10 февраля на базе Казанского инновационного института имени В.Г. Тимирясова состоялась открытая лекция кандидата физико-математических наук, генерального директора ICS Consulting Алексея Ивановича Пастухова «Методология прикладного регионоведения и разведка по открытым источникам (OSINT)», которая заставила задуматься о необходимости формирования аналитического мышления в эпоху информационного шума на профессиональном уровне, и вновь обратиться к теме, которую мы не раз поднимали в Школе молодого этнополитолога, а также в ходе открытых лекций Вячеслава Константиновича Петрова о том, кто такой аналитик и почему важно серьезно относиться к формированию аналитических компетенций у молодого поколения, а не просто пропагандировать их наличие в тех или иных образовательных программах.
Аналитик сегодня — это одна из наиболее востребованных и одновременно семантически девальвированных профессий, что подтверждают данные портала hh.ru, платформы Polit.Job и др. Агрессивный маркетинг образовательных платформ формирует устойчивое общественное представление об аналитике как о быстро осваиваемом наборе инструментов, достаточном для уверенного входа в профессию за 9-12 месяцев.
Парадокс современной ситуации заключается в разрыве между экстенсивным ростом числа людей, позиционирующих себя аналитиками, и кумулятивным усложнением реальных задач, стоящих перед аналитическим сообществом. Этот разрыв приобретает характер системной проблемы, поскольку формирует иллюзию доступности профессии при одновременной утрате понимания ее подлинной сложности. Не знаю, обращали ли вы внимание, но для меня показательным было, что большинство известных в профессиональных аналитических кругах авторов учебников для начинающих аналитиков так или иначе затрагивают проблемы, связанные с непониманием контента, некритического принятия первых найденных закономерностей, неспособности большинства начинающих аналитиков формулировать и проверять гипотезы, подменять содержательный анализ технической манипуляции данными.
Однако наиболее тревожными симптомами выступает не столько технологическая некомпетентность, сколько методологическая наивность. Массовый аналитик, прошедший ускоренную подготовку, зачастую не осознает, что анализ – это не процедура извлечения истины из данных, а акт интеллектуальной ответственности. Он не рефлексирует границы применимости используемых им методов, не умеет работать с неопределенностью, не знает, как отделить сигнал от шума, и не понимает, что аналитическое исследование начинается не с загрузки данных, а с мучительной постановки вопроса, требующей погружения в предметную область, исторический контекст и культурный код изучаемого объекта.
В связи с этим происходит столкновение двух принципиально различных моделей аналитического образования, и если брать шире, то двух философий профессии. С одной стороны, рыночная, инструментально-ориентированная модель, обещающая быстрый карьерный старт и транслирующая представление об аналитике как об универсальном специалисте по «принятию решений на основе данных», а с другой стороны, школа сложного анализа, представленная единичными экспертами и уникальными образовательными практиками, которые последовательно отстаивают тезис: настоящий аналитик – это не пользователь инструментов, а носитель исследовательской культуры.
В этом контексте важное значение приобретают открытые лекции и методологические семинары, проводимые ведущими российскими специалистами в области прикладной аналитики. К сожалению, в Казани не сложились пока профессиональные интеллектуальные площадки, на которых готовили бы квалифицированных аналитиков несмотря на то, что она является городом с мощными академическими традициями и междисциплинарными исследованиями. Однако, справедливости ради, надо отметить, что такие попытки предпринимались еще в 2022 г. и интерес к данной теме до сих пор не исчезает.
Одной из первых лекций в Казани, на которой мы говорили об аналитической культуре была открытая лекция кандидата философских наук Вячеслава Константиновича Петрова «Введение в информационную аналитику социальных сетей», которая принципиально отличалась как от лекций инструментально-ремесленных курсов, так и от абстрактно-академического теоретизирования, т.к. он акцентировал внимание на онтологической глубине аналитической подготовки, рассказывая просто о сложном. Я, как и большинство моих студентов, тогда верила, что успех аналитика зависит от владения технологиями сбора данных. Каково было мое удивление, когда мы начали разговор с «модели мира аналитика». Вячеслав Константинович последовательно вводил слушателей в четырехслойную картину реальности, где объективные процессы, психическая деятельность человека, мир объективированных знаний и мир правил существуют в неразрывном единстве, схватываемом прежде всего через язык. Цитируемый в лекции тезис Ганса Георга Гадамера о языке как «всеобъемлющей предвосхищающей истолкованности мира» становится у Вячеслава Константиновича не украшением, а рабочим инструментом: аналитик начинается с осознания того, что он не извлекает факты, а интерпретирует сообщения в языковой среде.
