Два президентства Дональда Трампа воплощают в себе элементы как персонального стиля лидерства, так и зарождающегося более широкого политического течения – трампизма.
На личном уровне его политические взгляды формируются инстинктивным поведением, которое диктуется сиюминутными соображениями выгоды, порой резким и переменчивым, но всегда смелым и театральным. Однако личностный аспект не следует путать с более систематизированным набором политических решений и практик. Трампизм свидетельствует о глубоких изменениях не только во внутренней политике Америки, но и в том, что касается её внешних связей и обязательств.
Трампизм
Возможно, это покажется неожиданным, но программы лидеров основных политических партий США обычно выглядят расплывчатыми и неопределёнными. Трампизм, напротив, опирается на более отчётливую основу. Его политическая линия восходит к серии книг «Мандат на лидерство», публиковавшейся Heritage Foundation с 1981 по 2023 год. С 1980-х гг. американские аналитические центры обеспечивали интеллектуальную и политическую основу для того, что стало критикой либерального глобализованного капитализма. Для понимания истоков нового, самобытного варианта американской политики необходимо учитывать широкий спектр политических мер, описанных в «Проекте 2025» – последней из книг серии.
Хотя трампизм не является последовательной политической или экономической доктриной, он сочетает элементы неолиберализма и меркантилизма, занимает популистскую и антиэлитарную политическую позицию, культивирует лояльность харизматичному лидеру, утверждает культурные и политические ценности, основанные на американских традициях. Вместо новой политэкономической парадигмы трампизм провозглашает возвращение к более традиционной форме конкурентного либерального капитализма, основанной на суверенитете национального государства.
Это следует понимать как отказ от прогрессистского глобализованного либерализма.
Вместо этого для легитимации внутренней и внешней политики правительства конструируются американские националистические капиталистические ценности. Также следует учитывать воинственную харизматичную личность Трампа, у которого часто возникают личные разногласия с политическими лидерами, а также с организациями внутри страны и за рубежом.
Внутренняя экономическая политика трампизма основана на классическом конкурентном либеральном капитализме: частная собственность, максимизация прибыли посредством рыночной конкуренции и экономическая координация через сочетание фондовой биржи, финансовых институтов и правительства. Отличительной чертой трампизма является усиление президентской власти над государственными финансами, кадровой политикой и институтами, а также неожиданный сдвиг в политике в области международной торговли, инвестиций и иностранных союзов. Кроме того, необходимо решить внутренние проблемы, вызванные политикой разнообразия, равенства и инклюзивности, которая расходится с традиционными ценностями.
Укрепляя более строгий контроль президента над ключевыми экономическими решениями и разработкой политики, трампизм отходит от неолиберальной парадигмы и движется к более государственно-управляемой и интервенционистской форме капитализма. Например, Трамп бросил вызов независимости Федеральной резервной системы, пытаясь влиять на процентные ставки, чтобы способствовать росту бизнеса и занятости. Он также существенно сдвинул стратегию международной торговли в сторону протекционизма: в 2024 г., накануне второго срока Трампа, средний размер импортных пошлин США составлял 2,5 процента. К апрелю 2025 г., после введения высоких пошлин на китайские, европейские и канадские товары, он вырос до 27 процентов, а после корректировки летом 2025 г. установился на уровне 18,6 процента. Впрочем, эти показатели всё ещё ниже уровней 1931–1933 гг., когда ставки пошлин достигали 45 процентов (а иногда были и выше). Такие меры знаменуют собой радикальный разрыв с прежней политикой в области внешней торговли и указывают на более активную роль правительства.
Сделаем Америку снова великой
Эта протекционистская инициатива тесно связана с программой «Сделаем Америку снова великой». Её цель – стимулировать внутреннее производство путём повышения конкурентоспособности американской продукции на собственном рынке и давления на иностранных производителей и свои корпорации, чтобы добиться переноса производства в Соединённые Штаты. Она также направлена на обеспечение и укрепление технологического прогресса США. Трампизм в торговой политике возродил стратегии, основанные на государственном управлении, за которые когда-то выступали Джон Мейнард Кейнс и прочие критики свободной торговли, считавшие, что она губительна для национального развития. Цель заключается не только в восстановлении рабочих мест в обрабатывающей промышленности, которое играет на руку рабочему электорату Трампа, но и, что имеет более широкое международное значение, в обращении вспять относительного упадка Соединённых Штатов в международном порядке.
После Второй мировой войны американцы были главным архитектором основанного на правилах международного порядка, проецируя западные гуманитарные политические ценности и экономические нормы, которые легли в основу создания НАТО. Они поддерживали военные интервенции в Корее, Вьетнаме, на Кубе, в Чили, Косово, Ливии, Ираке и Афганистане, а при президенте Байдене – и нынешнюю гибридную войну НАТО на Украине. Однако, в отличие от других западных лидеров, Трамп и его окружение признают переход к новой международной экономической и политической структуре. Сравнительный упадок Соединённых Штатов и европейских держав, включая Россию, проиллюстрирован на рисунке 1, где отслеживается доля мирового валового национального продукта (ВНП) крупнейших национальных экономик в период с 1980 по 2024 год. В 2016 г. Китай превзошёл США по ВНП; все крупнейшие европейские экономики и Соединённые Штаты столкнулись с продолжающимся сокращением своей доли на рынке.
