Статьи

Как покорялись горы. Записки советского геолога.

25 декабря 2017
Поднимаясь на каждую гору, когда ноги гудят от напряжения и срывается дыхание, я себя ругала, что выбрала такую специальность и мечтала стать хоть домоуправом, сидеть в тихом теплом месте. Но достигнув вершины, взглянув вниз, когда перед тобой открывается панорама фантастической красоты и обдувает свежий ветер, понимаешь, что ни на что не променяешь этого ощущения полета и счастья!

В далекие 80-е годы я, молодой специалист, выпускница геологического факультета, по зову сердца и полная романтических планов, поехала на Северо-Восток нашей необъятной страны на работу по распределению. Работать мы поехали с подругой, вдвоем веселее.

К месту работы мы летели на самолете ЯК-40 вместимостью 40 чел. Приключения наши начались в аэропорту. Летели мы в конце августа, когда весь народ возвращается с отпусков, особенно с детьми к началу учебного года и оказалось, что весь аэропорт был забит пассажирами, желающими попасть в Усть-Неру. Выяснилось, что независимо от наличия или отсутствия билета, стойку регистрации нужно было брать штурмом. В итоге, забравшись довольно высоко по самой стойке и повиснув на ней, мне удалось вручить в руки регистратора наши билеты и нас зарегистрировали. Запомнился небольшой эпизод. Одна солидная дама, весьма хорошо одетая, все пыталась меня стащить со стойки. Но поскольку это у нее не получалось из-за того, что я крепко держалась, она начала меня с разбегу таранить, пока ее не пристыдил рядом стоящий мужчина.

По прибытии в пункт назначения, бросив у знакомых свой скарб, мы сразу побежали в экспедицию устраиваться и определяться на ночлег. Получив направление на получение места в общежитии молодых специалистов, неожиданно натолкнулись на бюрократические препоны. Некий начальник, который занимался конкретным распределением мест в общежитии просто и прямо заявил, что мест в общежитии нет и его не интересует, где мы будем ночевать. Когда мы пригрозили что будем ночевать в его кабинете, весьма полный человек шарообразной формы бросился из кабинета наутек. Мы бросились за ним, дважды обежав 2 этажное здание, наш начальник забежал в какой-то кабинет и закрылся изнутри. Рабочий день закончился и мы, так и не найдя своего ночлега, пошли к знакомым геологам и обрели на сегодня и стол и кров. Вообще люди на Севере удивительно гостеприимны и редко кто отказывает в помощи совершенно незнакомым людям. Тем более по нашему виду было видно, что мы новенькие. Назавтра все-таки нам удалось не мытьем, так катанием устроиться и на работу и получить жилье. Хотя мы ожидали, что если мы прибыли по распределению, то нас тут ждут с распростертыми объятиями.

Через неделю, получив задание, инструктаж, экипировку и все необходимое для работы в условиях дикой природы, горной местности и сибирской тайги мы разъехались по разным геологическим партиям. И, в общем, после этого наши пути с моей подругой постепенно так и разошлись по жизни. Работая в разных местах, виделись мы редко, у каждой из нас появились другие знакомые, друзья, а в дальнейшем и семьи.

Поскольку был уже конец лета и полевой сезон подходил к завершению, меня направили на замену геолога, которому посчастливилось ехать в отпуск хоть и в конце, но лета. Предстояло завершить работы на данном участке. Участок работ находился от поселка на расстоянии более 100 км, и меня забросили туда на вертолете МИ-8. Работа заключалась в опробовании этой площади, проще говоря, мы собирали в мешочки определенный объем грунта по строго заданной сетке. Двое рабочих отбирали эти пробы, а я все пробы оформляла документально. Затем на базе эти пробы мы сушили и просеивали на сите и упаковывали каждую в бумажные пакеты для отправки в химическую лабораторию. Помимо этого, я оказалась хозяйкой нашего небольшого коллективчика из трех человек.

Быт наш заключался в следующем: жили мы в одной большой палатке, спали в спальных мешках на нарах, сколоченных из жердей. В палатке была железная печка-буржуйка, незаменимая вещь, потому что в августе уже начинаются ночные заморозки. Питались мы крупами, макаронными изделиями и консервами. Продукты были в ящиках, коробках сложены отдельной кучкой, тщательно укрытые от дождя и ветра. Пищу готовили на костре. Воду носили из ручья, который протекал неподалеку, да и вообще место стоянки обычно выбиралось обязательно рядом с водой. Для помывки поставлена была небольшая палатка с печкой буржуйкой, в которой мылись в тазиках. Воду грели или на печке или на костре. Так что заготовка дров была одной из важных видов работы по жизнеобеспечению. Всеми хозяйственными работами занимались рабочие, а пищу готовили по очереди, кто был свободен. Но по мере нарастания объемов проб, у меня на это дело времени уже не оставалось, так что ребята кашеварили сами. Все результаты нашего труда я наносила на топографические карты и фотоснимки местности. Здесь тоже требовалась большая скрупулезность, потому что любая неточность впоследствии могла негативно отразиться на результатах работ.

