Есть мнение

Военное самосознание Российской Империи в Первую Мировую войну

29 октября 2016

1.       Определения и содержание военного самосознания

Военное самосознание – это переменная составляющая национального самосознания, в структуру которого входят элементы собственно военной, экономико-политической, технической и общекультурной готовности нации к защите собственной территории и своих политических, экономических, культурных интересов и ценностей от врагов в военный период. Военное самосознание нации характеризуется резкими колебаниями объёмов и содержания в периоды войны и мира.

Военное самосознание изменяется вслед за сменой технологических укладов в промышленности и военном деле, за появлением принципиально новых вооружений и изменениями стратегии. В XX веке оно кардинально изменялось дважды. В первый раз – с применением в сражениях крупных мобильных объединений: конницы, авиации, механизированных и танковых армий, реактивной артиллерии. Второй раз оно принципиально изменилось с появлением ядерного оружия и осознанием невозможности ядерной войны и потому невозможности отдавать под полный контроль военных. И наоборот, национальное самосознание изменяется под воздействием крупнейших побед, начиная с зарождения государства и до современности, и крупнейших же поражений в войнах.  

Военное самосознание от воинского отличается своим носителем и содержанием. Вместо самосознания кадровых военных и призванного в армию контингента военнослужащих рассматривается самосознание нации в целом. По содержанию отличается неотъемлемым воздействием на исход войны духовно-религиозного, экономического, политического, социального самосознаний.

Под кризисом национального военного самосознания следует понимать его глубокий упадок в сравнении с уровнем военного самосознания нации на пике подъёма национального самосознания, а также глубокое отставание по сравнению с уровнем военного самосознания вероятного противника – страны или блока стран. Военное самосознание следует за уровнем национального самосознания (неразрывного единства политического, духовного, социального и экономического самосознаний) в стране, за его подъёмами и спадами.

Кризис военного самосознания нации проявляется как подавляющее преобладание форм негативного самосознания и поведения над позитивными формами. Вместо укрепления в предвоенное и военное время единства и сплочённости нации, дисциплины, уверенности в победе и патриотизма в таком обществе доминируют гражданские конфликты, этнический сепаратизм, индивидуализм, коррупция, рвачество, пораженчество, паника, предательство.

Содержание военного самосознания включает в себя:

– Эффективную государственную идеологию для укрепления единства нации;

– Участие национальной Церкви (церквей) в воспитании патриотизма граждан, объединении народа перед агрессией на духовной основе и оправдание Церковью подвигов во имя веры и Родины;

– Доверие народа к своим военным и гражданским вождям, его отношение к врагам и войне, к жизни и смерти на войне;

– Системную прочность институтов общества, экономики и государства в кризисных ситуациях на мировой арене, их опора на коренные интересы нации;

– Создание эффективной международной системы противовесов против возможной или начавшейся агрессии в виде военно-политических союзов с другими странами со сходными интересами и ценностями;

– Разработку военной доктрины государства с учётом целей развития государства на будущее и военной стратегии как системы политических, идеологических, дипломатических и экономических мероприятий для достижения конечной победы в войне;

 – Военную науку – способы подготовки армии к возможной войне, оперативное искусство и тактику ведения сражений и боёв;

 – Заблаговременную разработку и производство современных систем оружия и военной техники для видов и родов войск – сухопутных войск, флота, авиации, артиллерии, танковых войск, автомобильного транспорта, ракетных и десантных войск;

– Организация добывания разведывательной информации об экономическом и военном потенциале вероятного противника, о готовности его армии к войне, о степени политического единства режима с народом;

– Организация фронтовой разведки, эффективной связи с войсками в условиях сражений, шифрования собственной и дешифрования вражеской информации и т.п.;

 – Проведение мероприятий по подготовке территории страны к ведению войны: сооружение современных оборонных предприятий на отдалении от театра военных действий, создание развитой сети железных и шоссейных дорог, сооружение мостов через реки для тяжёлой техники, аэродромов, средств противовоздушной и противоракетной обороны центров управления и промышленности, радиоэлектронной борьбы, полевых укреплений и т.д.;

– Мобилизационное планирование людских ресурсов, мощностей транспорта, военной промышленности и экономики для нужд армии и фронта;

– Степень развития национальной системы образования, современной фундаментальной и прикладной науки;

 – Степень развития военных и двойного назначения технологий в стране, а также общий уровень технической грамотности населения.

2.       Кризис военного самосознания России в Первую мировую войну

Историк М.В. Оськин подчёркивал, что в начале  XX века произошло качественное изменение в самосознании наций: вместо самосознания государей и их самих на ведущую роль в войне вызревают и выступают национальные самосознания и сами народы [1]. Это активно происходило в странах Европы, но в силу географических и геополитических условий развития экономики и государства, ментальной и институциональной специфики Россия опоздала с необходимыми изменениями, преобразованиями соответственно требованиям времени. Эту важную черту российской государственности отметил и такой историк, как П.Н. Милюков.

