Есть мнение

«Влияние постиндустриального развития общества на левые идеи»

29 октября 2016

Сама теория постиндустриального общества[1] логично вытекает из экономического детерминизма марксисткой концепции. Изменения в производственных отношениях неизбежно порождают и изменения в структуре социума. Механизация, автоматизация, информатизация и роботизация технологических процессов сокращают потребности в больших трудовых коллективах, но повышают требования к уровню подготовки и профессиональному мастерству оставшихся специалистов. Повышается кругозор работников, все больше становятся востребованными менеджерские качества, умение согласовывать процессы и интересы, самостоятельно планировать свою деятельность. Привычная, для левых, модель трудовых коллективов, в которых можно было без труда найти доминирующую модель ценностных и целевых установок работников, сменяется многофакторной производственной системой, в которой значительно сложнее становится найти, привычные для пролетариата, стандарты производственных отношений.

Стандартизация потребностей уступает место множественности личных представлений о желаемом качестве жизни и целях профессионального роста. Поэтому снижается значимость солидарности профсоюзных интересов. Конкуренция за ресурсы и привилегии внутри производственной системы приводит к смещению основных противоречий с уровня собственник – наемные рабочие, на отношения между самими работниками, поскольку уменьшение численности специалистов, при повышении их оплаты и уровня ответственности, формирование внутри коллективов различных команд, ориентированных на тех или иных ключевых управленцев, а также наличие больших возможностей непосредственно выходить на ключевых управленцев и собственников, принимающих решения – все это порождают отход от классических форм отстаивания своих социально-экономических интересов и перенос лоббистских усилий непосредственно в кабинеты управленческих структур.

Меняется и характер социальных запросов. Уровень материального вознаграждения в постиндустриальной экономике явно выше, чем это необходимо для простого выживания и восстановления сил работника и его семьи. Он дает возможность разнообразного планирования свободного времени, создания индивидуально предпочтительного качества и структуры окружающей социальной среды. И в этих вопросах индивидуализация представлений о направлении и достаточности усилий для создания комфортной среды обитания явно атомизируют социальные системы. Для одних важны квадратные метры жилищ, для других впечатления от путешествий, для третьих обладание престижными атрибутами, необходимыми, в их понимании, для повышения собственного статуса в глазах окружающих. И таких мотиваций очень много в своей разнообразности. Кроме того, идет борьба за личное время, за возможность использования его в личных интересах, в том числе и в период работы на стороннего собственника. Важным является и включенность в социальные взаимодействия, дающие возможность привилегированного доступа к услугам, которые можно получать, будучи включенным в определенные производственные системы и отношения.

В итоге мы можем констатировать, что модели социальной солидарности, вполне типичные для индустриального общества, начинают трансформироваться. Работники получают все больше возможностей самостоятельно выстраивать, комфортные для себя, модели взаимодействий и проекты личного социального пространства.

Облегчает им эти задачи и фактор преодоления дефицитов на материальные продукты и услуги в постиндустриальном обществе.

Показательным примером является интернет, который кардинальным образом меняет возможности общения и позволяет сформировать индивидуальный виртуальный социальный мир вокруг индивида, при этом позволив человеку менять свои социальные роли, задавать собственные настройки своих социальных позиций и культурных кодов. Виртуализация дает возможность как частично, так и полностью погрузиться в мир, сконструированный человеком под свои возможности, потребности и амбиции. Это становится альтернативой битве за ресурсы в реальном мире. Обычный клерк, не имеющий воли к власти, может реализовывать свои идеи о «правильном» управлении, мире с помощью компьютерных игр или поддерживая, неважно, анонимно, а может и открыто, альтернативные точки зрения на происходящие события. Такая позиция, протест становятся тем удобнее, чем меньше человек предрасположен участвовать в реальной борьбе за власть.

Социальные сети могут организовать реальные структуры политической борьбы, только в том случае, когда в них будут представлены очень популярные идеи и лидеры. В формате, когда каждый индивид реализует в виртуальном пространстве свою мировоззренческую концепцию, хаос разнонаправленных импульсов дает эффект выпуска пара.

