Толерантность – топор постмодерна

29 октября 2016

 

Толерантность – топор постмодерна

 

 

Многие лета - всем, кто поёт во сне!
Все части света могут лежать на дне,
Все континенты могут гореть в огне, -
Только всё это - не по мне!
Но парус! Порвали, парус!
Каюсь! Каюсь! Каюсь!

Владимир Высоцкий «Песня беспокойства»

 

 

При размышлении о предоставленной темы конкурса  «Формирование межнациональной и межконфессиональной толерантности и воспитания чувства взаимоуважения между народами России» сразу «сшибает» новомодный термин «толерантность». Призываю задать себе вопрос: а как должные вести себя народы веками проживающие по-соседству, бок о бок, к тому же имеющие разную веру? Вообще как люди должны относиться по друг к другу, имея ввиду, что  все люди– разные личности, имеющие разные привычки, традиции и опыт? Терпимо! Терпимость – вот свойство и способ мирного сосуществования индивидов и обществ.

 

А не просто ли это мода на заимствование иноземных слов и терминов при наличии доморощенного аналога? Ведь если эти понятия означают одно и то же, то зачем-то понадобилось вводить в оборот новормодное слово. В этом определенно требуется разобраться.

 

Кстати, не делает различия в этих двух терминах и энициклопедический слварь: «толерантность — терпимость к иного рода взглядам, нравам, привычкам. Толерантность необходима по отношению к особенностям различных народов, наций и религий».

Вообще же  это просто перевод  латинского слова «tolerantia”, что как раз и означает терпение. Значит, просто синонимы?

 

Социологический и политический словарь  в основном сформировался на рубеже Нового времени и изначально такого понятия как «толераннтность» отсутствовало. Основной нарвственной и политологической категорией как раз являлось «терпимлсть». В понятийном аппарате «толернантность» то временами появлялась. То надолго пропадала и поначалу понималась как веротерпимось.

 

Для начала стоит отметить, что данный термин имеет в отличие от «терпения» две характерные черты.

Во первых, в смысле термина «толернтность» полностью отсутствует христианская нравстенная трактовка тепимости как «принятие на себя добровольных страданий». Страдание вообще не предусмотрено толерантностью. Наша такая русская православная черта, как жертвенностиь, «за други своя», не входит в содержание термина. А, значит, общество толерантных людей — не братский союз товарищей, а совокупность отделных индивидумов, атомов и молекул. Поэтому толернантность — путь к атомизации общества.

Во-вторых, общество как конгломерат абсолютно разобщенных, свободных и ни от кого не зависящих, индивидов — идеал одного общественного мировоззрения, а именно либерализма. Крайний индивидуализм — характерная черта воинствующего либерализма, который права отдельной личности безусловно ставит выше прав общества. И, действительно, именно либеральные писатели XIX века и ввели в научный оборот данный термин.

 

Термин прочно вошел в политологический словарь и приобрел универсальный характер в 90-хх годах двадцатого века. Достаточно сопоставить события тех лет, чтобы понять характер термина. Стержень и основа событий полувековой давности — временная победа либерализма, разрушение двуполярного мира и глобальное доминирование западного проекта мироустройства. Поэтому введение в нгаучный и общественный оборот понятия толерантности — неотемлемая часть признания европейских уенностей универсальными и единственно верными. Устав ООН, где зафиксирован принцип равноправия наций и государств сдан в утиль, и коллективная Европа получила право определять степень толерантности иных стран. Для этого даже создан своеобразный жандармский орган  - Европейский совет по толерантности и примирению. Мы видим полный переворот в базовых принципах демократии и сосуществования народов: у народов отобрали право жить своими устоями и традициями, везде насаждается толернатность как универсальный принцип. Получается парадоксальная ситуация — геи имеют право жить своей жизнью, а страны и народы нет. Однобокая какая-то толерантность получается.