С Вячеславом Константиновичем мы знакомы уже более 5 лет, я была на нескольких его мастер-классах, открытых лекциях, прочитала все его основные работы, и на мой взгляд, его методологическое кредо раскрывается через скрупулезное выстраивание понятийного аппарата. Я помню самую первую его лекцию, мы тогда разбирали демаркацию терминов «факт», «данные», «сведения», «информация», «знания», которые нередко в литературе используются как синонимы. Он тщательно объяснял, почему это принципиально неверно. Со временем я поняла, что такая понятийная гигиена не является схоластикой: она дисциплинирует мышление и страхует от фатальной ошибки, когда необработанный шум выдается за готовое решение. Чему я еще научилась у Вячеслава Константиновича? Тому, что фундаментальность может быть поставлена на службу прикладным задачам. Его определение информационной аналитики фиксирует двойственную природу этой деятельности: с одной стороны, она опирается на знание законов и закономерностей, с другой – включена в цикл управления и завершается выработкой вариантов решениям конкретных проблем. Это прямое опровержение ложной дилеммы «либо фундаментальное знание, либо прикладной результат».
Более того, в условиях, когда масс-маркет аналитики ориентирован исключительно на «быстрые победы» и одномоментные инсайты, Вячеслав Константинович восстанавливает жанровое разнообразие аналитической работы. Он учит не только быстро реагировать, но и видеть объект в развитии, фиксировать «неожиданные события», «несовпадения должного и реального», «проявления негативных симптомов» и «внешнее давление», т.е. работать с теми сигналами, которые ускользают от стандартизированных дашбордов.
В ходе лекций, как преподавателю, мне была интересна и педагогическая позиция Вячеслава Константиновича. Меня впечатлило, что он не транслирует информацию, а формирует общенаучные умения, необходимые для решения проблем: он учит понимать проблему, характеризовать ее, представлять, решать, размышлять над решением и сообщать его. Эта структура стала для меня развернутым ответом на вопрос «что значит мыслить аналитически?». На одном из занятий он дал задание охарактеризовать основные качества аналитика. К этому заданию я возвращалась дважды, второй раз спустя как раз пять лет. Интересно было наблюдать как в ходе обучения менялось мое видение. Общим оставалось то, что любой аналитик должен обладать высоким общим и эмоциональным интеллектом, умением слушать и слышать, терпимостью, ответственностью, эмоциональной устойчивостью. В эпоху, когда профессионализм сводят к перечню hard skills, Вячеслав Константинович возвращает в аналитику человеческое измерение, напоминая, что за каждым сообщением в социальных сетях стоит человек, а за каждым управленческим решением –ответственность.
Со временем, приезжая на лекции Вячеслава Константиновича, я перестала удивляться тому, что он не дает алгоритмов, потому что уже знала, что аналитик для него – это исследователь, который владеет методологией, и способен сам осознанно выбирать инструмент, адаптировать его под задачу и рефлексировать границы его применимости.
Вчера слушая лекцию Алексея Ивановича Пастухова, я то и дело, мысленно возвращалась к тому, о чем говорит и пишет Вячеслав Константинович. В отличии от А.И. Пастухова его модель мира аналитика есть онтология профессии, ответ на вопрос «в каком универсуме мыслят и действуют те, кого называют аналитиками?». Несмотря на то, что оба автора по методологической архитектуре демонстрируют высокую степень рефлексии, акценты они расставляют по-разному. Вячеслав Константинович создает понятийную гигиену, его подход можно назвать категориальной терапией: аналитик должен говорить на чистом языке, где каждый термин несет строго определенную семантическую нагрузку, а Алексей Иванович развивает процедурную дисциплину, его подход – это методологический комплаенс, система ограничений, удерживающая аналитика от соблазна выдать желаемое за действительное. Различаются они и по инструментальной оснастке. Алексей Иванович инструментально более сдержан: он дает карту источников, типологию артефактов, но не погружается в поисковую технику.
У Алексея Ивановича свой взгляд на то, кто такой аналитик, особенности работы которого он раскрыл на примере аналитика, занимающегося исследованием прикладного регионоведения. Его открытая лекция и вопросы, которые ему задавали студенты заставили меня вновь мысленно вернуться к проблеме аналитической культуры. Главный тезис лекции заключался в том, что современный аналитик – это не коллекционер фактов, а инженер смыслов, работающий на стыке политэкономии, культурной антропологии и Data Science. В эпоху постправды и перепроизводства контента ценность специалиста определяется не объемом потребляемой информации, а строгостью метода и этической дисциплиной. Предложенная им методология прикладного регионоведения – это попытка собрать целостную картину мира из открытых источников, сохраняя научную добросовестность.
