Есть мнение

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ И ЭЛЕКТОРАЛЬНЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ В СТЕПНОЙ ЕВРАЗИИ

29 октября 2016

В апреле за Президента Узбекистана Ислама Каримова проголосовало свыше 90% избирателей [1]. Не так давно прошли президентские выборы в Казахстане, фаворит которых был хорошо известен. Результат 97% [2]. В Азербайджане и Туркменистане сюрпризов на выборах, как правило, не происходит. Вот и Кудрин заговорил о досрочных президентских выборах в России, благо рейтинги Путина сегодня весьма высоки. Для либерально ориентированного обывателя такие результаты кажутся невероятными. Они просто не укладываются в голове.

Сторонниками плюралистической демократии такие выборы объявляются невозможными [3], неприемлемыми с точки зрения стандартов «цивилизованного» общества. Институт выборов, считают они, девальвирован, и скорее «похож на тряпку, которую игроки натягивают по мере необходимости то на шею, то на голову, то вокруг бедра». В то же время, перипетии избирательных гонок, скажем, в Кыргызстане или на Украине, нередко завершающиеся очередным государственным переворотом, преподносятся как торжество демократии, прав и свобод человека и гражданина.

Безусловно, глупо умалять справедливость мысли И.В. Сталина о том, что «не так важно как голосуют, важнее кто и как посчитает». Вместе с тем, отмечу, что факт осознанной общественной поддержки курса действующей власти кое-где имеет место быть и отрицать его бесполезно.

Списать очевидное на «азиатчину», не укладывающуюся в зашоренные рамки теоретических схем, легче легкого, но это мало что дает для понимания происходящего не только в «ближнем зарубежье», но даже и здесь, на Урале, где отчетливо сложился контр-«оранжевый» рефлекс коллективного политического сознания, упрямо отторгающий инъекции либерализма.

Двойные стандарты оценок Запада давно не удивляют. Повторяться на эту тему стало банальным. Речь пойдет о другом. Допустимо ли рассматривать итоги электоральных кампаний как репрезентативный социологический опрос, как своего рода показатель того, - какие идеологические ценности укоренились в коллективном политическом сознании Степной Евразии в качестве традиционных? Каковы существенные условия неписаного «общественного договора» на публичную власть?

Конечно, судить о происходящем в Узбекистане сложнее, нежели в Казахстане. Как ни как, визовый режим. Но в отсутствие языковых барьеров с прибывшими на заработки из солнечного края вполне возможно установить разительные отличия в отношении первых лиц со стороны тех, кто за пределами страны не подвергается риску преследований и может позволить себе быть немного откровеннее.

Никто из узбекских респондентов из-за такой ерунды, что проголосовать могут за него, ничуть не переживал. При этом отношение к Исламу Каримову в лучшем случае равнодушное. Вроде как все привыкли к тому, что Президент сам по себе, а страна сама по себе. Случись что, жалеть не будут.

Иное дело Нурсултан Назарбаев. Буквально все, кто приехал из Казахстана, и не только казахи, говорят о нем – «Наш президент». Это при том, что основной посыл его избирательной кампании состоял отнюдь не в том, чтобы наобещать «золотые горы». Напротив, снова предупреждал, что будут трудности, что надо затянуть пояса и держаться вместе, чтобы в очередной раз их преодолеть.

Надо сказать, что произошедшее на Украине весьма напрягло казахстанское общество. Поразительно, что самый надежный электорат Назарбаева в Казахстане это этнические славяне, которые с утра пораньше пришли на участки и голосовали так, что очередь стояла. Сам убедился.

Разумеется, никто не хочет перемен. К тому же средний уровень жизни этнических русских и украинцев в Казахстане повыше, чем у казахов. Во многом это связано с пропорциями в квалифицированных рабочих кадрах, оставшихся со времен СССР. Во всяком случае, сугубо материально или политически мотивированные переселенцы 60-70 гг. в трудные 90-е выбыли, а с устойчивыми тружениками несложно договориться. Их присутствием в стране реально дорожат, их уважают и ценят.

