Старая сказка на новый лад

В одном из маленьких поселков, каких много раскидано на безбрежных российских просторах, жила-была девочка-припевочка, лет так десяти-двенадцати. Как все дети этого возраста, очень любила смотреть телевизор. Особенно сюжеты, в которых показывали, как взрослые дяди и тети из далекой-далекой Москвы приезжали в разные города и села, перерезали красные ленточки, чинно рассаживались за столами вместе с такими же, как они, но местными дядями и тетями. Все принимались серьезно обсуждать что-то такое непонятное. Но девочка ждала не этого.

Она ждала, когда эти суровые московские и как будто извиняющиеся местные дяди и тети выйдут на улицу, и к ним вдруг, как будто из ниоткуда, подойдет маленький мальчик или маленькая девочка и что-нибудь попросит. Попросит не для других, а для себя и только для себя. И сразу все заулыбаются, закивают головами, как будто скинули с себя что-то тяжелое. Наша девочка всегда поджидала этот момент с искренним детским интересом. Ей не терпелось узнать, какой же подарок захотят получить в этот раз.

Но иногда в поселке отключали электричество, и тогда припевочка любила слушать по радио истории о том, как какой-нибудь мальчик или девочка из забытого-презабытого села, написал письмо нашему президенту с просьбой подарить очень нужную вещь. А дальше все, как в сказке по мановению волшебной палочки, исполнялось. Однажды какая-то девчонка получила от президента нарядное платье для новогоднего карнавала. Оно было таким красивым, таким воздушным, таким блестящим и манило так, что у нашей девочки закружилась голова. И в ней (голове) возникала идея тоже попросить платье для карнавала. Но потом она (голова) подумала-подумала и отказалась от этой мысли: ведь карнавал бывает только раз в году, и через год это платье будет уже мало… А просить еще неловко как-то.

Нет, решила девочка, если уж просить, то что-то очень важное и такое, что понадобится каждый день. А жила девочка, прямо скажем, небогато. Родителей своих она не помнила, с малых лет воспитывалась у тетки. Перебивались с картошки на макароны. Поселок их и поселком-то можно назвать с натяжкой. Так, несколько домиков-развалюх, в которых почти одни старухи горе мыкали, давно заколоченный клуб, да автолавка раз в две недели. До райцентра с Домом культуры, сельмагом и школой, в которую ходила девочка, километров семь, не меньше. Скучно было припевочке в поселке: ни подруг, ни друзей. Откуда же им взяться, туда-сюда не набегаешься.

«А что если попросить у президента морскую свинку, - подумала она, - для него ведь это ничего не стоит». Раньше такая свинка жила в школе в живом уголке. Вот только померла, да и живого уголка уже нет, ведь школу в их деревне закрыли, а в райцентре учителя биологии не было. Она вспомнила, как кормила этого потешного зверька свежей зеленью и шиповником, как забавно свинка набивала все это за толстые щеки, не переставая наблюдать за ней, девочкой, маленькими острыми глазками. Припевочка представила зверька у себя дома в клетке, которую попросит соорудить соседа дядю Лешу (тому все равно делать нечего, работы-то нет). Она будет носить свинке сочную траву, плоды дикорастущего шиповника, колоски злаков. «И у меня появится друг!» Девочка даже стала придумывать зверьку имя, но потом спохватилась: ведь она не могла знать заранее, кем будет зверек – мальчиком или девочкой? «Все, решено, - сказала себе девочка, - пишу письмо президенту, прошу у него морскую свинку».

С каким трудом она его писала, и сколько в нем было ошибок, мы здесь опустим. Наконец письмо отправлено. «А тетке об этом знать совсем необязательно!» - решила припевочка и принялась ждать. Ожидание – что в жизни, что в сказке – всегда томительно.

Долго ли, коротко шло письмо в далекую Москву – неведомо (скорее всего, долго, наша почта-то испокон веков не шибко «прытью» отличалось), но наконец-то в нужные руки попало. Надо думать, что сам президент послания не читал. Не президентское это дело. На то есть придворные, они почитают и решат за него, что с посланием делать. И вот уже на него, на послание то бишь, клеймо проставили, номер повесили. Все на этом, их работа закончилась. Зачем самим голову-то ломать, коли есть люди в подчинении. Как принято в бюрократических царствах-государствах («хорошо» ль кому от этого, «плохо» ль?), письмецо переправили губернатору, в чьих владениях, стало быть, девочка живет. Строго-настрого потребовали разобраться и доложить.

