Взаимосвязь религии и политики

29 октября 2016

Религия, в силу своей особенности и стремления проникать как можно глубже в жизнь людей, не может не вмешиваться в социально-политическую жизнь, определяя политическое устройство общества, моральные и культурные ценности и даже экономическую жизнь.

Одним из самых простых критериев взаимосвязи религии и политики является его типология по соотношению влияния религиозного или светского начал в конкретном государстве. Здесь существуют четыре типа от примата религии до доминанты государства над ней.

Первый случай, когда государственная власть превращается в центр религии. То есть верховный правитель провозглашается Богом и превращается в центр религии. Такой тип отношений религии и политики может быть осуществлен в основном в языческих государствах. Самым ярким примером является Римская империя, где императору поклонялись как Богу. В полной мере это проявилось во время правления императора Октавиана Августа. Почитание его столь возросло, что ему начали воздвигать огромное количество храмов и заполонять римские улочки его серебряными статуями. В конце концов, его стали почитать в каждом даме как хранителя семейного очага и даже приносить жертву новому Божеству. Такое почитание императора перешло на его членов семьи и потомков, хоть среди них и были такие личности, как Калигула и Нерон.

Следующее – это подчинение всей политической власти религиозным структурам. Этот тип проявляется в государствах с монотеистическими религиями. Так как здесь вся политическая власть принадлежала главному представителю религиозной верхушке. В рамках этого типа в конце VI в. на Западе появляется такая политическая модель, как папоцезаризм. В руках Папы Римского находятся и светская, и духовная власти и он на свое усмотрение позволял тому или иному принцу или графу править в той или иной стране. Объяснялось такое положение Папы Римского тем, что он уже не «преемник Святого Петра», а «наместник Христа» на земле .

Не исключением является и буддизм. В XVI в. под эгидой правящих в то время в Тибете монголов появляется третий  Далай Лама (первый и второй были назначены им посмертно, так что фактическим это был первый). «Великий учитель» - так переводится этот титул - изначально являлся главой определенной школы в буддизме. И уже пятому Далай Ламе удалось добиться независимости от монголов и стать полноправным теократическим правителем Тибета.

Третий тип взаимоположения религии и политики – это их союз. Примером этого союза может служить идея «симфонии» светской и духовной властей. Эта идея была сформулирована в VI в. в 6-й новелле императора Юстиниана I. «Величайшие дары Бога людям от человеколюбия свыше данные – священство (ιερωσύνη) и царство (βασιλεία), одно, служа божественному, другое о человеческом заботясь и управляя, – из одного и того же начала вышли, и привели в порядок человеческую жизнь» .  Согласно «симфонии» царство и священство имеют одинаково божественное происхождение, поэтому государственная власть не нуждается в реинституционализации со стороны церкви. Суть «симфонии» состоит в том, что царь или император принимают религию как основу своей идеологии и проводят всю свою политику в соответствии с ней, а также они являются независимыми от церкви. Таким образом, правителю вверяется государство, о котором тот должен заботиться в соответствии с нормами религии. Истинно веруя, он способен больше сделать для религии и «спасения душ», имея в своем распоряжении все ветви власти, нежели это смогли бы сделать церковники. Церковь не берет на себя земной власти, но преобразует монарха в православного царя – помазанника, народный быт – в быт, выцерковленный, население страны в –в православный народ, что дает религии больше влияние, чем непосредственное участие в политике .

Однако, в рамках союза священства и царства в христианских Византии и России возникает явление «цезаропапизм», суть которого сводилась к давлению светской власти над религиозной. В Византии василевс унаследовал от римских императоров обожествление самого себя. Он был объектом культа и обладал священническими функциями: он мог давать свое решение по догматическим вопросам, устанавливать религиозные догмы, от его воли зависело назначение патриархов и митрополитов .  То есть он напрямую вмешивался в дела священства и мог играть роль арбитра в спорах сугубо церковных.

В России первым проявлением цезаропапизма можно считать Ивана IV.

На своем венчании в 1547г. он принял титул «боговенчанного царя» и с того момента он фактически обладал прерогативами византийских василевсов.