 

Мало того — толерантность противна европейской цивилизации и означает плолный разрыв, в отличие от терпимости, с европейцской традицией. Почему? Да потому, что терпение — категория нравственная и христианская. Всомним английскую пословицу: «Терпение — редкое растение, которое произрастает далеко не в каждом саду». А толерантность — просто способ сосуществования отдельных личностей — атомов. Ведь последовательное внедрение в жизнь толернантности как принципа существования ведет к ликвидации понятия «греха». А, следовательно, и к отсутствию принципа «покаяния» как нормы поведения. Это ведет к тому, что западное общество — не сообщество коллективов и групп людей, а масса атомов, индивидов. Людьми разобщенными, лишенными ценностей, легче управлять. Атомизированное общество, где люди замкнуты в мирок своих интересов — управляемое общество. Поэтому в западном обществе полностью выхолощен первоначальный смысл демократии, который обернулся тоталитаризмом. «В западном мире в конце концов последовало появление тоталитарного типа государства, сочетающего в себе западный гений организации и механизации с дьявольской способностью порабощения душ, которой могли бы позавидовать тираны всех времён и народов… В секуляризованном западном мире ХХ века симптомы духовного отставания очевидны. Возрождение поклонения Левиафану стало религией, и каждый житель Запада внёс в этот процесс свою лепту». (А. Тойнби)

 

Почему же именно теперь западное сообщество обратилось к проблеме толерантности. Маркером может служить простой пример избирательности данного термина. Общественнное мнение буквально грут зерез колено, чтобы заствить принять как норму однополую любовь и однополые браки. Через окно Овертона пытаются пропустить идею снижения возраста согласия. Тем не менеее твердо отвергается многоженство как порочный принцип построения семьи. Откуда такая избирательность? Ведь многоженство — не девиация, а одна из старейших форм семейных отношений традиционного общества. Вот оно — ключевое слово - «традиция». Идет смена модальности — Запад перерастает не только рамки традиционного общества, основа которого — крепкая семья и устои, но и пытется покончить с миром модерна, в котором семья, основанная на любви и взаимном уважении — основная ячейка общества. Выдающийся российский мыслитель Константин Победоносцев считал семью государственным учреждением: «В таком виде семья, по началу своему, была государственным учреждением, формой политического и религиозного быта, и звание главы было необходимо для охранения строгих начал порядка религиозного и гражданского». Для постмодерна, общества потребления крепкая семья — препятствие. Идеал постмодерна — человек без связей, без корней, человек потребляющий и развлекающийся. Чтобы разрушить прежние устои и запущена у качестве универсального принципа толерантность, как синоним крайнего индивидуализма и равнодушия.

 

Сопричастность, сопереживание, коллктивизм, соборность и общинность — качества отличающие российсое общество от мира Западной Европы. Причем так было всегда: на этой базе покоятся все традиционные религии России. Более того, после короткого периода революционных потрясенний, в России коммунизм воспроизвел православные нравстенные ценности. Так было и в наше время, после безумных проевропейских экспериментов 90-хх гг. ХХ века, российское общество начало возвращение к традиционным своим ценностям. И основная наша цель — довести до конца возвращение к истокам. А почему именно русский народ, воооруженный Православием смог спаять в  великое содружество разные народы и религии России. Одна из основных заподедей Православной ветви христианства - «Терпение». Именно терпение и упорство, терпимость русского человека позволили создать многонациональное государство, в то всермя как Европа пошла по пути национального и моноконфессионапльного государства.    Россия за свою многовековую историю выработала свой путь рецепт сосуществования конфессий на основе веротерпмости, в то время, как в в процессе Реконкисты Европа выдавила европейских мусульман и иудеев со своей территории. Российское государство обеспечило народосохраниение, а «цивилизованные» европейцы уничтожили практически все малые нации, как англо-саксы бриттов, как немцы — полабских славян.  Сегодняшние предстваители иных культур в европейских государствах — т. н. «понаехавшие». И они смеют нас учить толерпантности? Более того все это великое множество разностей Россия смогла не только объединить, но и вовлечь в общеимперский проект. Вспоминается известная историческая беседа маркиза де Кюстрина и российского императора Николая I: «На придворном балу, когда маркиз де Кюстрин рассматривал гостей, когда к нему подошел Император Николай I.
 Вы думаете что всё это — русские?
 Конечно, Ваше Величество…
 А вот и нет! Это — татарин. Это — немец. Это — поляк. Это — грузин, а вон там стоят еврей и молдаванин.
 Но тогда кто же здесь русские, Ваше Величество?!
 А вот все вместе они Русские!»