С чем разобраться и о чем доложить неведомо, но на то и нижестоящие чиновники есть, чтобы на энти вопросы отвечать. Ибо царствующий президент – гарант всего и вся в государстве, и его репутация должна быть безупречной. Раз к нему обратились, то и ответ должон быть дан. И не какая-то там бюрократическая отписка, в которой так поднаторели местные чинуши, а мотивированный ответ, желательно, положительный. Ну, а если нет возможности удовлетворить просителя, то следует обязательно пообещать, да так, чтобы у последнего не возникло даже тени сомнения в том, что он с этой самой отпиской столкнулся. А отписать так, чтобы, как говорится, и овцы были целы, и волки сыты, дело непростое. Здесь опыт нужен, потому и ценятся в глубинке чиновники со стажем: такие не продадут и не подведут, всякую власть повидали, уже ничему не удивляются. Да и чему, собственно, удивляться? Сколько лет прошло, а изменений-то, как в народе говорят, «с гулькин нос».

Стало быть, пришла писулька в губернию. И опять, сам губернатор ее не видел, ему зачем? Холопы его очередное клеймо на депешу хлопнули, в свои талмуды записали. А как же, без этого нельзя. Все в государстве надобно учесть, сосчитать. В общем, хлопнули, записали и дальше в поселковый совет отправили. Это деревенский староста с челядью теперича так зовутся. Те бы и рады куды-либо дальше бумажку-то послать, да некуда. На отшибе живут, вот весь мусор у них и собирается.

Получили поселковые чиновники депешу аж из самой Москвы, испугались, репы чешут, аж скрип стоит. Мало ли что селяне удумали, может обиду какую на нас держат. Их ведь не поймешь, селян-то. Вроде рядом живем, а у них все не как у нас, бюрократов. И того у них нет, и сего. У нас есть, а у них нет. Чудно как-то, понять никак не можем! Дрожащими руками (кто-то даже перекрестился на всякий случай) вскрыли пакет, а там… Боже ж ты мой! Какая-то соплюшка (никак Нинка, тетки Дарьи воспитанница, у них дом покосившийся на отшибе) сморозила – взяла и написала письмо, да кому, самому Президенту! Еще и просьбу высказала. Дескать, не может ли Президент исполнить ее заветную мечту – иметь морскую свинку. Десять лет жила без свинки, а тут на тебе, подавай ей эту самую свинью.

Сильно возмутились поселковые бюрократы, прям-таки обиделись на Нинку. Надрать бы ей уши хорошенько, чтобы больше ничего такого не удумывала. Да нельзя, резолюцию-то сверху выполнять надо. Только вот как ее самую претворить в жизнь? Просто отписаться не получится, а в поселковом бюджете расходы на зверя энтого не предусмотрены. А времена-то нынче настали суровые, по другим расходным статьям бюджета не спишешь. Того и гляди надзирающие понаедут, копаться будут, а тут на тебе, нецелевое расходование как на ладони, само в бумагу ревизорам просится. А там – пропала премия, благодарность по итогам года, а накопают еще чего-нибудь, и своего места лишишься. Нет уж, нет уж, проходили, знаем.

В общем, как сегодня модно стало, применили они, значит, «мозговой штурм», то бишь сели «за стаканчиком» обдумать ситуацию. Да то ли с мозгами у них не шибко, то ли стаканчиков малость перебрали, да только приняли они не то решение. Им бы вызвать тетку Дарью и наказать ей строго-настрого, чтобы она, стало быть, своей Нинке эту свинью сама купила. Или, на худой конец, самим в складчину скинуться, привести этого самого зверя, а потом созвать журналюг и расписать, как у них в поселке (районе, губернии) выполняю наказы президентовы. И всем было бы хорошо. Но ведь нет же. Все у нас норовят усложнить, через одно место сделать.

И порешили наши бюрократы поселковые «поговорить по-взрослому» с директором школы. Кого, мол, вы тут воспитываете? Чем у вас дети занимаются? Ишь чего удумали, письмо Президенту писать! А уже через нее (директор-то женщина) на тетку Дарью и воспитанницу ее Нинку оказать воздействие. Уж и не знаем, сверили ли они сей шаг с районными и губернскими или на свой страх и риск решили действовать. Но без энтих-то куда?

