Статьи

Как попасть в Россию XIX века и как её покинуть

14 декабря 2017
Кто выдавал российскую визу, что могли отнять на границе и почему по приезде в Петербург нужно обязательно зайти в Третье отделение. Всё, что должен знать иностранец, который собирается в Россию времен Николая I.

Кто выдавал российскую визу, что могли отнять на границе и почему по приезде в Петербург нужно обязательно зайти в Третье отделение. Всё, что должен знать иностранец, который собирается в Россию времен Николая I.

Заплатите пошлину и дождитесь, пока ваш паспорт утвердят в Министерстве внутренних дел и Министерстве иностранных дел и — самое главное — завизируют в русском посольстве. Католическим священникам необходимо также предъявить свидетельство о том, что они никак не связаны с иезуитами, и получить отдельное разрешение на въезд от Священного синода.

Впрочем, иногда и виза не помогает успешно перейти границу. Местные власти собирают информацию о приезжих у своих дипломатов — а те с радостью делятся любыми подозрениями. Поучительна история французов Барро и Марешаля, которые планировали въехать в Россию через Одессу в 1834 году: выяснив, что они исповедуют учение философа-социалиста Анри Сен-Симона, поверенный в делах при Оттоманской Порте барон Петр Рикман доложил об этом министру иностранных дел графу Карлу Нессельроде. Информация дошла до императора Николая I, и тот лично приказал не пускать путешественников в страну.

Какой бы путь вы ни выбрали — по морю или на экипаже, — в конце вас могут ждать сюрпризы. Писатель и путешественник маркиз Астольф де Кюстин выбрал море — и столкнулся с местной бюрократической машиной в полный рост. В своей книге «Россия в 1839 году» он вспоминал, что по прибытии в Кронштадт ему пришлось пересаживаться на более легкое судно: на пакетботе в Неву было не войти. Возникла проблема и с багажом: чиновники разрешили взять с собой только легкие вещи — и то лишь после досмотра кронштадтских таможенников. Там же, на борту, Кюстина — вместе с другими иностранцами — тщательно допросили и отобрали паспорт, выдав вместо него временную карточку, так называемый путевой вид.

В России, по свидетельству Кюстина, начальники не слишком доверяют своим подчиненным, и потому руководитель таможни тоже может учинить досмотр и конфисковать личные вещи — зонтики, чемоданы, несессеры. Только после этого пассажирам дозволяется отплыть в столицу. По прибытии в Петербург иностранных путешественников ждет очередной допрос: у них выясняют цель и продолжительность визита, справляются, к кому планирует наведаться турист и есть ли у него поручения от европейского правительства или рекомен¬дательные письма к российским подданным. Чтобы не вызвать подозрений, на последний вопрос Кюстин рекомендует отвечать отрицательно. Сам он ограничился именем своего банкира, но и это не спасло его от дополнительного осмотра багажа. В итоге писатель лишился всех своих книг, пары пистолетов и дорожных часов.

Журналистка Сюзанна Вуалькен, которая оказалась в России в том же 1839 году, стала свидетельницей «длительной, достойной инквизи¬ции и чрезвычайно оскорбительной» процедуры: служащие Императорской канцелярии прибыли на судно рано утром и заставили пассажиров спешно собираться у них на виду. Вуалькен тоже спрашивали про рекомендательные письма и отобрали книги, чтобы их изучил цензор.

А вот баварский художник Эуген Хесс довольно сдержанно описал свой опыт общения с российскими чиновниками, отметив лишь, что таможенники пока¬зались ему «ужасно грязными». Вероятно, все дело в том, что Хесс приехал в Россию по приглашению императора и тем самым избежал многих неприятных формальностей.

Надзором за иностранными гражданами, «в пределы государства прибываю¬щими и из оного выезжающими», занимается Третья экспедиция Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. В первую очередь ее служащих интересуют те, кто впервые приехал в Россию: за ними нередко «учреждается секретное наблюдение». Кроме того, Третье отделение ориентируется на еженедельные отчеты пограничной службы и тесно работает с губернским начальством, которое ведет всю оперативную работу.

О том, как организован надзор за прибывшими в страну иностранцами, можно судить хотя бы по истории дворян Гипполита Адольфа Делиота и Альберика Луи Кастеленя де Лепре, которые в 1831 году въехали в Россию из Швеции. На разных этапах за их перемещениями следили генерал-губернатор Финляндии граф Арсений Закревский, Карл Нессельроде, генерал-губернатор Санкт-Петербурга Петр Эссен, петербургский обер-полицмейстер Сергей Кокошкин, начальник Третьего отделения и шеф жандармов Александр Бенкендорф и лично император Николай I.

Не меньше внимания привлек к себе отставной поручик Ипполит Шарло де Лаво, дурно отозвавшийся о России в личной корреспонденции. В письме к графу де Понсу в декабре 1844 года он отметил «интеллектуальную пустоту» местной жизни и по возвращении планировал «исследовать и описать во всех подробностях нравственное состояние думающего существа в этой снежной пустыне». О содержании письма стало известно главе Третьего отделения графу Алексею Орлову, московскому военному генерал-губернатору князю Алексею Щерба¬тову и начальнику 2-го жандармского округа генерал-майору Степану Пер-фильеву: последний следил «за поведением, образом жизни, занятиями и связями в обществе» де Лаво — в остальном вполне благонамеренного фабриканта — вплоть до 1848 года.

По Уставу о паспортах каждый иностранец должен предъявлять документы в каждом лежащем на его пути губернском городе, а по прибытии на место назначения обменять путевой вид на билет на жительство. В последнем упоминались среди прочего приметы экспата: возраст, рост, цвет волос и глаз, форма лица, описания носа и рта. Что до паспорта с российской визой, то с 1827 года он хранился в Третьем отделении — получить документ назад можно было только перед возвращением на родину. При этом в Москве и Петербурге существует особый порядок выдачи документов для иностранцев: нужно обращаться в Иностранное отделение при канцелярии военного генерал-губернатора и Иностранное отделение Адресной экспедиции при Петербургской управе благочиния. Разумеется, тем, кто посещает столицу, никак нельзя миновать Третьего отделения, выдающего «контрамарки» на посещение Адресной экспедиции.

Любопытное свидетельство оставил в книге «Один год в России», вышедшей в 1847 году, Анри Мериме. Он назвал тайную полицию «инквизицией в розовом пеньюаре»: за непринужденной светской беседой, пересыпанной замечаниями о литературе и балете, сотрудники Третьего отделения выпытают у вас все.

По Кюстину, покинуть страну можно, только предварительно дав в газетах серию объявлений о своем отъезде, чтобы отдать все долги: за этим строго следит местная полиция (впрочем, известным способом бдительность властей можно притупить). Публицист Николай Греч, однако, в своей рецензии на книгу Кюстина утверждал, что маркиз все переврал: вместо себя можно оставить поручителя, владеющего собственностью в столице, а взятку следовало бы давать генерал-губернатору, поскольку именно он подписывает паспорта отъезжающим.

На деле процесс репатриации через Петербург выглядит так: после выдачи паспорта в канцелярии столичного генерал-губернатора его следует завизировать в посольстве Франции в России; затем документ последовательно предъявляется в петербургской портовой таможне, канцелярии военного губернатора Кронштадта и на кронштадтской таможне. Позже данные паспорта фиксируют «в конторе у корабельных строителей» и «на брандвахте в купецкой гавани», затем «прописывают на дальней брандвахте», и, наконец, последняя отметка ставится уже по прибытии в пункт назначения.

Комментариев пока нет