Вместе с тем, объяснить высокие результаты одними антимайданными настроениями не получится. Бесспорно, это сыграло свою роль, подстегнув активность избирателей. Но набери победитель в отсутствие этого фактора на 20-30% голосов меньше, - что изменится? Так или иначе, результат остается значительным. Очевидно, основная причина стойких консервативных предпочтений избирателей лежит в иной плоскости, которая показательна для всей Степной Евразии. Включая Россию, Украину, Казахстан, Белоруссию, Среднюю Азию. Это все еще одна платформа, расколоть которую не так уж легко.

Уверен, результаты электоральных кампаний способны пролить свет на то, что можно считать традиционным в политической культуре наших народов, а что по историческим меркам все еще новодел. Не устоялось, не переросло еще из стереотипа коллективного сознания в архетип. При всех погрешностях субъективно обусловленных факторов, при всем прогрессе полит.технологий, не стоит переоценивать их значение и степень воздействия на объективно сложившийся этос и комплекс устоявшихся традиций и предпочтений, латентно присутствующий в коллективном подсознании, аффективно проявляющийся в чувствах лояльности, доверия и признания легитимности.

Современная институциональная экономика (давешняя политэкономия), определяет условия признания неписаного «общественного договора» на публичную власть, исходя из двух условий: - эффективности управления социальной неоднородностью и эффективности защиты права собственности [4].

Прокомментируем оба тезиса применительно к заявленной теме.

Что касается неоднородности. На территории от Памира до Карпат общие признаки могли сложиться и закрепиться в масштабах исторической памяти и поведения лишь тогда, когда пространство Степной Евразии было консолидировано в рамках единой структуры общего нормативного правопорядка. Функционировавшей при этом достаточно долго, чтобы доминирующая ценностно-культурная программа социального управления продержала действие регулятивных норм хотя бы в течение трех-четырех поколений, и успела приобрести за это время качество воспроизводимой культурной традиции.

В последнем тысячелетии таким условиям отвечали три соответствующих периода:

Это, во-первых, каганат Чингисхана (XIII в.), в котором статусно-ролевая иерархия и рекрутирование элиты регламентировались по нормам происхождения, либо через инкорпорацию в систему кровно-родственных связей. Как это было, скажем, со договорным сватовством Муйтен-бия или при усыновлении Александра Невского Батыем.

Сквозь призму семейно-ориентированного мировоззрения и культа предков объяснялись космос и календарь, явления природы, представления о справедливости и морали, стандарты воспитания и чести. Отнюдь не случайно в нормах тюркского языка столь подробно детализированы категории и степени родства, поскольку именно они несли несущую нагрузку правил социального регулирования [5].

Во-вторых, султанат Узбек-хана (XIV в.), когда на смену Ясе в Орде был утвержден шариат суннитов [6]. Опустошительным поборам баскаков пришел конец. Установилось писаное право и фиксированная подать, в сборе которой весьма преуспели московские князья, потомки того же Александра Невского. Последовавший за этим экономический расцвет Руси мог идеологически интерпретироваться как татаро-монгольское иго лишь более поздними адептами нео-византийской историографии.

Но именно тогда, во времена Золотой Орды, общие авраамические ценности монотеизма заложили для иудеев, христиан и мусульман фундамент того, что сегодня принято называть евразийской культурно-политической матрицей на пространстве от Днестра до Иртыша.

В-третьих, империя Романовых (с ХIХ в.). Согласимся с тем, что СССР был продолжением, атеистически модернизированной версией российской державности, просуществовавшей отпущенные 70 лет лишь потому, что в критические моменты своей истории был вынужден прибегать к базовым ценностям [7].

Воспринятые царизмом бюрократические технологии государственного управления оказались более конкурентоспособными в усвоении научно-промышленных инноваций Нового времени. Что позволило России взять общее лидерство в продвижении индустриальной модернизации на территории Степной Евразии. Ее лидерство было принято не сразу и не без тяжелой борьбы, но, так или иначе, состоялось.

Матросов, Минин, Кутузов, Корнилов. Чего больше в их самопожертвовании – тюркской крови, русской фамилии или все той же верности долгу защиты единого дома, общей страны? Подвергнутой очередному военному нападению с Запада? Да и стоит ли разбирать?

Заложенное со времен евразийского единства ощущение сопричастности никуда не исчезло. Оно подспудно присутствует в коллективном подсознании, влияя на наши критерии и оценки. Каждый раз, когда в какой-либо части этого пространства наступает беда, это всегда воспринимается как угроза общей и личной безопасности. Не потому ли трагедия Украины так остро сопереживается во всей Степной Евразии? Разве не могут люди проявить свои чувства хотя бы на выборах?