Стало быть, съездили они к директрисе этой, малость пропесочили, растолковали, ну, в общем, чтоб сподобилась. А той и деваться-то некуда: человек она подневольный. Вызвала она тетку Дарью с Нинкой, да и вылила на них суть господского наказа. Так, мол, и так, в стране предкризисная ситуация, все силы брошены на обеспечение успешного голосования за партию власти. Всех трясет и корячит, план по голосам выполняют. О перевыполнении уже и не мечтаем. А здесь вы со своей свиньей. Очень кстати! В общем, садитесь и пишите письмо Президенту. Осознали, мол, отказываемся от зверя, на черта он нам, желаем гаранту продуктивной работы на благо всех нас. Ну, в общем, вот как-то так. И все бы было хорошо, но тут взбунтовалась тетка Дарья. Надо же, никогда раньше не возмущалась, а сейчас вдруг накатило. Что делается…, куда катимся?!

«Как это так!?», - разволновалась тетка Дарья, впервые услышав в кабинете директрисы о письме. В кои-то веки ребенок обратился с просьбой, и, главное, какой, подарить ей какую-то свинку, и на тебе, облом. Даже свиньи от вас, бюрократов, не дождешься. И пошло-поехало: «Я так это дело не оставлю, я в газету напишу, выведу всех вас на чистую воду!». В общем, ушла, хлопнув дверью. Пригорюнились наши бюрократы с директрисой: «Лучше бы этот разговор и не затевали! Надо было как всегда, бодро отписаться и дело закрыть! А теперь что?» Но тут же принялись друг друга успокаивать: мол, тетка Дарья пошумит- пошумит, да и утихнет. Черт знает, какая вожжа ей под хвост попала. Да и куда она пойдет, в какую такую газету? Она и пишет-то как попало, с ошибками. На том и порешили.

Но тетка-то Дарья не такая, сдаваться и не собиралась. Оказалось, плохо знали ее районные. Как говорится, в тихом омуте черти водятся. И, отправив Нинку домой, не поленилась, поехала в райцентр и прямо в районную газету. Во как. Пришла, а там все бегают, какими-то бумажками шуршат и все говорят и говорят без умолку. Тетка Дарья, глядя на такую суматоху, совсем растерялась с непривычки и подумала, что ни за какие коврижки она не согласилась бы здесь работать. Даже уборщицей. Но, вспомнив об обиде за дитя безродное, сиротинушку свою кровную, решила идти до конца. Не надеясь перекричать эту толпу безостановочно снующих туда-сюда людей, пробралась только что не по их головам к какому-то кабинету, как ей показалось, самого главного. Откуда же тетке Дарье знать, как он выглядит, этот кабинет-то. Телевизора не смотрит, некогда, в кабинетах поселковых и районных властей не бывает. А че ей у них делать?

В общем, встретила ее там молоденькая, худущая, как тростиночка, девушка. По виду только что окончившая учебу журналистка. Вежливо предложила чаю и с покорностью приготовилась выслушать очередную душещипательную историю. У нас ведь по другому поводу в газету отродясь не ходили. А про себя подумала, хорошо бы, если сидящая перед ней тетка по-быстрому оттарабанила. Как ни как, время к вечеру, задерживаться в редакции не охота. И еще: только бы опять не о задержке зарплаты, не о прохудившейся крыше, не о соседе дебошире и об украденных дровах… Оказалось не об этом, ну и слава богу.

Не остыв еще от общения с директрисой, которая оказалась заодно с поселковыми бюрократами, тетка Дарья без обиняков и всяких там экивоков поведала о том, что в кои-то веки ее воспитанница Нинка попросила у власти свинку. Так нет, даже и в этом бюрократы не хотят помочь. И как-то сама собой тетка Дарья перешла на судьбу свою нелегкую, одинокую, на то, что впереди у нее надвигающаяся старость, за которой последуют немощность и жалкое существование на мизерную пенсию. О надеже своей, Нинке, сиротинушке. Ей тоже нелегко. Учится, дома прибирает, в огороде работает, за курами смотрит. А как без кур-то, без них и не проживешь. И без огурчиков своих и помидорчиков, а уж про картоху, так это вообще и говорить нечего. В магазин за этим не находишься. Дорого. И опять про свинку эту злосчастную. Ясно дело, наболело.