С августа месяца продолжительность светового дня сокращается быстро, поэтому на работу мы выходили в 8 часов, возвращались домой обычно не раньше 9-10 часов вечера. Маршруты проходили по гористой местности, рассеченной ручьями. Часто долины ручьев и речек бывали болотистыми, с высокими кочками, по которым очень трудно ходить. В день мы проходили 15-20 км. К концу дня рюкзаки наши весили 15-20 кг. Физически это очень тяжелая работа. Вот уж поистину 7 потов сходит за день. Поднимаясь на каждую гору, когда ноги гудят от напряжения и срывается дыхание, я себя ругала, что выбрала такую специальность и мечтала стать хоть домоуправом, сидеть в тихом теплом месте. Но достигнув вершины, взглянув вниз, когда перед тобой открывается панорама фантастической красоты и обдувает свежий ветер, понимаешь, что ни на что не променяешь этого ощущения полета и счастья! На полевой сезон давался жесткий план работ, который должен быть выполнен. Мера ответственности была очень высока. Объемы работ, которые не выполнялись, переходили на других исполнителей, что никак не повышало тебе авторитета в коллективе со всеми вытекающими отсюда последствиями. В общем, это была работа на выживание, особенно для такого молодого специалиста, как я. А самому предмету изучения геологического строения территории мне нужно было учиться с нуля, голова была забита теорией, которую предстояло применить к каждому метру-километру земли, по которой мы ходили. Поэтому ночами при свечке мне приходилось еще читать умные книги, которые успела захватить с собой. Все наблюдения записывались в специальную полевую книжку, обязательно карандашом, чтобы записи в случае чего не размылись и не пропали. Надо понимать, что в местах, где раньше не ступала нога человеческая и вряд ли когда еще будет, эти наблюдения были единственным свидетельством изучения обстановки на месте.

В итоге, с непривычки каждый день у меня ныло все тело, плюс к этому, голова была, как котел от напряженной работы мозга. Ночами снились горные породы, складки земной коры, геохимические процессы. Вот так началась моя трудовая деятельность.

Теперь о нашем коллективчике. Немного истории. Когда-то район наших работ был одним из островов ГУЛАГа, со своим нравственным климатом, создаваемым разношерстным народом, который его населял в условиях большой отдаленности от центров цивилизации. Это были потомки первых комсомольцев, направленных сюда после войны по разнарядке КПСС для освоения Севера, так называемый Дальстрой, ссыльные спецпоселенцы и молодые специалисты разных профессий. Условия жизни диктовались строчкой Б. Пастернака: “И тут кончается искусство, и дышат почва и судьба”. Здесь должно было быть все настоящее: отношения между людьми, отношение к профессии, – иначе север отторгает от себя.

Полевая геологическая партия – это небольшой коллектив, состоящий из специалистов-геологов и рабочих. Рабочие набирались только на летний сезон из разных людей, прибывших на Север кто за длинным рублем, кто по каким-то другим жизненным обстоятельствам со всех городов и весей нашей необъятной Родины. Поскольку работа не требовала особой квалификации, многие устраивались, чтобы зацепиться на Севере. А были и откровенные бомжи, которые устраивались на лето, чтобы подкормиться и заработать копейку. Поскольку работа протекала в условиях замкнутого коллектива, оторванного от общества на многие месяцы, вопрос морально-психологической обстановки становился почти что первостепенным. Можно себе представить, что круглые сутки перед тобой одни и те же лица, и на работе и в палатке. И это изо дня в день. А это разные люди каждый со своим характером, привычками, неизвестной судьбой и жизненным багажом, который у каждого свой и не всегда положительный. В таких условиях конфликты иногда могут свести результаты всех усилий и трудов на нет. Если к этому добавить еще крайне напряженную работу, когда от усталости не всегда могут не выдержать нервы, то такой труд представляет собой немалую опасность.

К моему счастью, мне попались спокойные люди, да и к концу сезона, когда я к ним попала, они уже вполне друг к другу притерлись и сдружились. Оба были Николаи. Старший из них был в возрасте около 50 лет, седоватый человек с бородой, высокого роста, молчаливый, спокойный и рассудительный. Был он бывший вертолетчик, опустившийся и потерявший в жизни все. Вечерами в палатке он учил напарника как бегать от алиментов. Второй Николай был парень чуть больше 20 лет после армии из Брянской области. Он, наслушавшись всяких историй о больших заработках на Севере, приехал на сезон заработать денег на свадьбу. Был он среднего роста блондин, кудрявый и голубоглазый, веселого нрава, большой балагур и болтун. Голос у него был высокий и звонкий. Вот он как раз и был незаменимый человек в нашей маленькой компании. Была уже осень и дни были пасмурные, серые, сырые. И каждое утро начиналось с его болтовни, что сразу снимало напряжение, не было необходимости выжимать из себя какие-то дежурные слова. Наш Николай своими веселыми шутками – прибаутками оказывал нам неоценимую услугу, создавая здоровый и спокойный морально-психологический климат. Время от времени болтовню Николая прерывал глубокий вдох старшего Николая со словами: «Э-эх, Николай, Николай, как ты мне надоел!».

С тех пор я на всю жизнь полюбила таких людей с веселым и разговорчивым нравом. По завершении сезона мои рабочие, 2 Николая сделали мне своеобразный подарок. Был он такой. В то время были продуктовые нормы потребления на мясо и сливочное масло. Соответственно, нам они и были выданы по этим нормам в начале

полевого сезона. В конце сезона у нас осталась тушенка и крупы. И мы все это поделили поровну между собой. И мои ребята всю свою тушенку и гречневую крупу, которая была дефицитным продуктом, отдали мне со словами: «Чтобы ты не голодала». И этот трогательный подарок очень помог мне выжить в условиях тотального дефицита при обустройстве на новом месте.

Комментариев пока нет