Приверженность долгу, семейным ценностям, равенство перед справедливостью, способность к внедрению инноваций были и остаются существенными условиями электоральных предпочтений в Степной Евразии, пренебречь которыми не может позволить себе ни один серьезный политик. Соблюдение неписаных правил объясняет популярность и признание одних политиков и фиаско других. Несостоявшиеся аферы и ложная многовекторность Януковича, метания экс-президентов Кыргызстана, отторжение компрадоров и коллаборационистов всех мастей - хорошо иллюстрируют примеры того, к чему приводит игнорирование неформального спроса на публичную власть.

Напротив, последовательная вовлеченность в заботу об общих делах только прибавляет очки лидерам Евразийского Союза. Сила инерции велика, но управлять ей непросто. Кому-то она выдает 90% до поры до времени, чтобы потом растереть, а кому-то отдает 90%, чтобы надолго поддержать. Важно различать критерии и распознавать симптомы.

О собственности. Избирательная защита права собственности неотвратимо отторгает избирателей.

Казалось бы, суди по справедливости, по чести. Всего делофф! Но увы. Как выяснилось, очень непросто: - а) генерировать правила, которые воспринимаются справедливыми, б) управлять в соответствии с ними, в) суметь им подчиниться (наверно самое трудное). Да так, чтобы не только не уронить авторитет правил, но и самому не упасть лицом в грязь, ибо «шила в мешке не утаишь». Ибо всем не угодишь. Всегда найдутся недовольные решением власти, готовые списать обиду на конфессиональные, этнические, социальные различия, независимо от обоснованности выбора и разумности решения.

Это, прежде всего, о неписаных правилах. Люди остро чувствуют несправедливость, когда формальная законность служит филькиной грамотой в обоснование дискриминации по любому признаку. В то же время, общественное мнение готово санкционировать подчас решительные и даже жесткие меры, когда необходимость их применения продиктована разумными, а не коррупционными соображениями.

Так, например, существует долгосрочный и социально-напряженный вызов внутренней миграции. Люди все еще перебираются из сел в города, хотя уже наметился и обратный тренд. Очевидное несоответствие спроса и предложения вокруг городских агломераций провоцирует самовольный захват земель, стихийный самострой, с чем еще можно как-то бороться право-законными средствами. Но нарастающий поток переселений и при полном соблюдении закона влечет явное изменение демографической и этно-конфессиональной структуры населения.

Местами это провоцирует чувство необоснованной тревоги у власть предержащих, провоцирует искушение злоупотребления властью в отношении меньшинств, что отнюдь не прибавляет ей легитимности. Пишу не о предместьях Парижа, где обычны столкновения полиции и мигрантов, уже во втором поколении имеющих французское гражданство. Не о блок-кварталах Детройта и Нью-Орлеана, куда даже коп не рискнет войти в одиночку. Это реальность окраин Ростова и Краснодара, где массово идет индивидуальная застройка, причем далеко не выходцами из Нечерноземья, а переселенцами со всего Кавказа.

Неофициальная политика сдерживания нежелательной миграции с использованием административного и судебного ресурса изредка дает сбои, как это случилось в Ставрополье с казачьей бандой Цапков, известных рейдерскими акциями против вчерашних горцев под высоким коррупционным прикрытием [8]. В Уфе примеры несоразмерных санкций сноса пока единичны, что не подтверждает наличие негласного заказа на дискриминацию меньшинств [9]. Напряженности этого рода хотелось бы избежать.

Гораздо острее проявилась проблема внутренней миграции в Ферганской долине и в Алматы. В первом случае трудно судить о произошедшем в Андижане летом 2005 г. По докладам международных неправительственных организаций, в результате применения оружия и спецсредств со стороны власти было убито и ранено свыше 500 человек [10]. Официальные СМИ ограничились сообщением, что беспорядки были эффективно подавлены, самозахваты земель пресечены [11]. По опросам трудовых мигрантов, население извлекло урок, и в открытую на автоматные очереди сейчас никто не бросится. Но народной любви к президенту страны эта история явно не прибавила. Все еще впереди.