Густав Лебон утверждал, что «толпа мыслит образами, и вызванный в ее воображении образ в свою очередь вызывает другие, не имеющие никакой логической связи с первым... Только образы могут увлечь ее, или породить в ней ужас и сделаться двигателями ее поступков».[2]

Виртуальный мир способен сформировать любые картинки, образы, ассоциации. Но его недостаточно для реального протеста или участия в отправлении власти. Без дееспособной фактической политической структуры невозможно объединить социальную группу и направить её усилия на достижение результата в политическом пространстве. Поэтому сама по себе современная информатизация общества создает эфемерные социальные группы, но этот процесс забирает много времени и способен дать иллюзию политического действия.

Преодоление дефицита ресурсов совсем не обязательно ведет к увеличению числа желающих участвовать в политическом процессе непосредственно. Погруженность людей в свои производственные, личные заботы, планы, дает им возможность отстраивать личное социальное пространство, но совсем не стимулирует принимать участие в больших группах политического давления. Индивидуализация социальных запросов, в условиях пока нет жесткого кризиса, ставящего под сомнение сохранение привычного уклада жизни и моделей решения задач формирования комфортного пространства, снижают социальную базу для левого движения.

Общество потребления, насыщенное материальными ресурсами, услугами, информацией, сегодня не просто стало альтернативой социалистической идее, оно, по сути, развенчало привлекательность мечты о справедливом обществе всеобщего благоденствия.

Современные программы левых организаций в Российской Федерации не содержат положений, способных доказать, что вне общества потребления граждане нашей страны могут получить модель жизни, которая будет гораздо интереснее и перспективнее, чем уже созданные социально-экономические отношения.

В целом, левое движение можно разделить у нас на «революционеров» и «эволюционистов».

Для первых, постулатом остается классовая борьба и стремление создать строй, в котором будет резко ограничена частная собственность, а государство возьмет на себя всю ответственность и полномочия за проведение энергичной промышленной, финансовой, социальной, культурной и всех остальных видов политик. Ключевым аспектом этой модели является формирование государственной монополии, как в экономике (с вариантами присутствия частной собственности), так и в политике. По факту, это реинкарнация советской модели. При внешней привлекательности, в ней содержаться глубоко реакционные идеи. Монополия не даст реальную власть в руки народа. Как и в СССР власть будет полностью монополизирована бюрократической верхушкой. И если первое поколение революционеров еще, может быть, и будет руководствоваться идей всеобщего блага, то последующие, пройдя весь путь аппаратной борьбы за власть, неизбежно сосредоточатся на удержании своих привилегированных позиций. Экономический базис монополизма на средства производства, неизбежно будет определять и характер отношений в надстройке. Это вывод из самой логики марксистского учения.

Революционеры, на сегодняшний день, пока нет системного кризиса политической власти, не предлагают привлекательную для большинства перспективу. Даже, при очень значительном разрыве в уровне доходов между высшим классом и остальными, а также относительно небольших (в сравнении с Западной Европой, Северной Америкой и Японией) доходов большинства наемных работников в России, все же существующая модель уже сделала собственниками жилья, дачных участков, автомашин, большинство российских семей. Кроме того, наглядный пример стран, где прошли «цветные революции» очень ясно показывает, что перевод конституционного политического процесса в состояние силового гражданского противоборства, приносит скорее убытки и новые проблемы, чем решения актуальных проблем.

Апелляция к опыту Китая в данном случае не в пользу революционеров. Лидеры КНР принципиально против любых попыток вывести политический процесс из русла согласования интересов внутри существующих там политических институтов на другие площадки. Россия сможет пойти по пути, близкому китайскому только в том случае, если возникнет элитный консенсус. В этом случае если политический переворот и возможен, то только верхушечный, аппаратный, без привлечения широких масс и создания революционных институтов.

