В.А. Кутырёв «Разум против человека» (Философия выживания в эпоху постмодернизма)

* * *

Есть очень умные, самостоятельно мыслящие молодые люди. Особенно среди студентов. Всегда умны и все знают аспиранты.

Подумаешь, говорю я. Это еще не свидетельство таланта. В 17 лет и черт красив.

А вот защитить докторскую диссертацию и сохранить собственный взгляд на вещи, стать профессором и не стать тупицей – это трудно. Особенно в философии.

Когда человек все время читает и пишет, у него поневоле развивается “библиотечный взгляд на мир”. Интеллигентская идеология. Да еще учат жить выступая в роли экспертов в политике или экономике. Несут ахинею. Кому-то так можно, но для творческой натуры убийственно. И вот рецепт спасения: побольше пить (чай?) да гулять (в парке?). И никогда не выступать (по телевидению!).

* * *

Долгая разлука. Ждут, терпят, выносят, остается совсем немного – и вдруг, срыв, измена, побег – все прахом. Удивление. А удивляться, может быть, нечему. Падение на финише типичнее, чем на старте или даже на середине дистанции. Не хватило душевных сил. “Энергетики”, как принято говорить в эпоху тотального сциентизма.

Проблема одиночества человека – это проблема его ненужности, невостребованности другим человеком. Он “не прорвался” к нему сквозь скорлупу социальности и мышления. Добровольно одинокие люди – это люди, неспособные к любви.

Наиболее развитое воображение у людей одиноких. Заменяя реальные связи и контакты, оно у них много работает, церебрализация жизни ведет к росту одиночества. Будущее за одинокими? Ответ зависит от того, что понимать под одиночеством. Если как отсутствие лично-интимных, опирающихся на чувство отношений, то конечно, ибо способность чувствовать умаляется. Рационального же взаимодействия будет все больше и больше, вплоть до “растворения сознания”. Таков итог движения мира в постчеловеческое состояние: к одиночеству без уединения. А потом – к отсутствию одиночества из-за потери индивидуальности. Научились жить одинокими. Много уже таких. Научимся жить и мертвыми. Таких тоже немало.

“Любовь или свобода” – так называлась одна из книг французских сюрреалистов в начале века. Очень глубокое это “или”. Полностью свободный человек не может любить. Это не совместимые состояния души. В лучшем случае – секс. Торжество “открытого общества” это подтверждает.

Свобода – вот Знамя под которым человечество движется по пути самоотрицания.

Часы тикают

Для каждого, для молодого и для старого. Жизнь может оборваться и в 10, и в 70 лет. Но у молодого это часы случайности, а у старого – необходимости.

Человек наиболее эгоистичен в молодости. В это время его самость проявляется ярче всего – как индивидуальность и честолюбие. Он хочет переделать мир по своей мерке или, по крайней мере, объявить ему о своем существовании. В старости он становится объективистом, иногда даже альтруистом и гораздо чаще готов сказать, что другие могут быть лучше его. “Я” человека, приближаясь к исчезновению, постепенно смиряется. Перестав участвовать в гонке, он стоит на обочине движения, сначала одной ногой (до пенсии), а потом – двумя. Такова одна из причин старческой мудрости и благожелательности. Неучастие. “Выбыл из игры”.

Когда говорят, что старит не работа, а забота, это значит, что старит мысль, опасающаяся будущего. Если в настоящем хорошо, то превалирующая мысль о будущем опасения. Если в настоящем плохо, то превалирующая мысль о будущем – надежды. Быть беззаботным – это жить “здесь и теперь”, чувствами, а не сознанием, которое всегда в прошлом или будущем. Думать о будущем – значит заботиться. Человек молод, пока живет чувствами – пока глуп. Сколько чувства (не путать с “нервами”), столько и молодости, сколько ума, столько и старости.