Во втором случае, в Шаныраке и в Бакае (пригороды Алматы), хотя жертв избежать не удалось (один полицейский погиб, другой был ранен в голову), но акцию самосожжения перед бульдозером, сносившим дом, предотвратить смогли.

В те дни девятилетней давности должен был найтись тот, кто взял бы «огонь на себя», возглавив снос самовольных строений, в которых уже годами жили люди. Эту сложную роль по должности принял мэр Имангали Тасмагамабетов, вступивший в прямые дискуссии на месте столкновения между спецподразделениями МВД и защитниками поселка. Надо сказать, что мажилисмены, к авторитету которых прибегли жители, не остались в стороне. Тридцать четыре депутата, а это почти половина нижней палаты казахстанского Парламента, подписало коллективное письмо против силового решения проблемы. В тот же день на место событий выехала депутатская группа и приняла непосредственное участие в урегулировании конфликта. Но последнее слово осталось за Президентом.

И вот каким образом был разрешен спор: - четверо зачинщиков, оказавших вооруженное сопротивление полиции, были осуждено к длительным срокам лишения свободы. В кратчайшие сроки была разработана и реализована программа поэтапного переселения граждан из зоны затопления, где расположены сносимые поселки, в многоквартирные дома нового района Саялы. На территории теперь уже бывших поселков построены запланированные водо-, газо-, и электро-коммуникации общегородского значения [12].

Как вы думаете, за кого проголосовали жители вчерашних поселков, полисмены и мажилисмены? Проблем хватает у всех. Но далеко не каждый умеет справиться с ними, найти конструктивный выход. Примечательно то, что даже в момент острейшего накала страстей, противоборствующие стороны взывали отнюдь не к формулам юридической терминологии, о которой большинство из них, к счастью, имеет довольно смутное представление. А к голосу совести, для которого и в казахском, и в русском, как и в других языках Степной Евразии, найдутся очень сильные и образные выражения, способные задеть самые тонкие и глубокие струны человеческой души. Весь «сыр-бор» был улажен «по понятиям» (разумеется, человеческим). Договоренность на такой платформе может стать надежным фундаментом, если элита не только пользуется, но и вкладывается в связующие опоры взаимного доверия.

Вышеприведенные примеры социального управления, на мой взгляд, иллюстрируют разницу в подходах к архетипам массового политико-правового сознания, некогда сложившимся, латентно присутствующим, и активно проявляющимся на обширной территории евразийской равнины. Причем не только в ходе электоральных процедур. Возможно, будь эти факторы должным образом оценены, это помогло бы в чем-то остановить трагедию на Украине. Кто знает, не аукнется ли игнорирование этих традиций суровым уроком для действующих политических элит и в других сегментах Степной Евразии?

Стабильность дорогого стоит. И в мире, и в нашей немаленькой, очень непростой стране.

А пока подождем и посмотрим, как пройдут очередные внеочередные выборы у нас.

Ссылки:

1. http://www.vesti.ru/doc.html?id=2465157

2. http://ria.ru/world/20150427/1061056664.html

3. https://www.youtube.com/watch?v=iOqOwujxWtQ

4. http://esquire.ru/auzan-1/ А.А.Аузан. «Институциональная экономика для чайников»

5. Юдин В.П. в сб. Чингиз-наме. Алматы, 1992г. http://www.vostlit.info/Texts/rus6/Chengiz-name/posl.phtml?id=1573

6. Сабитов Ж.М. Административная реформа хана Узбека. В сб. Ислам и власть в Золотой Орде. Казань 2012 г. http://www.tataroved.ru/publication/zorda/11/

7. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. http://www.vehi.net/berdyaev/istoki/index.html

8. http://www.u-f.ru/News/krasnodarskii-krai/645756 далее http://www.u-f.ru/News/krasnodarskii-krai/636278 http://www.u-f.ru/node/636217

9. http://proural.info/incidents/11245/ http://kirovsky.bkr.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&case_id=148814606&result=1&delo_id=1540005&new=

10. http://www.youtube.com/watch?v=W1fmrb3pw78

11. https://ru.wikipedia.org/wiki/Беспорядки_в_Андижане_ (2005)

12. http://rus.azattyq.org/content/Shanyrak_today_report/1776168.html

Амир Тураев

Источник: сайт «РБ – XXI век»

Комментариев пока нет