 

Именно для разрушения иных культур Западный мир взял толерантность в качестве оружия. «Видано ли, слыхано ли что-нибудь подобное в истории России? – риторически вопрошал, глядя на европейский опыт, русский философ Иван Ильин в своей провидческой работе «Что сулит миру расчленение России»:- Никогда и нигде! Сколько малых племён Россия получила в истории, столько она и соблюла».

 

Александр ПОЗИН

Комментарии 2

<p>
Извините, но из-за форс-мажора и отсутсвия должной отргтехники не смого вычитать и сделать правку. Примите исправленный текст:
</p>
<p>
 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
<strong>Толерантность – топор постмодерна</strong>
</p>
<p>
 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
<em>Многие лета - всем, кто поёт во сне!<br />
Все части света могут лежать на дне,<br />
Все континенты могут гореть в огне, -<br />
Только всё это - не по мне!<br />
Но парус! Порвали, парус!<br />
Каюсь! Каюсь! Каюсь!</em>
</p>
<p>
<strong><em>Владимир Высоцкий «Песня беспокойства»</em></strong>
</p>
<p>
 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
При размышлении о предоставленной темы конкурса  «Формирование межнациональной и межконфессиональной толерантности и воспитания чувства взаимоуважения между народами России» сразу «сшибает» новомодный термин «толерантность». Призываю задать себе вопрос: а как должные вести себя народы веками проживающие по-соседству, бок о бок, к тому же имеющие разную веру? Вообще как люди должны относиться по друг к другу, имея ввиду, что  все люди– разные личности, имеющие разные привычки, традиции и опыт? Терпимо! Терпимость – вот свойство и способ мирного сосуществования индивидов и обществ.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
А не просто ли это мода на заимствование иноземных слов и терминов при наличии доморощенного аналога? Ведь если эти понятия означают одно и то же, то зачем-то понадобилось вводить в оборот новормодное слово. В этом определенно требуется разобраться.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Кстати, не делает различия в этих двух терминах и энциклопедический словарь: <em>«толерантность — терпимость к иного рода взглядам, нравам, привычкам. Толерантность необходима по отношению к особенностям различных народов, наций и религий»</em>.
</p>
<p>
Вообще же  это просто перевод  латинского слова «<em>tolerantia”, </em>что как раз и означает терпение. Значит, просто синонимы?
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Социологический и политический словарь  в основном сформировался на рубеже Нового времени и изначально такого понятия как <em>«толерантность»</em> отсутствовало. Основной нарвственной и политологической категорией как раз являлось <em>«терпимость»</em>. В понятийном аппарате «толерантность» то временами появлялась. То надолго пропадала и поначалу понималась как веротерпимость.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Для начала стоит отметить, что данный термин имеет в отличие от «терпения» две характерные черты.
</p>
<p>
Во первых, в смысле термина «толерантность» полностью отсутствует христианская нравственная трактовка терпимости как «принятие на себя добровольных страданий». Страдание вообще не предусмотрено толерантностью. Наша такая русская православная черта, как жертвенность, «за други своя», не входит в содержание термина. А, значит, общество толерантных людей — не братский союз товарищей, а совокупность отдельных индивидуумов, атомов и молекул. Поэтому толерантность — путь к атомизации общества.
</p>
<p>
Во-вторых, общество как конгломерат абсолютно разобщенных, свободных и ни от кого не зависящих, индивидов — идеал одного общественного мировоззрения, а именно либерализма. Крайний индивидуализм — характерная черта воинствующего либерализма, который права отдельной личности безусловно ставит выше прав общества. И, действительно, именно либеральные писатели XIX века и ввели в научный оборот данный термин.