Власть династий

Сторонников меритократии должно беспокоить увеличивающееся влияние династий в бизнесе и в политике.

«США как демократическое государство должно обходится без династических семей», - писал в 1947 году один из лучших историков Америки Артур Шлезингер-младший. Спустя 70 лет выборы в Америке могут превратится в семейные разборки. Фамилии Клинтон и Буш присутствовали в избирательных бюллетенях на 7 последних выборах из 9. Может шансы Хиллари и Джеба не равны, но не перед лицом статистики.

Как же такое может происходить в стране, которая развязала войну, чтобы избавиться от наследственной королевской власти? Но это не совсем правильный вопрос. По всему миру, и в сфере бизнеса, и в сфере политики власть заключена в руках семей. Семьи и династии были и будут. Главное, чтобы их власть вела к чему-то хорошему, а не наоборот.

Клинтонов и Бушей нельзя назвать исключением из правил. Нынешние лидеры Японии, Южной Кореи, Филиппин и Бангладеша связаны с бывшими лидерами этих стран. Страны Центральной Азии подконтрольны правящим семьям. Династия Ганди борется за власть в Индии, как и Бхутто в Пакистане. Кениата правят в Кении, Фухимори снова лидируют на соцопросах в Перу, а Трюдо пытаются выйти на политическую арену в Канаде. В то же время список китайских лидеров, которые идут по стопам своих родственников можно начать с Си Цзиньпина.

Европа тоже является ярким примером закрытого клуба. 57 из 650 членов британского Парламента связаны кровными узами с бывшими и даже действующими членами парламента. У Сеголен Руаяль 4 ребенка от Франсуа Олланда, и она была кандидатом в президенты в 2007 году. 3 поколения семьи Ле Пен возглавляли Национальный Фронт. Премьер-министр Бельгии является сыном бывшего министра иностранных дел и члена европейской комиссии. А фамилии Папандреу и Караманлис до сих пор на слуху в Греции.

Семейные компании процветают и в сфере бизнеса. Более 90% всех мировых компаний управляются семьями. И это включая самые крупные, такие как News Corp и Volkswagen (последний управляется двумя собственниками, представляющими интересы двух семей). Бостон Консалтинг Групп подсчитал, что 33% американских, 40% французских и немецких семейных компаний зарабатывают больше $1 млрд. в год. В современном мире семейный бизнес имеет все больше преимуществ, а его влияние неизменно растет.

Основатели современной экономической и политической теории были бы шокированы такой властью династий. Политические династии должны были исчезнуть после предоставления права голоса простым людям, а семейные компании должны были бы испарится с ростом инвестиций в многочисленные публичные компании.

Почему же семейный бизнес остается важной чертой мирового капитализма?

Семейные компании не исчезли отчасти потому, что преимущества такого предпринимательства перевесили недостатки. Политические династии сохранились благодаря хорошо известной «торговой марке» семейным связям. Владельцы семейных предприятий хотят передать дело своим потомкам, которые в отличие от обычных предпринимателей не будут рассчитывать на моментальную прибыль, не беспокоясь о будущем предприятия.

Династии процветают и благодаря социально-экономическим переменам в мире. Их положение в мире зависит и от роста влияния Азии, где традиционно семья играла огромную роль. Эмансипация женщин удвоила «кадровый потенциал». Раньше на политическую сцену не допустили бы ни Пак Кын Хе, ни Кейко Фухимори, ни Хиллари Клинтон. Точно также к руководящим должностям женщины пришли и в испанском банке Сантадер, австралийской фирме Hancock Prospecting, и даже в Olayan Financing Company в Саудовской Аравии.

Однако, есть и ряд проблем. Сторонники либерализма верят в важность неприкосновенности частной собственности и в свободу получать прибыль от своей деятельности. Но в тоже время он считают, что люди должны оцениваться отдельно, а не как семьи или «товарная марка». Нью-Йорк Тайм считает, что у сына губернатора в 6000 раз больше шансов стать губернатором, чем у обыкновенного американца, а у сына сенатора в 8500 раз больше шансов стать сенатором, чем у того же американца. Такая концентрация власти и богатства в руках элиты ставит вопрос её легитимности.

У семейной власти есть и своя темная сторона, особенно в сферах где пересекаются бизнес и политика, деньги и влияние. Семья Клинтонов самый лучший пример. Множество людей, включая и иностранные правительства финансировало семейные фонды, надеясь, что в будущем они смогут оказывать влияние на президента. У должностных лиц начинает появляться стимул использовать политические связи, чтобы оградить себя и свои семьи от разного рода конкуренции. А это уже приводит к коррупции. Одно из исследований показало, что около предприятия, представляющие около 8% рыночной капитализации в мире, принадлежат родственникам политических лидеров различных стран. Даже без политических связей, семейные предприятия имеют огромное влияние на экономику. Структура пирамиды этих предприятий позволяет малому капиталу оказывать огромное влияние. Другое исследование показало, что десять самых богатых семей Португалии контролировали 34% рыночной капитализации в стране, а во Франции и Швейцарии эта цифра была на уровне 29%.

Семейные ценности и общественные блага

Секрет адекватной власти таких семей – это здоровая конкуренция. В открытой системе свободного рынка, в рамках закона и с поддержкой свободной прессы, непотизм или кумовство играет заметно меньшую роль. В Америке поддерживается тенденция к огромным расходам на избирательные кампании, что является еще одним поводом к пересмотру источников финансирования и проверке счетов. Структура пирамиды делает рынки капитала закрытыми для посторонних. В Америке такие структуры были ограничены еще в 1930х, в Британии в 1960, а Израиль тоже идет по этой дороге. Остальные страны тоже должны последовать их примеру. Налоги на наследство в Великобритании способствуют развитию семейного бизнеса. Как за любой властью, за властью политических династий нужен глаз да глаз. И если не получается оспорить эту власть, то и приветствовать такую власть тоже не стоит. 

"TheEconomist"