Эволюционисты пытаются перевести политический процесс в русло создания социально-политической системы, характерной для признанных социальных государств, типа Швеции или ФРГ. Опять же, в этом случае возникает вопрос: кто будет двигателем таких серьезных перемен?[3] Они должны предполагать увеличение налоговой нагрузки, в том числе и на физические лица, резкое усиление качества работы государственного аппарата и изменение характера отношений государства с крупнейшими частными собственниками. При этом, доминанта потребительского общества в социальном сознании и действии особо не будет затрагиваться. И это не добавляет аргументов для подобного рода политических реформ. Зачем менять уже сложившиеся отношения? И в чьих интересах? Не секрет, что в действующей модели именно крупные собственники имеют ключевые позиции в лоббировании интересов в институтах государственной власти. Все попытки создать мощную политическую силу с эволюционными левыми взглядами в России так и не получили ни своей устойчивой электоральной базы, ни серьезной поддержки со стороны субъектов экономики.

Действующая власть активно пользуется инструментарием и концептуальными положениями теории социального государства. При этом соблюдается жесткий баланс между возможностями экономики и бюджета и социальными преференциями. Россию нельзя назвать социальным государством по типу ведущих европейских. Но и отрицать значительные усилия власти по наращиванию социальных выплат тоже неправильно. Грамотное балансирование между интересами различных социальных групп позволяет В. Путину замкнуть на себя поддержку большинства населения и фактически блокировать возможность создания мощной оппонирующей левой структуры. В таких условиях, чтобы сохранить влияние во властных институтах левым придется идти на соглашение с Кремлем. А попытки отдельных организаций сыграть роль жесткой оппозиции только приведут к маргинализации этих структур в политическом поле.

Проблема российских левых в том, что они не могут создать привлекательной альтернативы концепции общества потребления. Позиция крупнейшей политической силы - КПРФ ясно показывает, что никакой принципиальной новизны в её программе нет. «Происшедшая в СССР и в ряде других стран реставрация капитализма означает временное отступление социализма… Главная материальная основа неизбежного наступления социализма состоит в обобществлении производства. складывается передовой отряд, ядро современного рабочего класса. В нём коммунисты видят свою главную социальную опору»[4].

И «Справедливая Россия» только по тактическим вопросам расходится с действующей властью.[5] Подходы «Левого фронта» и более мелких организаций также ничего не дают нового в создании альтернативности обществу потребления.

Таким образом, современная российская левая идея не содержит в себе позиций, которые могут стать реальной альтернативой уже сформированной модели на проведение внутренней политики через развитие общества потребления. Учитывая, что российский социум не утратил своего желания сравняться по качеству жизни со странами Запада, не приходится предполагать, что российская левая идея сегодня способная стать основой для радикальных политических изменений в Российской Федерации. Левые организации пытаются сохранить свои классические идеологические постулаты или пропагандируют где-то уже реализованные модели, при этом не всегда даже учитывая, что те оказались, в итоге, в глубоком кризисе.

Не готовы левые и предложить эффективную идеологию перехода страны на 5 и 6 технологические уровни. Упование на мобилизирующую роль государства опять же устаревшая концепция. Пока не будет найдена модель экономического, а не административного мотива к инновационному развитию страны, проблема технологической отсталости будет сохранять своё постоянное значение. Левые организации, при этом, не формулируют и новые подходы к ситуации, когда роботизация и искусственный интеллект, не только будут помогать насыщать экономику ресурсами, но и вытеснят часть работников с привычных тем позиций.

Ключевая проблема российской левой идеологии в том, что она перестала носить характер прогрессивного и футурологического взгляда на мир. СССР так и не смог войти в постиндустриальное измерение, поэтому, когда основной идеологический посыл заключается в том, чтобы возродить советскую систему, сразу становится понятным, что у приверженцев такого подхода до сих пор нет четкого понимания, как создать оптимальную модель постиндустриального развития России. Механическое наращивание производства на основе 4 технологического уклада – это просто проедание ресурсов и обречение себя на проигрыш в глобальной конкуренции.