Апофеозом  же этой идеи стали слова Паисия Лигарида, прозвучавшие на Большом Московском Соборе 1666 г.: «царь именуется Богом и имеет право на богоименование» .

Цезаропапизм считается «отступлением» от теории «симфонии». В частности, А.В. Карташов признает это, но говорит о том, что такие нарушения не противоречат «симфонии» . Однако, такие отступления могут поставить под сомнение сам принцип союза церкви и государства.

Союз религии и политической власти является также частью буддистской практики. В силу того, что эта религия отрицает насилие и приветствует идейный плюрализм внутри себя (хотя борьба между школами существовала, она не носила стихийный характер), идея единства закона светского и духовного становится возможна. Проникновение буддизма в Монголию в XVI в. и возвышение ее до ранга государственной является прекрасным примером сего. Монгольский правитель Алтан-хан в целях повсеместного установления в своей стране буддизма приглашает тибетского иерарха Содном-Чжамцо и они провозглашают друг друга  «царем Учения» и Далай Ламой соответственно. Тогда же они обнародовали уложение, которое начиналось со слов «Благодаря союзу Алтаря и трона, подобно Солнцу и Луне, открылся путь великого благодеяния…» .

Полное подчинение религии светской политической власти является следующим типом. Существуют разные формы проявления этого типа взаимоотношения: как крайние, так и более-менее терпимые. Крайняя форма существовала в СССР, где пропагандировался атеизм. Однако, надо сказать, что в разное время в СССР проводилась то жесткая, то смягчающая политика св отношении к церкви, но подчинение религиозных организаций властям всегда было полное. Еще одним примером, уже более терпимого отношения к религии является Англия. Англиканская Церковь полностью подчинена государству: главой церкви является король, который назначает епископов, но все новшества в обряды или догмы могут быть введены лишь с одобрения парламента. Хотя в парламент состоит не только из приверженцев англиканства, но и из представителей других конфессий и атеистов .

При перечислении типов взаимодействия религии и государства (помимо светского государства) не было упомянуто одно из трех мировых религий – ислам. Дело в том, что здесь отношение двух начал требует отдельного рассмотрения. Сейчас все чаще говорят об «уникальности» этой религии. Одни связывают ее с тем, что в основе ислама заведомо есть политическая составляющая, другие – с тем, что в исламе не существует различия на светскую и церковную власти. О вопросе априорной политической составляющей религии будет сказано ниже. Однако, идея нераздельности духовной и светских властей предполагает совершенно иной подход к власти в исламском теократическом государстве.

С.А. Семедов доказывает, что нет уникальности ислама в том, что в нем религия и политика нераздельны. В качестве доказательства он приводит всевозможные примеры не меньшей связи этих двух властей в других религиях. Но если посмотреть на исламское представление о политике, которое С.А. Семедов здесь дает, нельзя не выделить все же одно существенное отличие. Дело в том, что единственным властителем мира у мусульман является только Бог, «а глава политического сообщества – наместник Бога, призванный проводить его волю. Глава исламской политии должен быть праведником, а смысл государства – обеспечить наилучшие условия для спасения душ подданных» . Нельзя не согласиться с ним, что все это можно встретить и в христианстве в виде симфонии властей. Однако, тут же он говорит о том, что в мусульманстве нет священства, а значит  «праведный халиф совмещает в одном лице духовного и политического лидера» в то время, как в христианской симфонии два лидера стремятся к одной цели. А результатом этого «удвоенного» лидерства становятся «некоторые нюансы»  в отношениях церкви и государства, с чем мы не можем полностью согласиться.

Дело в том, что в то время как в том же христианстве эти «нюансы» порождают целый перечень вариантов взаимоотношения религии и политики, не противореча основным идеологическим принципам религии, в исламе такое невозможно. Лишь своеобразная «симфония», которая по сути является лишь объединением двух начал в одном лидере не будет противоречить исламу. Однако, это не противоречит основному его выводу о том, что каждая религия по своей сути неотделима от политики.

 

Комментариев пока нет