Технологии конструирования институциональной и нормативно-правовой базы в сфере проведения экономической политики в России

29 октября 2016

Экономическая политика в России за последние полтора года сталкивается с современными внешними вызовами. На данном этапе таким вызовом выступает Сирия, которая является квазигосударством, пронизанное внутренними противоречиями гражданской войны, что мы наблюдаем с 2011 года, в то время, когда была физически устранена семья Муаммара Кадафи, до недавнего времени, богатой Ливии. Каждый день по официальным источникам известных СМИ тратится по 2-3 млн. $ на военно-воздушную операцию по борьбе с бойцами ИГ, однако на фоне перекраивания архитектуры глобальной безопасности, как на Ближнем Востоке, так и в мире, российская экономическая политика на нормативно-правовом и институциональном уровнях претерпевает серьезную конфигурацию. Чем это обусловлено и какие рекомендации можно выработать для нормализации ситуации во внутригосударственном устройстве?

В официальных источниках СМИ были зафиксированы многочисленные прецеденты финансирования из средств федерального бюджета РФ так называемых "квазигосударств", которые в международном праве де-юре трактуются, как не признанные акторы международного процесса (Косово, Нагорный Карабах, Приднестровье и прочие представители блоково-буферного варианта регионализации мирового процесса, которые по разным причинам перекраивания политической карты мира не вписались в официальный внешнеполитический дискурс). Получается, что внешнеимперские амбиции российского государства важнее, чем взвешенный курс на проведение социально-экономической политики и политики реиндустриализации в условиях санкций. Из этого следует, что внешние притязания на региональное господство и конструирование благоприятного имиджа РФ, а также, отдельных представителей истеблишмента, главы государства, отдельных органов государственной власти, в первую очередь, за рубежом, не что иное, как ширма, за которой в условиях финансово-экономического кризиса скрывается целый комплекс внутренних проблем, детонатором которых выступают следующие аспекты: 

1. Нарушение дистрибутивной (распределительной) функции бюджета, включая проблему распределения региональных бюджетов (переход на полную коммерционализацию и самоокупаемость или частичная господдержка из средств федбюджета)
2. Коллизии в законодательстве на уровне подзаконных актов. Каждый год, со слов министра по связям с Открытым Правительством РФ, Михаила Абызова, различные ведомства, министерства и аффилированные с органами власти экспертные и аналитические центры (например, РИСИ или Аналитический Центр при Минфине) налаживают друг с другом каналы коммуникации с целью технической доработки более 2000 тысяч законопроектов в год! Это огромная и непосильная ноша законопроектов, которые касаются различных аспектов бизнеса, деятельности министерств и поправок в проект бюджета. 
3. Анахронизмы во многих неконституционных и конституционных участниках конструирования политической повестки (например, Общественная палата РФ или Государственная Дума Федерального собрания, которые в рамках современной конфигурации сил в институциональном дизайне теряют свои реальные правомочия по осуществлению функций надзора и контроля за модерацией законопроектов или осуществления непосредственного конструирования повестки дня). В этой связи альтернативой по модерации законопроектов будет выступать Открытое Правительство РФ, а помогать конструировать реальную повестку дня в стране будут как раз таки различные НКО и экспертные научно-исследовательские отделы, аффилированные с органами государственной власти.

Именно в Russian think-thanks (это могут быть отдельные экспертные центры, подконтрольные директивам "вертикали власти", а могут быть и аналитические отделения при органах государственной власти) сконцентрированы политтехнологи и политические менеджеры, которые, помогают "на выходе" (исходя из модели Дэвида Истона) преподносить гражданам РФ информацию, которая, в свою очередь, уже трансформировалась в некий политический продукт. Как оказалось, если обращаться к политическому менеджменту, мы видим, что искусственно-сконструированная реальность "сверху" была трансформирована и преподнесена аудитории надлежащим образом. 

Это один из примеров политических технологий, которые могут применяться по работе с трансформацией общественного мнения и сменой вектора мышления (например, с вектора проблемы национального вопроса в кавказских республиках, с украинского фактора к сирийскому и ближневосточному фактору, который мы прослеживаем на данном этапе).

