Когда-то телефон считался предметом обстановки. У него был кабель, замотанный как ДНК семейных тайн, и звонил он так громко, что весь дом знал, что кому-то звонят. Телефон был не только твоим. Была и семейная власть. Если ты был ребенком, то спрашивал, можно ли тебе ответить. Если был подростком, то разговор имел срок продолжительности, так как мать стояла в коридоре и слушала перешептывания за стеной.
Если ты был в возрасте «сумасшедшем» и какая-нибудь девчонка написала тебе свой номер телефона на бумажке, ты молил Всевышнего по крайней мере об одном. Чтобы не снял трубку её отец. Второю просьбой было, чтобы не сняла трубку её мать. Если ты прошел этот семейный инквизиторский тест, то слышал, наконец, её голос. Даже Ромео было легче. Он всего лишь крался на балкон знатной семьи Капулетти.
Сегодня мобильный телефон постоянно в руках у детей. Или в кровати, на подушке. В ванной, рядом с шампунем. Он стал продолжением руки, но с утолстившимся пальцем, как процесс цифровой эволюции.
Гляжу я на подростков. Сидят за одним столом, но не смотрят друг другу в глаза, смотрят в дисплеи и пишут друг другу сообщения или скитаются по джунглям социальных сетей. Настолько сгруппированы, что друг друга касаются, а на самом деле один от другого удалены на космические расстояния. Виноваты ли родители в таких эмоциональных нарушениях? По сути дела, да, хотя довольно трудно бороться с мощными корпорациями, которые из года в год усовершенствуют эти волшебные смартфоны с экранами в 6 дюймов и создают приложения, подобные новым мирам. До них не надо лететь «шаттлами», достаточно кликнуть. Дружище Маск, не трать денежки на покорение Марса, человечество уже там. Все мы марсиане. Мобильные телефоны стали цифровыми мамами и папами, бабушками и дедушками, тетушками и нянями, а социальные сети стали эмоциональными автострадами без дорожных знаков. Кто выживет, расскажет!
Австралия стала первым государством, которое сказало: «Хватит!» Запрет смартфонов и, тем самым, социальных сетей для тех, кто младше 16-ти лет, вызвал панику у детей, облегчение у взрослых и моральный конфуз у всех вместе взятых. Дети младше 16-ти лет не имеют права жить в том карманном универсуме. Браво, австралийцы! И смотрите, словенцы и французы двинулись за ними. Скоро начнется лавина запрещений. Конечно же, это не нормально, когда двенадцатилетний ребенок имеет алгоритмически персонализированную действительность, приспособленную к его страхам, сомнениям и гормонам. Но в Австралии уже началась паника. Не у родителей. Они, иронично, ощутили облегчение, — а у детей, которые выросли в убеждении, что постоянное пребывание на связи равно свободе, гарантированной Конституцией. Что тут скажешь, серьезные ребята.
В мире стационарных телефонов, т.е. в моей бедной молодости, трудно было просто так избавиться от скуки. Телефон не звонит, вот тебе и все! А скука может творить большие дела: учит тебя думать, выносить ее, смотреть без цели в окно. Сегодня скука – это ошибка в системе и сигнал, что что-то не в порядке. А скука, кроме всего прочего, мать вдохновения.
Тогда я помнил наизусть, по крайней мере, три десятка телефонных номеров. Кто был настолько глуп, чтобы носить с собой телефонный справочник, тяжелый как «Война и мир»! Сегодня дети знают пароли, но не знают, как начать разговор без экрана и клавиатуры в качестве посредников.
Потому смешно и немного трагично, когда смартфоны защищают, как «нейтральные инструменты». Будто бы социальные сети то же самое, что и телефон с номерным диском. Будто бы Тикток или Инстаграмм имеют такое же влияние, как стационарный телефон с кабелем, у которого обычно истек срок действия. Это как сравнивать столовую вилку с автоматическим пулеметом, констатируя, что и то и другое сделано из металла.
Дети в Австралии говорят, что этим запретом у них отбирается право на участие в демократии. Но что это за демократия, в которой общественная дискуссия сводится к короткому видеофильму? Если это демократия, тогда Сократ выдумал реалити-шоу. Какова действительность, таковы и философы!
Конечно, запрещения всегда неудобны. Как и всё, что приходит слишком поздно. В Сербии, как обычно, ищут среднее решение. Заявляют, что «умные» телефоны будут запрещены в начальных и средних школах, но раздумывают – полностью или частично. То есть так: мобильные телефоны удалить из классной комнаты, но продолжить работать с ИИ и цифровыми технологиями. Как будто ребенок, который не может отложить телефон на 45 минут, может критически разговаривать с цифровыми чудовищами, которые умнее его, быстрее и к тому же коммерчески мотивированы. То есть, работают на своих хозяев и зарабатывают им сотни миллиардов долларов.
Вот тут зарыта собака. Всё, в конце концов, сводится к денежкам. Проблема, связанная с умными мобильными телефонами и социальными сетями, не в технологии, а в том, что они являются первой в истории индустрией, чья деловая модель зависит от детского внимания. Ум мобильных телефонов с точки зрения дизайна устроен так, чтобы удерживать взгляд, палец и импульс. Чтобы производить допамин, а не знание.