Один из главных принципов ведения всякой войны – «Жертвы армии и гражданского населения ради интересов Родины должны оправдаться решительной победой над врагами», не соблюдался самодержавием и высшим генералитетом с точки зрения национального самосознания и не принимался ими во внимание. Вместо этого господствовало сознание императора: «Во имя Моё народом Моим должны быть принесены любые жертвы!»

Генерал-лейтенант Генерального штаба Н.Н. Головин отмечал наличие кризиса в верховном главнокомандовании: император Николай Второй принял на себя должность Верховного главнокомандующего, будучи непопулярным в армейской среде. Перед тем он отстранил уважаемого в войсках генерала от инфантерии великого князя Николая Николаевича, при этом фактически не исполнял его функции и мешал высшим генералам осуществлять их. [2] К такой точке зрения склонялся и А.А. Брусилов, но результаты верховного командования великого князя на фронтах были плачевными.

 Как отмечал посол Французской Республики в Российской империи М. Палеолог, Россия была одной из самых отсталых стран в мире: на 180 миллионов населения 150 миллионов неграмотных. Однако здесь же Палеолог превозносит «перед этой невежественной и бессознательной массой» армию Франции, характеризуя её в превосходных тонах: «все наши солдаты с образованием, в первых рядах бьются молодые силы, проявившие себя в искусстве, науке, люди талантливые и утонченные; это сливки и цвет человечества» [6].  Для него русская армия и сама Россия – не больше, чем пушечное мясо, обязанная сражаться за интересы Франции из-за своих кредитных долгов перед французскими банками.

Н.Н. Головин утверждал, что император своим династическим подменял национальное самосознание, ставя интересы династий и правительств стран Антанты выше национальных интересов самой России. Союзники стремились переложить на русскую армию как можно большую тяжесть боёв требованиями прислать больше войск на германский и другие фронты: то во Францию, то в Румынию, то на итальянский фронт. Союзники не помешали Германии удвоению сил на фронте против неготовой русской армии в самый критический момент. В это время патриотически настроенные русские политики упрекали Англию, что она воюет деньгами, когда Россия не бережёт свое население [с. 429-431].

Английский историк Бэзил Лиддел Гарт в параграфе о Брусиловском прорыве дважды отметил жертвенность союзника – русской армии – и призвал не забывать союзников неоплатный долг перед Россией. Что ничего не меняло в сути циничной британской политики – загребать жар чужими руками. Мораль историка – это не руководство для правительства страны. Имперская Россия не раз в течение XIX века приходила на помощь европейским престолам, не раз она пришла на помощь им в Первую мировую войну, жертвуя миллионами жизней подданных за чужие интересы [4].

Военный агент (атташе) России граф А.А. Игнатьев, как и М. Палеолог, отметил отсталость и загнивание царского режима в войне:

– коррупция внутри правящей династии: например, великий князь Сергей Михайлович имел коммерческие интересы при закупках снарядов и вооружений для русской армии из Франции, а потому мешал исполнению обязанностей официального представителя России Игнатьева;

– работа Военного министерства была опутана бюрократизмом и сильно тормозила даже выявление потребностей русской армии в артиллерии и снарядах, катастрофическая нехватка которых на фронте приводила к гибели целых дивизий и армий;

– закупка технологий в виде иностранной технической помощи производилась в других странах, даже когда в этом не было необходимости, что приводило к насаждению коррупции в военном министерстве и шпионажа (технического и военного) со стороны представителей иностранных фирм;    

– недоверие царского правительства к отечественной промышленности и непринятие им необходимых мер по использованию оборонных мощностей внутри страны, которые намного превосходили по мощностям предприятия Франции: тем самым игнорировались национальные интересы по развитию собственной промышленности и технологий, заодно обогащение других стран за счёт денег России [3].

Во время Первой мировой войны сформировался раскол политической элиты на франкофилов и германофилов. Первый лагерь тяготел к Франции и Великобритании, второй к историческим союзникам России на протяжении всего XIX века – Германии и Австро-Венгрии. Этот раскол одновременно прошел между парламентом и правительством: в парламенте сосредоточились лоббисты банковских и торговых интересов держав-заимодателей, в правительстве сторонники геополитических интересов России и германских экономических интересов.

Один из самых талантливых полководцев Первой мировой войны, командующий Юго-Западным фронтом генерал от инфантерии А.А. Брусилов отметил следующие формы кризиса военного самосознания:

– неспособность императора дать власть эффективному правительству и неспособность правительство самостоятельно вести успешную войну;

– несогласованность и разногласия главнокомандующих фронтами в русской армии по ведению войны;

– отстранение правительством общества от участия в управлении делами обороны страны;

– расстройство тылового хозяйства и разложение солдатских масс, массовая спекуляция военным имуществом;

– враждебный настрой офицерства и интеллигенции в составе армии к правительству;

– дезорганизация снабжения армий и формирования воинских соединений [3].