Итак, какие еще политические технологии применяются в рамках административной реформы в РФ? Речь идет также о намерении слияния и поглощения различных ведомств и министерств (например, поглощение ФАС Федеральной службы по тарифам или слияние Россельхознадзора и Роспотребнадзора). Притязание РСПП (российский союз промышленников и предпринимателей, претендующий на конструирование проекта федерального бюджета на 2016 год, как неконституционного актора), что в свою очередь, заставляет вступать в диалектическую борьбу за лоббирование тех или иных интересов, а также создавать имитацию здоровой конкуренции при принятии важнейших политических решений, которые, по модели Дэвида Истона, имплементируются в нормативно-правовые акты на выходе.

Как выглядит, в свою очередь, промышленная конъюнктура производства по состоянию на июль 2015 года? 

Динамика спада в высокотехнологичных отраслях достигла наивысшего уровня, в отличие от среднетехнологичных и низкотехнологичных отраслей (среднетехнологичные - прирост тренда в июле к прошлому месяцу - +0,35%; низкотехнологичные - также прослеживается прирост тренда +0,49%). Спрос в высокотехнологичных отраслях по состоянию на июль 2015 года сократился более чем на четверть (-26,2% к июлю 2014 года; -26,7% с начала года), что указывает на снижение отгрузки большей части основных инвестиционных товаров на внутренний рынок. Особенно значимо сохранение высоких темпов падения спроса на машиностроительную продукцию (-14,4% за июль 2015 года; -26,6% с начала года). Также прослеживается падение внутреннего спроса на цветные металлы и лом черных металлов, что сопровождается ослаблением рубля в условиях технологических санкций.

В нефтедобывающей отрасли добыча выросла к началу года 1,3% и составила 308,9 млн. тонн, что обусловлено альтернативным поиском каналов по транспортировке нефти в противовес энергетическому потоку South Stream, а также наращиванием добычи и оттаиванием собственной квоты добычи нефти крупнейшими мировыми экспортерами. В свою очередь, "Газпром-нефть" и "Башнефть" показали положительную динамику наращивания продукции на основании индекса ИПЕМ-спрос (Газпром-нефть +2,4%; "Башнефть" +12,2%) в отличие от Русснефти (- 12,2%). Однако несмотря на увеличение добычи нефти в 2015 году и выход на первое место в мире, обогнав Саудовскую Аравию по добыче, цена нефти на марку Urals снизилась на 47,3% и составила 55,5 долларов за баррель.

По газу наибольший тренд прироста (+9% за первые 7 месяцев 2015 года) показал крупнейший независимый производитель газа "Новатэк". Однако экспорт СПГ в страны АТР за период январь-июль 2015 года сократился на 2,9% и составил 8,3 млн. тонн, несмотря на то, что российское руководство в рамках политики импортозамещения рефинансировало коммерческие банки через ФНБ на поддержку инвестпроекта "Ямало-СПГ" и подписал ряд газовых контрактов с Китаем еще в середине 2014 года. 

В отношении показателей индекса ИПЕМ-спрос и ИПЕМ-производство положительную динамику показывает последний (+ 0,2%) в связи с высоким уровнем потребления угля и электроэнергетики среди населения. Динамика ИПЕМ-спроса в российской промышленности составляет -0,7%, что обусловлено неблагоприятной мировой конъюнктурой.

В связи с вышесказанным мне хотелось бы выделить несколько политических технологий, которые применяются в условиях трансформации институциональной и нормативно-правовой базы в России в условиях современных внешних вызовов: 

1. Технологии конструирования общественного мнения с помощью отечественных think-thanks (мозговых центров) 
2. Стратегия слияния и поглощения в политическом менеджменте в министерствах и неконституционных акторах
3. Налаживание эффективных каналов коммуникации между министерствами и Открытым Правительством РФ при последующей модерации законопроектов 
4. Конкурентное лоббирование за принятие эффективного решения (например, между Минэнерго и Минфином за принятие проекта о введении налога на добычу нефти), что дает правомочия говорить о "расшатывании" институционального поля в положительном смысле этого слова.

Комментариев пока нет