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Термин прочно вошел в политологический словарь и приобрел универсальный характер в 90-хх годах двадцатого века. Достаточно сопоставить события тех лет, чтобы понять характер термина. Стержень и основа событий полувековой давности — временная победа либерализма, разрушение двуполярного мира и глобальное доминирование западного проекта мироустройства. Поэтому введение в научный и общественный оборот понятия толерантности — неотъемлемая часть признания европейских ценностей универсальными и единственно верными. Устав ООН, где зафиксирован принцип равноправия наций и государств сдан в утиль, и коллективная Европа получила право определять степень толерантности иных стран. Для этого даже создан своеобразный жандармский орган  - Европейский совет по толерантности и примирению. Мы видим полный переворот в базовых принципах демократии и сосуществования народов: у народов отобрали право жить своими устоями и традициями, везде насаждается толерантность как универсальный принцип. Получается парадоксальная ситуация — геи имеют право жить своей жизнью, а страны и народы нет. Однобокая какая-то толерантность получается.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Мало того — толерантность противна европейской цивилизации и означает полный разрыв, в отличие от терпимости, с европейской традицией. Почему? Да потому, что терпение — категория нравственная и христианская. Вспомним английскую пословицу: <em>«Терпение — редкое растение, которое произрастает далеко не в каждом саду»</em>. А толерантность — просто способ сосуществования отдельных личностей — атомов. Ведь последовательное внедрение в жизнь толерантности как принципа существования ведет к ликвидации понятия <em>«греха»</em>. А, следовательно, и к отсутствию принципа <em>«покаяния»</em> как нормы поведения. Это ведет к тому, что западное общество — не сообщество коллективов и групп людей, а масса атомов, индивидов. Людьми разобщенными, лишенными ценностей, легче управлять. Атомизированное общество, где люди замкнуты в мирок своих интересов — управляемое общество. Поэтому в западном обществе полностью выхолощен первоначальный смысл демократии, который обернулся тоталитаризмом. <em>«В западном мире в конце концов последовало появление тоталитарного типа государства, сочетающего в себе западный гений организации и механизации с дьявольской способностью порабощения душ, которой могли бы позавидовать тираны всех времён и народов… В секуляризованном западном мире ХХ века симптомы духовного отставания очевидны. Возрождение поклонения Левиафану стало религией, и каждый житель Запада внёс в этот процесс свою лепту»</em>. <strong>(А. Тойнби)</strong>
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Почему же именно теперь западное сообщество обратилось к проблеме толерантности. Маркером может служить простой пример избирательности данного термина. Общественное мнение буквально гнут через колено, чтобы заставить принять как норму однополую любовь и однополые браки. Через окно Овертона пытаются пропустить идею снижения возраста согласия. Тем не менее твердо отвергается многоженство как порочный принцип построения семьи. Откуда такая избирательность? Ведь многоженство — не девиация, а одна из старейших форм семейных отношений традиционного общества. Вот оно — ключевое слово - <em>«традиция»</em>. Идет смена модальности — Запад перерастает не только рамки традиционного общества, основа которого — крепкая семья и устои, но и пытается покончить с миром модерна, в котором семья, основанная на любви и взаимном уважении — основная ячейка общества. Выдающийся российский мыслитель <strong>Константин Победоносцев</strong> считал семью государственным учреждением: «<em>В таком виде семья, по началу своему, была государственным учреждением, формой политического и религиозного быта, и звание главы было необходимо для охранения строгих начал порядка религиозного и гражданского».</em> Для постмодерна, общества потребления крепкая семья — препятствие. Идеал постмодерна — человек без связей, без корней, человек потребляющий и развлекающийся. Чтобы разрушить прежние устои и запущена у качестве универсального принципа толерантность, как синоним крайнего индивидуализма и равнодушия.