Чем дальше говорила тетка Дарья, тем задумчивее становилась девчушка журналистка. Да и никакая она не журналистка. А секретарь-референт. Звучит громко, а на деле – принеси, подай, сбегай. И почему-то вспомнилась ей комната на четверых в общаге, в которой летом жарко, а зимой холодно, бесконечные придирки завхоза, вечно нетрезвого физрука, поборы за учебники, за методички, за какие-то тесты. Отучилась, диплом получила, а чему училась, так толком-то и не поняла. Всему понемножку, а в результате ничему. Только когда пришла работать в редакцию, это поняла. Жалко стало девчушке и себя, и сидящую напротив тетку, и Нинку, которую лишают детской радости. Вырастет она, и что увидит? Что ждет ее? Интересная учеба, интересная работа? Не до жиру, быть бы живу. Лишь бы хоть какую-нибудь нашла. А тут еще от дитячьего, пустякового и наивного до умиления каприза взрослые дяди нос воротят.

Расчувствовалась девчушка, позвонила редакторше, попросила принять посетительницу, то бишь тетку Дарью. Может, фортуна повернулась к Нинке, может чего еще, но приняла ее редакторша, выслушала, погрустнела. Хотя вроде бы и по статусу не положено, и уж сколько таких житейских историй прошло через нее. Горя-то и обид в России-матушке с испокон веков не счесть.

И вышла редакторша из кабинета, и дала деньги девчушке, и наказала стремглав бежать в зоомагазин и без зверька не возвращаться. Ну, чтобы одна нога здесь, а другая там. А сама к тетке Дарье воротилась, решила еще погуторить, глядишь, и забойный материал для газеты появится. Как нерадивые местные чиновники не выполняют поручения аж самого Президента. За статью, правда, можно и по шапке получить, но ведь времена уже не те, чтобы вот так открыто и без оглядки зажимать прессу. Глядишь и проскочит. А то и похвалят еще за смелость и демократизм!

А тем временем редакторская девчушка успела к самому закрытию магазина, хозяин уже в замочной скважине ключом ковырялся. Взмолилась, попросила хотя бы на несколько минут воротиться, чтобы могла свинку прикупить. Пришлось скороговоркой поведать грустную историю. Про Президента не забыла. И то ли хозяин человек был хороший, то ли последнее замечание на него подействовало, но только воротился он в магазин, отоварил зверьком, а от себя подарочек сделал - клетку и корм. Так и примчалась девчушка в редакцию: в одной руке клетка со зверьком, в другой – короб с кормом. Делов-то, на все про все минут 30-40.

Ну, а что творилось с теткой Дарьей, просто не описать. То ничего не было, а то вдруг и свинка, и клетка, и корм в придачу. Как принято, всплакнула по-бабьи от навалившегося на нее счастья, долго благодарила, пообещала домашних солений и убыла на автобусную станцию, в обратный путь.

Посидели редакторша с девчушкой молча, а и говорить, вроде, не о чем. И так все ясно. И решили от имени воспитанницы тетки Дарьи написать на блог президента. Так, мол, и так, писала ранее Вам, просила морскую свинку, но местные бюрократы треклятые не захотели выполнить Ваше поручение. Требовали, чтобы отказалась от своей просьбы. Конечно, написать, не по-взрослому, а по-детски. Да и перестраховаться нелишне. Глядишь, побоятся местные, а особливо губернские, наехать на газету за публикацию про свинку. Готовить письмо в блог редакторша поручила своей девчушке. Ей ближе, сама вчера еще ребенком была. Сказано, сделано. Полетело письмо сизым соколом в Москву, аккурат на президентский сайт. (Блог, сайт, прости господи, слова-то какие, нерусские. Даже в сказке без них уже никак нельзя. Вот жизнь пошла!)