В мире стационарных телефонов ты не мог быть доступен постоянно. И никто и не ожидал, что будешь. Дети в наше смутное время растут в мире, в котором нормально то, что ты всегда на связи, но не связан действительно с кем-то.
Может быть, потому это австралийское «нет» и привлекает такое внимание. Не потому, что этот шаг авторитарен, – как это мы первыми не додумались, – а потому, что он напоминает о чем-то забытом: да, детство не должно быть заснято, оптимизировано и «залайковано». Детство не может быть запаковано в память компьютера.
Стационарный телефон, скажем, не знал, где ты находишься. Не знал, что ты любишь. Не предлагал тебе, как надо выглядеть, кого ненавидеть и чего бояться. И, может быть, именно потому мы не думали, что нам чего-то очень не хватает. И кусок хлеба, намазанный джемом, был супер-завтраком. Пальчики оближешь. Особенно, если джем приготовила бабушка.
Сейчас, парадоксально, мы, как никогда, связаны и, как никогда, одиноки. Дети это всегда чувствуют первыми. Их невинные сердца увязывают цифровую одержимость с цивилизационным светопреставлением. И отдельные взрослые еще смеют говорить, что это умные времена! И правда, никогда в истории человечества мы не имели больше информации, более быстрых процессоров и более точных моделей прогнозирования. Телефоны знают наши шаги, привычки, сны и бессонные ночи. Они измеряют у нас и давление. Следующая модель предложит нам операции на открытом сердце!
А вот и искусственный интеллект. Пишет эссе, диагностирует болезни, компонует музыку. Вот тебе свет, в котором роботы – Моцарты, что является доказательством того, что Сальери всегда побеждает! Спутники видят каждый метр планеты. Всё включено в сеть. Всё посчитано. Всё, вроде бы, под контролем.
А гомосапиенсы, коронованный вид обезьян, катятся в пропасть с уверенностью канатоходца, в стельку пьяного, под которым не страховочная сетка, а металлические шипы.
Пока мы детям объясняем, что проблема в «чрезмерном растранжиривании молодости в виртуальной действительности», настоящий мир вокруг них распадается в реальном времени, с высокой степенью. Война на Украине идет в то время, когда алгоритмы решают, какой снимок будет для нас «наиболее соответствующим». Ближний Восток горит, в то время как количество просмотров исчисляется быстрее количества жертв. Об Иране говорят, как о следующем рискованном файле в глобальном софтвере нестабильности. А документы Эпштейна, этого глобального сводника и символа морального падения политических и финансовых элит, выходят в свет как сериал, серия за серией. Четко рассчитано на людей с короткой памятью. Кто там был маньяк, а кто педофил? Кто-то, конечно, был, но кто это вспомнит, когда у нас на пороге новая война.
В мире стационарных фиксированных телефонов война была громадной вестью. Буквально взрывной. Сегодня война – заголовок. Жмешь дальше. Возможно, оставишь комментарий. Тот кто-то помнит, что ты остановился на три секунды дольше и предложит тебе еще войны и ещё крови, так как зависимые от социальных сетей должны получать ежедневную дозу цифровых наркотиков.
И в таком-то мире взрослые удивляются, что дети подвержены и необоснованным страхам? Как им не быть такими! Смотрят конец света меж двух домашних заданий, в то время как приложение им сообщает, что они недостаточно красивы, умны и успешны.
Поэтому запреты социальных сетей и смартфонов надо анализировать с большим вниманием. Это не просто вопрос защиты ментального здоровья, но и знак того, что цивилизация пытается включить ручной тормоз тогда, когда она несется вниз. Как и всегда, делает это тогда, когда уже слишком поздно.
Если мы не защитим детей от мира, в котором эти волшебные штуки знают о них больше, чем они сами, то получим поколения, которые будут знать всё, кроме того, как быть людьми. Давайте научим их сначала завязывать шнурки. Затем играть в баскетбол на площадках между жилых высоток. Где в это время будут их телефоны-умники? Как где? Будут играть против них.
Александр Апостоловски, Политика (Белград, Сербия) 12.02.2026
Перевод с сербского: Владимир Наумов
Справка. Александр Апостоловски – исследователь, писатель и приглашенный преподаватель Евангелической теологической семинарии в Осиеке, доктор философии, Абердинский университет, Великобритания.
Dr. Alexander Apostolowski: Society is leaving social networks
And in such a world, are adults surprised that children are also susceptible to unfounded fears? How could they not be like that! They’re watching the end of the world between two homework assignments, while the app tells them that they’re not beautiful, smart, or successful enough.
Therefore, the prohibitions of social networks and smartphones should be analyzed with great attention. This is not just a matter of protecting mental health, but also a sign that civilization is trying to turn on the handbrake when it is rushing down. As always, he does it when it’s too late.
If we don’t protect children from a world where these magical things know more about them than they do, we’ll end up with generations that know everything except how to be human. Let’s teach them how to tie their shoes first. Then play basketball on the playgrounds between residential high-rises. Where will their smart phones be at this time? Like where? They will play against them.
Alexander Apostolovsky
Translated from Serbian by Vladimir Naumov
Reference. Alexander Apostolowski is a researcher, writer and visiting lecturer at the Evangelical Theological Seminary in Osijek, PhD, University of Aberdeen, UK.