При всем мировом многообразии концепций, основанных на марксизме и других теориях, ориентированных на парадигме «сделать частное общедоступным (не путать с государственным)»,[6] на левом фланге российского политического пространства очень мало разработок, ориентированных на осмысление меняющихся условий развития будущего общества и роли в этом технологических изменений. А если они и есть, то ограничиваются лишь футурологическими прогнозами перспективных технологий.[7]

Если принять за цель марксизма «возмутительный подрывной вопрос: как возможно «народовластие» там, где все средства производства остаются в руках меньшинства, не избранного и не контролируемого никем?... И следующий ответ на него: «марксизм предлагает навсегда покончить с системой, которая дает каждому зрелище вместо Смысла, занятость вместо Дела, роль вместо Судьбы и банковский счет вместо Победы. Большинство из нас каждый день заняты не тем, что считают важным, а тем, за что нам платят, и потому мы отказываемся отвечать за то, что ежедневно делаем. Это «просто работа», «просто бизнес» и «просто отдых». Такой опыт создает «просто людей» т.е. парализует их творческую волю и накапливает внутри свинцовое чувство, будто ты живешь чужую, а не свою, жизнь».[8] Тогда действительно актуальным становится проблема формулирования перспективной концепции развития общества, альтернативной обществу потребления и ориентированная на более эффективном, чем при капитализме, росте общих ресурсов общества и их распределения среди индивидов. Но не через государственную монополию собственности и распределения. Эту модель надо признать уже устаревшей, и, по большому счету тупиковой. Она – компромисс в условиях общества дефицита.

Постиндустриальное и информационное общество движутся к технологиям, где человек становится управляющим процессами, а вся рутинная работа перекладывается на роботов, искусственный интеллект, системы автоматизации. Изменение уровней технологический укладов неизбежно приводит и к оптимизации использования природных ресурсов и увеличения роль человеческого интеллекта в производстве продуктов и услуг.

А вот в этом случае появляется дилемма – производить, реализуя свои мечты и восполняя чувство собственной значимости или для удовлетворения гедонистских потребностей. Капитал, ориентировав общество на стандарты массового потребления, отвел социальное внимание и энергетику от ключевых вопросов власти. Поп-культура успешно заменяет политические страсти. Но в этой модели есть изъян. Она ориентирована на расширенное воспроизводство прожигателей жизни, на ориентацию потребить сегодня в ущерб даже инвестициям в будущее. Этими вопросами серьезно занимаются крупные собственники. Поэтому они достигают больших успехов, чем массовый потребитель. И динамика концентрации капиталов наглядно это показывает.

Что может противопоставить такому положению вещей перспективная левая идея? Во-первых, полностью закрыть проект СССР. Он достиг своей вершины в условиях индустриального общества, но оказался неспособен перевести страну на инновационные цели развития в условиях доминирования общества потребления. Государственное регулирование, основанное на монополии силового принуждения, явно не могло конкурировать с образами бездефицитной жизни капиталистических демократий и оказывалось эффективным только в мобилизационных моделях перед лицом смертельной угрозы для общества и государства. Силовое принуждение может рационально реализовать модель разработки физических ресурсов, но очень не эффективно с точки зрения развития человеческого капитала.

Во-вторых, понять ключевые направления развития технологий 5 и 6 поколений. Понимать эти тенденции в контексте реализации целей развития социума. И предлагать свою, оригинальную, парадигму перехода на этот уровень.

В-третьих, поддержать усилия по созданию условий для развития частной собственности, ориентированной на создание инновационных предприятий, как производственной силы, формирующей новые ресурсные возможности. И здесь существует ценностный конфликт между капиталистической моделью, ориентированной в России на извлечении прибыли из природной и статусной ренты, и созданием отечественного производства с высокой долей добавочной стоимости, высшими переделами и ориентированного на человеческий капитал.

В-четвертых, осознать факт, что демократия и народное самоуправление может развиваться только на основе увеличения числа собственников. Демократия в истории всегда была моделью согласования интересов множественности собственников. Буржуазная демократия – это компромисс между меньшинством капиталистов, которые лишь вовлекают в политический спектакль массы наемных работников. Причем иногда этот спектакль не имеет никакого отношения к реальным механизмам принятия политических решений. В США крупные собственники спонсируют обоих главных претендентов на пост президента страны и им, по большому счету, все равно, кто будет играть роль главного политика. Он лишь выполняет представительские функции, способствует легализации концепции «приватизации прибыли и национализации убытков».

Политические силы, имеющие власть, конечно, не заинтересованы в поддержке новых модели, приводящей к появлению все новых субъектов политического пространства. Поэтому развитие слоя собственников и превращение в собственников средств производства большинства населения – это самая трудная задача.

