В России плохо складываются локальные сообщества

"В России плохо складываются локальные сообщества. Я живу в многоэтажном доме в спальном районе и не знаю никого из соседей. У нас нет малых сообществ, поэтому практики [конвергенции] приживаются плохо. А практики дивергенции разъединяют людей, делят наше общество на ведущих себя «правильно» и «неправильно». В этих условиях распространяются практики надзора и контроля. Одна часть общества следит за другой, как будто за враждебной.

Низовые практики доносов в духе «мои соседи вышли погулять» есть везде. Еще две недели назад мне говорили, что в России доносов пока нет, но сейчас они стали чрезвычайно распространены. У меня все завалено сообщениями на эту тему. Мои информаторы на местах присылают скриншоты, где люди призывают доносить на своих соседей, вышедших погулять. Известны и реальные публичные случаи. К маме одного моего знакомого, живущей в Обнинске, участковый приходил домой, потому что на знакомого стукнули — якобы, он был заграницей. Я беседовала со многими людьми, которые считают, что это правильно. Появился даже новый анекдот: «Смска от МВД: „Сообщи о нарушениях самоизоляции одного из соседей и получи 30 минут прогулки в подарок“».

В марте в России была первая волна доносительства — люди искали тех, кто был за границей. Одна женщина мне говорила, что чувствует опасность и в инстаграме отслеживает по фотографиям знакомых, которые вернулись из заграницы. И если они выходили на улицу, она сообщала в полицию. Она чувствовала себя в абсолютном праве, потому что знакомые подвергали риску ее и других.

Вторая волна практик дивергенции пошла сейчас, когда люди видят, что режим карантина не соблюдается. Чаще всего пишут сообщения in general: «Я выглянула в окно, а у нас во дворе полно гуляющих в парке. Посмотрите!» Второй уровень низовых практик надзора и контроля — это конкретная информация. «Вот, Иван Иванович гуляет во дворе с внуками, которые трогают все поверхности на детской площадке».

Следующая стадия — это стадия публичного шельмования. Это распространено в Испании и порой называется «балконным гестапо». Если кто-то выходит на улицу и люди с балконов видят, что человек идет прогулочным шагом, они кричат ему, оскорбляют и так далее. Пока что про публичное шельмование в России у меня информации нет. Но зато есть шельмование в другую сторону. В марте-апреле мне раза четыре сообщали о случаях, когда на улице с людей срывали маски и оскорбляли — мол, «не наводи тут у нас панику». Один случай был в Москве, один в области и два в других городах. <...>

Сейчас мы видим, что гайки закручивают, а проблемы — типа ухода за родственниками, необходимость физических упражнений, необходимость гулять с детьми — остаются. Поэтому мой прогноз плохой. Люди будут выходить на улицу. Также будут нарастать раздражение и агрессия. А еще у нас растет уровень домашнего насилия. Это провоцирует психологические проблемы. Женщины, у которых большие семьи, несколько раз мне рассказывали в интервью, что они уходят в магазин и стоят в уголке, чтобы только побыть самой с собой. <...>

Путин следует старой китайско-советской авторитарной манере, когда явление напрямую не называется, а описывается эвфемизмами. «У нас в государстве все хорошо. За редкими вычетами». В тридцатые годы нельзя было говорить «голод». Не существовала голода — была максимум «частичная нехватка продовольствия». В советское время не говорили «расстрел», говорили «высшая мера наказания». В девяностые нельзя было говорить война в Чечне — можно только спецоперация. Не «убийство», а «ликвидация». Не «взрыв газа», а «хлопок». Поэтому и про карантин Путин сказал «выходные дни» и употребил в этой же фразе «каникулы по кредитам». Сказал два приятных для россиянина слова: «каникулы» и «выходные». И народ ломанулся. Гипотеза Сепира-Уорфа в действии. Как корабль назовешь, так он и поплывет".