Выходя из определенного возраста, человек живет им по памяти. Взрослый помнит о проблемах своей юности, старик о противоречиях зрелости. Эта память позволяет понимать новые поколения, вообще жизнь. Если же “жизни не было”, то к старости это невыносимый педант и моралист. Но бывает педантизм от противного, от того, что раньше жил как хотелось, а теперь не может, но он опять хочет, чтобы все жили как ему хочется.

Скорее состариться никто не хочет – сознательно. А бессознательно многие к этому стремятся. Они боятся соблазнов и искушений молодости, устают от напряжения, возникающего в силу необходимости удерживать единство своих противоположностей. Старость сулит смягчение душевной напряженности и снятие противоречия вообще – впадение в консерватизм и порядок. Беспокойство (молодость). Ус-покоение (зрелость). С-покой (старость). Покой-ник (финиш). Таково содержание влечения к смерти.

Рецепт сохранения молодости: надо смотреться в затемненное зеркало. И чем старше, тем зеркало должно быть темнее. Когда умрете – его закроют совсем. Чтобы покойник не умножался. Смерть – черное зеркало нашей жизни.

* * *     

Жизнь мысли – познание.

Жизнь тела – влечение.

Жизнь души – любовь.

Как “Мы” живем?

Иссыхание души, бесплодие тела и расцвет умственной деятельности. Это – техногенный человек. Компьютерный человек. Мультипликационный человек. Он почти не любит, судорожно эксплуатирует остатки сексуальности и все время “познает”. В отношениях друг с другом следует принципу полезности, все продавая и покупая. Homo ratio. Homo economicus. Больная машина. Бедная больная машина. Скоро ли уж станешь здоровой? И умрешь. Родишься. Роботом!

* * *

Взрыв эротики, порнографии, вообще “сексуальная революция”, выражающаяся в основном в сексуальной мифологии – это последние патроны (или лучше сказать “пистоны”) жизни в борьбе с обесчувствливанием человека. Более тонкие формы воздействия до него “не доходят”. Аура любви истончается как озоновый слой. Жизнь выдвинула резервы своего главного командования: идет прямая материальная и духовная эксплуатация гениталий. Но и они, окруженные со всех сторон техникой, в том числе “техникой любви”, теряют стойкость. И все чаще терпят поражение: импотенция, перверсии, распространение эректоров, вибраторов и т.д.

Ницше говорил: “Нам надоел человек” и хотел заменить это слабеющее больное существо сверхчеловеком. Бестией. Сильным и дерзким зверем. Увы! “Нам надоел человек” устами своих бесчисленных идеологов говорит современная цивилизация и хочет заменить его роботами. А пока – переходный период: мы имеем дело со все более слабым раствором человека. Таково большинство известных мне людей. В их числе и самый близкий мой знакомый – Я.

* * *

Если бы у человечества еще сохранялась воля к жизни, то овцу Долли, первое клонированное животное, надо бы вывести на площадь и вместе с ее создателем, “отцом-творцом” – обоих! Сжечь! Публично. При массовом стечении народа. Так поступать и далее со всеми генными экспериментаторами, по крайней мере на высших животных, к которым принадлежит человек. И нисколько не обращать внимания на крокодиловы слезы разных псевдогуманистов и прогрессивных лицемеров, которые спокойно слушают и даже приветствуют рассуждения о необходимости нанесения бомбовых ударов по тем или иным “нехорошим” странам. Не боятся десятков тысяч возможных убийств. Немаловажно, походя добавляют они, что в результате таких акций повысятся цены на нефть. А тут! Закрыть дорогу преступным манипуляциям над жизнью, в сравнении с которыми, по объективным последствиям, деяния немецких врачей во вторую мировую войну – детский лепет. И не отделываться бумажными декларациями о “приостановке” экспериментов по клонированию, отменяющему половое размножение людей. Но для этого должно быть действительное понимание глубины опасности, нависшей над человеческим родом, и решимость противостоять ей. Тут нужен не болтун и не либеральные политиканы, а Спаситель. Мессия! Где он?!