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Сопричастность, сопереживание, коллективизм, соборность и общинность — качества отличающие российское общество от мира Западной Европы. Причем так было всегда: на этой базе покоятся все традиционные религии России. Более того, после короткого периода революционных потрясений, в России коммунизм воспроизвел православные нравственные ценности. Так было и в наше время, после безумных проевропейских экспериментов 90-хх гг. ХХ века, российское общество начало возвращение к традиционным своим ценностям. И основная наша цель — довести до конца возвращение к истокам. А почему именно русский народ, вооруженный Православием смог спаять в  великое содружество разные народы и религии России. Одна из основных заповедей Православной ветви христианства - <strong><em>«Терпение»</em></strong>. Именно терпение и упорство, терпимость русского человека позволили создать многонациональное государство, в то время как Европа пошла по пути национального и моноконфессионального государства.    Россия за свою многовековую историю выработала свой путь рецепт сосуществования конфессий на основе веротерпимости, в то время, как в  процессе Реконкисты Европа выдавила европейских мусульман и иудеев со своей территории. Российское государство обеспечило народосохраниение, а «цивилизованные» европейцы уничтожили практически все малые нации, как англо-саксы бриттов, как немцы — полабских славян.  Сегодняшние представители иных культур в европейских государствах — т. н. «понаехавшие». И они смеют нас учить толерантности? Более того все это великое множество разностей Россия смогла не только объединить, но и вовлечь в общеимперский проект. Вспоминается известная историческая беседа маркиза де Кюстрина и российского императора Николая I: <em>«На придворном балу, когда маркиз де Кюстрин рассматривал гостей, когда к нему подошел Император Николай </em><em>I</em><em>.<br />
—</em> <em>Вы думаете что всё это — русские?<br />
—</em> <em>Конечно, Ваше Величество…<br />
—</em> <em>А вот и нет! Это — татарин. Это — немец. Это — поляк. Это — грузин, а вон там стоят еврей и молдаванин.<br />
—</em> <em>Но тогда кто же здесь русские, Ваше Величество?!<br />
—</em> <em>А вот все вместе они Русские!»</em>
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Именно для разрушения иных культур Западный мир взял толерантность в качестве оружия.<em> «Видано ли, слыхано ли что-нибудь подобное в истории России?</em> – риторически вопрошал, глядя на европейский опыт, русский философ <strong>Иван Ильин</strong> в своей провидческой работе <strong>«Что сулит миру расчленение России»</strong>:<em>- Никогда и нигде! Сколько малых племён Россия получила в истории, столько она и соблюла»</em>.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
<strong><em>Александр ПОЗИН</em></strong>
</p>
<p>
Извините, но из-за форс-мажора и отсутсвия должной отргтехники не смого вычитать и сделать правку. Примите исправленный текст:
</p>
<p>
 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
<strong>Толерантность – топор постмодерна</strong>
</p>
<p>
 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
<em>Многие лета - всем, кто поёт во сне!<br />
Все части света могут лежать на дне,<br />
Все континенты могут гореть в огне, -<br />
Только всё это - не по мне!<br />
Но парус! Порвали, парус!<br />
Каюсь! Каюсь! Каюсь!</em>
</p>
<p>
<strong><em>Владимир Высоцкий «Песня беспокойства»</em></strong>
</p>
<p>
 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
При размышлении о предоставленной темы конкурса  «Формирование межнациональной и межконфессиональной толерантности и воспитания чувства взаимоуважения между народами России» сразу «сшибает» новомодный термин «толерантность». Призываю задать себе вопрос: а как должные вести себя народы веками проживающие по-соседству, бок о бок, к тому же имеющие разную веру? Вообще как люди должны относиться по друг к другу, имея ввиду, что  все люди– разные личности, имеющие разные привычки, традиции и опыт? Терпимо! Терпимость – вот свойство и способ мирного сосуществования индивидов и обществ.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
А не просто ли это мода на заимствование иноземных слов и терминов при наличии доморощенного аналога? Ведь если эти понятия означают одно и то же, то зачем-то понадобилось вводить в оборот новормодное слово. В этом определенно требуется разобраться.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Кстати, не делает различия в этих двух терминах и энциклопедический словарь: <em>«толерантность — терпимость к иного рода взглядам, нравам, привычкам. Толерантность необходима по отношению к особенностям различных народов, наций и религий»</em>.
</p>
<p>
Вообще же  это просто перевод  латинского слова «<em>tolerantia”, </em>что как раз и означает терпение. Значит, просто синонимы?
