналитические технологии в контексте социального управления / Под ред. В.Н. Ремарчука, И.В. Бочарникова. Москва, 2025.
14. Информационная война вокруг специальной военной операции // ВЦИОМ. – https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/informacionnajavoina-vokrug-specialnoi-voennoi-operacii(дата обращения: 26.10.2025).
15. Цыбаков Д.Л. Трансформации гражданского общества современной России в период Специальной военной операции // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: История и право. 2023. Т. 13, № 5. С. 113–123.
16. В Удмуртии ветераны СВО прошли второй модуль программы «Свой резерв 18» // ТАСС. – https://tass.ru/obschestvo/25433121 (дата обращения: 27.10.2025).
17. Эволюция форм, методов и инструментов противоборства в современных конфликтах / Ремарчук В.Н., Бочарников И.В., Гушер А.И., Микрюков В.Ю., Зиновьева О.М., Солодухин Ю.Н., Белозеров В.К., Харичкин И.К., Манойло А.В., Овсянникова О.А., Герейханов Г.П., Винокуров В.И., Ружейников В.В., Люткене Г.В., Викулов С.Ф., Зеленков М.Ю. Коллективная монография / Москва, 2015.
Ляпин И.С., студент группы ИМО2‐24‐41 МГТУ имени Н.Э. Баумана; Научно-исследовательский центр проблем национальной безопасности / под общ. ред. И.В. Бочарникова, В.Н. Ремарчука. – М.: Изд-во НИЦ «Национальная безопасность», (Вып. 19), 2025. – С.172-177.