Линии разлома в мировой системе
Параллельно балансу глобальной экономической мощи проходит политическая линия разлома между двумя конкурирующими проектами. С одной её стороны находится либеральная глобализация, основанная на корпоративном капитализме национальных государств и координируемая такими транснациональными экономическими организациями, как МВФ, ВТО и Всемирный банк. С другой же стороны господствует государственно-управляемый капитализм с социалистическими формами контроля и коллективной собственностью, наиболее активно продвигаемый Китаем. Эта модель напрямую оспаривает западную гегемонию.
Дональд Трамп следует либеральным путём. Но он сломал глобальный либеральный интервенционистский порядок, основанный на правилах, в пользу национальной капиталистической политической экономики с опорой на суверенные национальные государства. США утверждают свой национальный авторитет, разрывая соглашения и производственные сети, созданные при посредничестве транснациональных организаций и связывающие транснациональные корпорации. Для Трампа и его единомышленников это не просто стратегия консолидации внутренней поддержки консервативных ценностей, но и попытка предложить самому Западу альтернативную форму капиталистического интернационализма, обеспечивающую жизнеспособный путь к возвращению величия Америки и подчиняющихся ей западных государств. Трампизм не отказался от стремления к американской гегемонии, но намеревается продвигать её посредством более ситуативной стратегии. Политическую власть он осуществляет посредством экономических санкций и договорённостей, а не путём прямого военного вмешательства, хотя и оно не исключено.
Трампизм основан не на идеологических обязательствах, а на экономических издержках и выгодах – расчёте в духе текущих сделок.
«Мы не стремимся к войне, мы не стремимся к построению государства, мы не стремимся к смене режима…» Его оценка конфликта НАТО/Украины и России иллюстрирует эту логику: западные санкции в отношении Москвы влекут за собой потерю американских деловых возможностей, а поддержка украинских военных усилий за счёт американского бюджета не приносит пользы американским налогоплательщикам. Даже такие давние альянсы, как НАТО, подвергаются меркантильному анализу с точки зрения затрат и выгод.
Опорой стратегии Соединённых Штатов продолжает служить военно-промышленный и оборонный комплекс. Это не отклонение от нормы. Он поддерживает американских политиков и корпорации, сообщества и рабочих, зависящих от оборонных контрактов, тем самым делаясь невосприимчивым к политическому демонтажу. При Трампе он даже получил увеличенное государственное финансирование. Пока трампизм ставит под сомнение альянсы и продвигает внешнюю политику, основанную на заключении сделок, структурные основы американской гегемонии сохраняются. НАТО продолжает расширяться на американских условиях, стремясь переложить расходы с США, но вернуть им военные контракты. Трампизм демонстрирует как изменения, так и преемственность: отказ от либерально-интернационалистской интервенционистской идеологии, но укрепление военной и экономической архитектуры, помогающей США оставаться мировой гегемонистской державой.
Что дальше?
Комментаторы, подчёркивающие разобщающий стиль руководства и личный авторитаризм Трампа, упускают из виду общую картину. Трампизм – это неидеологизированный прагматичный меркантильный подход, основанный на государственных интересах. На российско-американском саммите в Хельсинки в 2018 г. президент Трамп вспомнил сотрудничество между Соединёнными Штатами и СССР во время Второй мировой войны, также упомянутое президентом Путиным (хотя и не Трампом) на саммите на Аляске в августе 2025 года. Встреча на Аляске подчеркнула преимущества торговли и взаимной экономической выгоды. Оба саммита свидетельствуют о том, что руководство Трампа нацелено на сближение с Россией.
Если трампизм окажется успешным, США не только скорректируют свою внешнюю политику, но и смогут создать новый постялтинский международный порядок и обеспечить сближение Запада и России (хотя его условия пока не определены).
Трампизм предлагает более эффективный механизм разрешения конфликтов в нынешней раздвоенной международной системе, чем западная либеральная международная стратегия, основанная на правилах.
Воспримут ли это видение европейские политические элиты и удастся ли преодолеть сопротивление оппонентов, укоренившихся в американском глубинном государстве (включая неоконсерваторов в Республиканской партии), зависит от двух решающих факторов. Во-первых, сможет ли торговая и инвестиционная политика Трампа действительно восстановить американскую промышленность и занятость, а также увеличить прибыли. Во-вторых, в состоянии ли его внешняя политика, основанная на сделках, обеспечить прочный мир на Украине и урегулировать отношения НАТО с Россией? Успех на обоих фронтах оправдает трампизм как исторический поворотный момент, предложив национально-капиталистическую альтернативу либеральной глобализации и перестройке интервенционистского мирового порядка. Неудача же, напротив, дискредитирует его внутри страны: президентская власть будет ограничена, политика разнообразия, равенства и инклюзивности – восстановлена, а либерализация торговли смягчит условия импорта потребительских товаров. На международном уровне в этом случае восстановится политика интервенционизма, геополитические блоки укрепятся, а Соединённые Штаты возобновят или даже углубят существующую холодную войну.
Дэвид Лэйн, действительный член британской Академии социальных наук, заслуженный профессор социологии Кембриджского университета и почётный сотрудник Эммануэль-колледжа
National capitalism versus liberal globalism?
Donald Trump’s two presidencies embody elements of both his personal leadership style and the emerging broader political trend of Trumpism.
On a personal level, his political views are shaped by his instinctive behavior, which is dictated by short-term considerations of benefit, sometimes abrupt and changeable, but always bold and theatrical. However, the personal aspect should not be confused with a more systematic set of policy decisions and practices. Trumpism is evidence of profound changes not only in America’s domestic politics, but also in its foreign relations and commitments.
D. Lane
Источник: https://globalaffairs.ru/articles/naczional-kapitalizm-lejn/