Маршал Советского Союза А.М. Шапошников приводил и такие характеристики кризиса военного самосознания:

– отсутствие военной доктрины в русской армии перед самой войной, разброд в тактике и особенно в стратегии в Генеральном штабе русской армии;

– незнание русскими генералами новинок германской тактики и стратегии, вследствие своей военной безграмотности и нежелания заниматься служебными обязанностями генералы проливали много лишней крови подчинённых [7]

Социально-философский анализ российского военного самосознания в начале XX века приводит к следующим выводам. Во-первых, национальное самосознание как целостное явление русской культуры в годы Первой мировой войны оказалось сужено до классового и партийного. Национальный идеал состоит из противоречивого единства идеалов сфер деятельности общества (или, что по сути то же самое, сфер культуры): политической, духовной, социальной и экономической. Именно противоречия между ними – движущая сила развития культуры и общества в цивилизационной модели развития.  

Политический идеал единства народа и государства приобрёл форму монополии императорской власти без учёта ею коренных национальных интересов. Император Николай II подчинил национальное самосознание династическому самосознанию, чрезвычайно эгоистическому, узкому и устаревшему к тому времени. Без взаимодействия с нацией и ее интересами теряется потенциал развития политической сферы.

Духовный идеал братства (соборности) оказался практически полностью дискредитирован коррупцией правительства, презрением генералов к бедствиям народа, рвачеством фабрикантов и купцов на военных поставках и прочими злоупотреблениями. Социальный идеал правды также оказался затоптанным в угоду высшим классам, остался нерешённым вопрос о земле и не решался вопрос о мире в разорённой стране. Национальный идеал как ядро культуры взорвался под давлением центробежных движений, а в этом случае он редуцируется до социального идеала крестьянской общины и происходит распыление страны. Социальный идеал абсолютного большинства народа оказался перехвачен классовым сознанием и еще более узким партийным, и привёл к анархии, расщеплению нации до уровня крестьянских общин.

Во-вторых, движение русского военного и национального самосознания в целом в 1914-1917 годах шло по нисходящей линии, в сторону резкого упадка и необычайного роста узкопартийного самосознания. Партийное самосознание не может заменить целостного национального, ибо оно по своей сути отражает точку зрения части народа изначально, затем по законам развития партий национальное самосознание узурпируется партийным, а далее самосознанием узкой верхушки господствующей партии. Так происходило в 1920-1930 годы в Италии, Германии и отчасти в СССР.

Состояние гражданской войны в российском обществе – это глубочайшая точка падения национального самосознания, ибо одна из воюющих сторон обычно привлекает в союзники себе иностранных интервентов (или «советников», «консультантов»), что по сути своей – национальное предательство. Такие случаи в России были много раз в средние века, вплоть до XVII столетия, а также в 1990-е годы. Поэтому глубина падения российского национального самосознания в начале и конце XX века сопоставима с самосознанием XVII века, особенно с самосознанием Смуты.

В-третьих, развитие кризиса национального и военного самосознания привело к гражданской войне и к низшей точке его падения в 1914-1917 годов, а далее к кризисам 1930-х годов. Поскольку перелом военного самосознания прошёл лишь к 1943 году, очевидна противоположность векторов развития национального и военного самосознания в Первую мировую войну и в Великую Отечественную войну. Сам период кризиса военного самосознания России в XX веке может датироваться от 1904 по 1942 год. Длительность периода указывает на действие в качестве основного фактора кризиса не политических причин (например, гражданской войны, политических репрессий или правления тиранического режима в стране), но проблем цивилизационного характера. Ведь за этот период в России было три разных политических режима – царский, Временное правительство и коммунистический – и четыре формы политической организации армии: императорская, республиканская, территориальная (народное ополчение) времён Гражданской войны и кадровая Красная Армия.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Брусилов А.А. Мои воспоминания / А.А. Брусилов. – М.: Вече, 2014. – 288 с.- ил.

2. Головин Н.Н. Россия в Первой мировой войне / Н.Н. Головин. – М.: Вече, 2014. – 544 с. – ил.

3. Игнатьев, А.А. Роковые дни. 50 лет в строю / А.А. Игнатьев. – М.: Вече, 2013. – 496 с. : ил. – (Путь русского офицера).

4. Лиддел Гарт, Бэзил. История Первой мировой войны / Бэзил Лиддел Гарт; перевод с английского. – Москва: АСТ, 2014. -574, [2] с. – (История войн и военного искусства).

5. Оськин М.В. История Первой мировой войны / М.В. Оськин. – М.: ООО «Издательский дом «Вече», 2014. – 496 с.: 32 с. ил. – (Первая мировая 1914-1918)

6. Палеолог М. Царская Россия накануне революции: Пер. с фр. – 2-е изд. М.: Междунар. отношения, 1991. – 336 с.

7. Шапошников, Б.М. Воспоминания о службе / Б.М. Шапошников. – М.: Вече, 2013. – 400 с. : ил. – (Путь русского офицера). 

Комментариев пока нет