Интернет, это тебе не почта, для него расстояние – не расстояние. Мгновение и готово. И вот уже из Москвы звонят, спрашивают, в чем дело. А спросить-то по-разному можно. В общем, вечером прибежали поселковые со школьной директрисой домой к тетке Дарье, все в соплях, смотрят заискивающе, и про себя злятся, извели бы, дай им волю. Дескать, извини нас тетка за то, что не разобрались, так сказать, не осознали значение момента. И Нинку, воспитанницу твою, обижать не собирались. Сама понимаешь, дел невпроворот, в этой круговерти нюх потеряли. И вручают бедной тетке еще две эти самые морские свинки.

А дальше че? А ниче. Статейку в газете пропечатали, аккурат передачей свинок и законченную. Поселковых словами пожурили. Не увольнять же. Выборы на носу, где других таких найдешь? Тетка Дарья как жила, так и живет. Сподобилась правда в райцентр слетать, должок свой, соленья домашние, в редакцию доставить. Редакторшу правда не видала, а с девчушкой ее перемигнулась. Ну, а Нинка теперича нянчится со звериным стадом, в огород выносит выгуливать. Сосед, дядя Леша, из старого штакетника клетку сварганил, есть где свиньям отсыпаться. В общем, сплошной хеппи энд получается.

Вот только сновидения у всех разные. Поселковым все больше кошмары снятся. Будто завалили они, стало быть, выборы, план недодали, и в раз все им припомнили, всех собак спустили. И мчатся эти самые собаки за ними во всю прыть, ужо догоняют, совсем ничего то и осталось. Пастями лязгают, слюной от предвкушения исходят. Жуть просто. Просыпаются в поту, жадно пьют воду, долго заснуть не могут. И чем ближе выборы, тем этот сон все чаще приходит. Скорее бы уж они прошли, и все в проторенную колею возвернулось.

Директриса школьная тоже тревожно спит. Каждый раз сон хорошо так начинается. Видит она себя в большой школе. Классы большие, светлые. Коридоры все в паркет, потолки ровные. Учителя сплошь дипломированные, работают не за страх, а за совесть. Уж как они детишек-то любят. И такие все ухоженные, светлые. Ученики чинно ходят парами в перемену. Веселые, радостные. А потом враз все обрывается. Откуда ни возьмись машина какая-то страшная, ковш у нее с клыками, как у саблезубого тигра, острыми, большими. И впивается она этими самыми клыками в стены школьные и рвет их плоть, рушит и кромсает что ни попадя. И все, учителя, детишки, разбегаются в разные стороны, кричат, а в глазах ужас. Чудной сон какой-то. Лишь бы вещим не оказался. А то ведь сплошь и рядом школы то малокомплектные позакрывали, училок и детишек из них повыкидывали. А где им взяться-то, комплектным, ежели на селе рожать перестали. Работы нет, а и есть, то платят сущие гроши. Сами-то проживут, а на детей не хватит.

Тетке Дарье все мужик грезится, справный такой, работящий, баранку крутит, все деньги в дом приносит, выпивает строго по праздникам. Ну, там грамм 200 примет в пятницу вечером после баньки. А как же без этого. Ласковый. А дом новый, им срубленный. В хате достаток, всего полно. Газ как полагается. Отопление. Свет всегда, не выключают. Коровенка в сарае мычит, скоро отелится. С молоком, значит, будем. Все как у людей.

А Нинке, воспитаннице ейной, снится платье карнавальное, как у Золушки на балу было. Идет она по улице, а поселковые оглядываются, охают да ахают, глаз оторвать не могут. А улица-то асфальтом крытая и грязи нет, чистехонька без единой пылиночки. По бокам деревья стоят раскладистые, зелень чистая, свежая. Воздух тоже чистый, свежий. Все дома справные. Люди опрятные, вежливые. Друг с другом здороваются, в гости ходят. Все пьянчуги куда-то враз подевались. А детишек-то, детишек. Много, и все мал мала меньше. Веселятся, играют, копошатся. Мамаши рядом сидят, судачат, за чадами присматривают. Жизнь кипит, поселок дышит. Не как сейчас-то на ладан, по-настоящему.

Сбудутся ли сновидения эти – сие неизвестно. Это как всегда, что-то сбудется, что-то так во снах и останется. Оно может и к лучшему. Ведь ежели бы все, что приснилось, потом наяву случилось, неинтересно было бы жить. Это уж точно не про Россию-матушку.

Вот и сказке конец. Кто читал, тот, конечно, молодец, а кто выводы сделал, тот и умный.

Вячеслав Петров

Декабрь 2011 года