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Социологический и политический словарь  в основном сформировался на рубеже Нового времени и изначально такого понятия как <em>«толерантность»</em> отсутствовало. Основной нарвственной и политологической категорией как раз являлось <em>«терпимость»</em>. В понятийном аппарате «толерантность» то временами появлялась. То надолго пропадала и поначалу понималась как веротерпимость.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Для начала стоит отметить, что данный термин имеет в отличие от «терпения» две характерные черты.
</p>
<p>
Во первых, в смысле термина «толерантность» полностью отсутствует христианская нравственная трактовка терпимости как «принятие на себя добровольных страданий». Страдание вообще не предусмотрено толерантностью. Наша такая русская православная черта, как жертвенность, «за други своя», не входит в содержание термина. А, значит, общество толерантных людей — не братский союз товарищей, а совокупность отдельных индивидуумов, атомов и молекул. Поэтому толерантность — путь к атомизации общества.
</p>
<p>
Во-вторых, общество как конгломерат абсолютно разобщенных, свободных и ни от кого не зависящих, индивидов — идеал одного общественного мировоззрения, а именно либерализма. Крайний индивидуализм — характерная черта воинствующего либерализма, который права отдельной личности безусловно ставит выше прав общества. И, действительно, именно либеральные писатели XIX века и ввели в научный оборот данный термин.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Термин прочно вошел в политологический словарь и приобрел универсальный характер в 90-хх годах двадцатого века. Достаточно сопоставить события тех лет, чтобы понять характер термина. Стержень и основа событий полувековой давности — временная победа либерализма, разрушение двуполярного мира и глобальное доминирование западного проекта мироустройства. Поэтому введение в научный и общественный оборот понятия толерантности — неотъемлемая часть признания европейских ценностей универсальными и единственно верными. Устав ООН, где зафиксирован принцип равноправия наций и государств сдан в утиль, и коллективная Европа получила право определять степень толерантности иных стран. Для этого даже создан своеобразный жандармский орган  - Европейский совет по толерантности и примирению. Мы видим полный переворот в базовых принципах демократии и сосуществования народов: у народов отобрали право жить своими устоями и традициями, везде насаждается толерантность как универсальный принцип. Получается парадоксальная ситуация — геи имеют право жить своей жизнью, а страны и народы нет. Однобокая какая-то толерантность получается.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Мало того — толерантность противна европейской цивилизации и означает полный разрыв, в отличие от терпимости, с европейской традицией. Почему? Да потому, что терпение — категория нравственная и христианская. Вспомним английскую пословицу: <em>«Терпение — редкое растение, которое произрастает далеко не в каждом саду»</em>. А толерантность — просто способ сосуществования отдельных личностей — атомов. Ведь последовательное внедрение в жизнь толерантности как принципа существования ведет к ликвидации понятия <em>«греха»</em>. А, следовательно, и к отсутствию принципа <em>«покаяния»</em> как нормы поведения. Это ведет к тому, что западное общество — не сообщество коллективов и групп людей, а масса атомов, индивидов. Людьми разобщенными, лишенными ценностей, легче управлять. Атомизированное общество, где люди замкнуты в мирок своих интересов — управляемое общество. Поэтому в западном обществе полностью выхолощен первоначальный смысл демократии, который обернулся тоталитаризмом. <em>«В западном мире в конце концов последовало появление тоталитарного типа государства, сочетающего в себе западный гений организации и механизации с дьявольской способностью порабощения душ, которой могли бы позавидовать тираны всех времён и народов… В секуляризованном западном мире ХХ века симптомы духовного отставания очевидны. Возрождение поклонения Левиафану стало религией, и каждый житель Запада внёс в этот процесс свою лепту»</em>. <strong>(А. Тойнби)</strong>