Говоря об отличии прикладного регионоведения от академического описания, он сфокусировался на том, что все начинается с запроса (кому и для чего необходима данная информация). В отличии от фундаментальной науки, где исследователь ищет проблему под имеющиеся данные, прикладной аналитик строит модель региона под задачу. Это позволяет избежать сбора избыточных данных, не влияющих на принятие решений.
Более того для того, чтобы избежать фрагментарность восприятия региона он предлагал использовать 5 линз: линзу институтов (формальные правила), линзу политэкономии (распределение ресурсов и капитала), линзу акторов и сетей (лица, группы, неформальные связи), линзу культурного кода (протоколы, этика, неявные запреты), линзу нарративов и медиа (как регион заявляет о себе и, что говорит о мире).
Важным для студентов было то, что лектор строго разграничил профессиональный OSINT и маргинальные практики (доксинг, взлом и т.д.). Алексей Иванович последовательно проводил мысль: OSINT – это информационная грамотность высшего порядка, а не набор хакерских техник. Он разработал 4 основных правила, формирующих иммунитет к таким профессиональным заболеваниям как эффект копирования (тиражирования ошибки) и подмена факта интенцией источника: правило источника (приоритет первичного документа), правило независимости (требование двух подтверждений), правило воспроизводимости (любой вывод должен быть проверяем другим исследователем), правило честной неопределенности (умение признавать недостаточность данных).
Особого внимания заслуживает позиция автора относительно генеративных нейросетей. Алексей Иванович отказывается как от технофобии, так и от технофилии. Искусственный интеллект рассматривается им исключительно как инструмент черновой обработки. По его мнению, искусственный интеллект опасен своей «уверенной интонацией» при отсутствии доказательной базы. Ответственность за валидацию данных всегда целиком ложится на человека.
Что, на мой взгляд, было полезного в лекции? Напоминание студентам о том, что любая серьезная работа начинается с мини-документа «карта источников», который содержит список опорных первичных и качественных вторичных источников, словарь терминов, и перечень того, что нужно мониторить. При этом, он обратил внимание учащихся на необходимость знания языков, которые доминируют в регионе, т.к. утверждение «мы читаем на английском и этого достаточно» — неверно.
О чем в это время думала я? О стратегиях и тактиках формирования профессионального аналитика, я мысленно сравнивала два подхода – лектора А.И. Пастухова и моего наставника В.К. Петрова. Вячеслав Константинович ориентирован на длительное выращивание, его понятийная работа, онтологическое введение, различение режимов диагностики – это образовательная стратегия, рассчитанная на годы, каждая его лекция «цепляет» и раскрывается с течением времени по мере роста обучающегося, обладает долгим послевкусием. Такой подход предполагает университетскую среду, научное руководство (наставничество), постепенное врастание в традицию. И это мне, как университетскому человеку, стремящемуся к постоянному развитию и новым открытиям, импонирует больше, чем позиция быстрого входа в профессию Алексея Ивановича. Его артефакты – основной паспорт, карта стейкхолдеров, двухстраничная аналитическая записка – это форматы, которые могут быть освоены в рамках краткосрочного интенсивного семинара и немедленно применены, особенно в бизнес практике, на которую он и ориентирован.
Для среднестатистического студента лекция Алексея Ивановича была интересной, я же в очередной раз задумалась, что острый дефицит в аналитиках, сочетающих фундаментальную подготовку с прикладными компетенциями, существующий в нашей стране, возможно преодолеть только с помощью гибридной образовательной модели, интегрирующей фундаментальное системное знание, методологическую рефлексию, инструментальное оснащение и жесткие стандарты верификации, что требует создания междисциплинарного центра прикладной аналитики. Задача профессионального сообщества – осознать окно возможностей и принять институциональное решение.
А я благодарю Школу молодого этнополитолога, Казанский (Приволжский) федеральный университет, Казанский инновационный университет имени В.Г. Тимирясова за возможность расширять свои знания и профессионально расти.
З.В. Силаева, кандидат политических наук, доцент кафедры религиоведения Института социально-философских наук и массовых коммуникаций КФУ, член Российской ассоциации политических наук