В-пятых, формирование у собственников потребностей в самореализации, в исполнении созидательной мечты, создание социальных правил, выводящих на ключевые позиции созидателей, а не рантье. Эта задача может быть решена только при приходе левых к власти.

Бездефицитное общество позволяет создавать механизмы ускоренного увеличения числа собственников, в том числе и за счет развития финансовых инструментов с отложенными требованиями по получению доходности. А индивидуализация потребления, замена человека в производстве роботами, программами, средствами автоматизации – делает ключевым производителем не наемного работника, а собственника. Но в этой модели все решает мотивация этого собственника. Он ориентируется на удовлетворение гедонистких потребностей или на формирование новой социальной реальности, как цели своей жизни.

В развитии ценностей труда, созидания, реализации идей высокой социальной значимости и находится направление перспективной левой российской мысли.

Ссылки:

1. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования/Перевод с английского. Изд. 2-ое, испр. и доп. - М.:Academia, 2004

2. «Затерянный в бардаке»: Журналист Саймон Рейнольдс — о влиянии технологий на культуру потребления музыки http://apparat.cc/world/simon-reynolds-on-music/

3. Александр Аузан. Как вывести экономику из комы.

 http://hbr-russia.ru/biznes-i-obshchestvo/fenomeny/a15967/#ixzz3cskYhrcL

4. Программа Коммунистической партии Российской Федерации

http://www.lawinrussia.ru/node/38804

5. Программа «Справедливой России». http://www.spravedlivo.ru/5_47885.html

6. Алексей Цветков Что такое современный марксизм? Ответ Владиславу Иноземцеву. http://snob.ru/profile/28439/blog/93330

7. Подберезкин Алексей Иванович Технологическое лидерство как глобальная стратегия и новое средство войны. 05 июня 2015 http://viperson.ru/articles/tehnologicheskoe-liderstvo-kak-globalnaya-strategiya-i-novoe-sredstvo-voyny

8. Алексей Цветков Что такое современный марксизм? Ответ Владиславу Иноземцеву. http://snob.ru/profile/28439/blog/93330

Владимир Савичев 

Комментарии 2

<div>
С 1989 года в России была совершена ПОПЫТКА создания "многопартийности" по-коммунистически. Давно уже написана летопись новой страницы тягчайшего преступления коммунистов=юристов против человеческой цивилизации,против гуманизма. После внесения в историческое полотно прошлого времени наступил период тайного сокрытия произошедшего факта гнусно-мерзопакостного обмана народа в выборных кампаниях страны с 1993г. Честная оппозиция обязана знать,что разрушение системы управления советского строя вовсе не является падением коммунистического менталитета, наоборот,это послужило основанием для усугубления преступлений коммунистов против народа, т.к. депутатская идеология укрепляется на ЛОЖНЫХ ПОНЯТИЯХ о ГОСУДАРСТВЕ,отказывающем в праве на гражданское самоуправление.Конституция не работает, и это вполне устраивает всех. Преступное самосознание продолжает укореняться  в международном сообществе и на российской земле...".Призрак бродит по ЕВРОПЕ-призрак коммунизма,ведущего к войне..."
</div>
<div>
С 1989 года в России была совершена ПОПЫТКА создания "многопартийности" по-коммунистически. Давно уже написана летопись новой страницы тягчайшего преступления коммунистов=юристов против человеческой цивилизации,против гуманизма. После внесения в историческое полотно прошлого времени наступил период тайного сокрытия произошедшего факта гнусно-мерзопакостного обмана народа в выборных кампаниях страны с 1993г. Честная оппозиция обязана знать,что разрушение системы управления советского строя вовсе не является падением коммунистического менталитета, наоборот,это послужило основанием для усугубления преступлений коммунистов против народа, т.к. депутатская идеология укрепляется на ЛОЖНЫХ ПОНЯТИЯХ о ГОСУДАРСТВЕ,отказывающем в праве на гражданское самоуправление.Конституция не работает, и это вполне устраивает всех. Преступное самосознание продолжает укореняться  в международном сообществе и на российской земле...".Призрак бродит по ЕВРОПЕ-призрак коммунизма,ведущего к войне..."
</div>