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Почему же именно теперь западное сообщество обратилось к проблеме толерантности. Маркером может служить простой пример избирательности данного термина. Общественное мнение буквально гнут через колено, чтобы заставить принять как норму однополую любовь и однополые браки. Через окно Овертона пытаются пропустить идею снижения возраста согласия. Тем не менее твердо отвергается многоженство как порочный принцип построения семьи. Откуда такая избирательность? Ведь многоженство — не девиация, а одна из старейших форм семейных отношений традиционного общества. Вот оно — ключевое слово - <em>«традиция»</em>. Идет смена модальности — Запад перерастает не только рамки традиционного общества, основа которого — крепкая семья и устои, но и пытается покончить с миром модерна, в котором семья, основанная на любви и взаимном уважении — основная ячейка общества. Выдающийся российский мыслитель <strong>Константин Победоносцев</strong> считал семью государственным учреждением: «<em>В таком виде семья, по началу своему, была государственным учреждением, формой политического и религиозного быта, и звание главы было необходимо для охранения строгих начал порядка религиозного и гражданского».</em> Для постмодерна, общества потребления крепкая семья — препятствие. Идеал постмодерна — человек без связей, без корней, человек потребляющий и развлекающийся. Чтобы разрушить прежние устои и запущена у качестве универсального принципа толерантность, как синоним крайнего индивидуализма и равнодушия.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Сопричастность, сопереживание, коллективизм, соборность и общинность — качества отличающие российское общество от мира Западной Европы. Причем так было всегда: на этой базе покоятся все традиционные религии России. Более того, после короткого периода революционных потрясений, в России коммунизм воспроизвел православные нравственные ценности. Так было и в наше время, после безумных проевропейских экспериментов 90-хх гг. ХХ века, российское общество начало возвращение к традиционным своим ценностям. И основная наша цель — довести до конца возвращение к истокам. А почему именно русский народ, вооруженный Православием смог спаять в  великое содружество разные народы и религии России. Одна из основных заповедей Православной ветви христианства - <strong><em>«Терпение»</em></strong>. Именно терпение и упорство, терпимость русского человека позволили создать многонациональное государство, в то время как Европа пошла по пути национального и моноконфессионального государства.    Россия за свою многовековую историю выработала свой путь рецепт сосуществования конфессий на основе веротерпимости, в то время, как в  процессе Реконкисты Европа выдавила европейских мусульман и иудеев со своей территории. Российское государство обеспечило народосохраниение, а «цивилизованные» европейцы уничтожили практически все малые нации, как англо-саксы бриттов, как немцы — полабских славян.  Сегодняшние представители иных культур в европейских государствах — т. н. «понаехавшие». И они смеют нас учить толерантности? Более того все это великое множество разностей Россия смогла не только объединить, но и вовлечь в общеимперский проект. Вспоминается известная историческая беседа маркиза де Кюстрина и российского императора Николая I: <em>«На придворном балу, когда маркиз де Кюстрин рассматривал гостей, когда к нему подошел Император Николай </em><em>I</em><em>.<br />
—</em> <em>Вы думаете что всё это — русские?<br />
—</em> <em>Конечно, Ваше Величество…<br />
—</em> <em>А вот и нет! Это — татарин. Это — немец. Это — поляк. Это — грузин, а вон там стоят еврей и молдаванин.<br />
—</em> <em>Но тогда кто же здесь русские, Ваше Величество?!<br />
—</em> <em>А вот все вместе они Русские!»</em>
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Именно для разрушения иных культур Западный мир взял толерантность в качестве оружия.<em> «Видано ли, слыхано ли что-нибудь подобное в истории России?</em> – риторически вопрошал, глядя на европейский опыт, русский философ <strong>Иван Ильин</strong> в своей провидческой работе <strong>«Что сулит миру расчленение России»</strong>:<em>- Никогда и нигде! Сколько малых племён Россия получила в истории, столько она и соблюла»</em>.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
<strong><em>Александр ПОЗИН</em></strong>
</p>