Сообщить нам об ошибках новой версии сайта
Статьи Открытая трибуна Военные политологи Комиссия по борьбе с лженаукой Главная тема Дискуссионный клуб Национальный институт системных исследований Новости

КАК ФАЛЬСИФИЦИРУЕТСЯ ИСТОРИЯ ИНГУШЕТИИ?!

КАК ФАЛЬСИФИЦИРУЕТСЯ ИСТОРИЯ ИНГУШЕТИИ?!

Раскручиваемый третьими лицами на Северном Кавказе бренд "Ингушской Алании» в последее время привлек с себе внимание не только обычных граждан, но и авторитетнвх историков. К великому сожалению авторов этой идеи, чаша весов с трудно оспоримыми фактами и доказательствами все больше склоняется не в пользу сторонников "Ингушской Алании". Ни так давно в руки коллектива ингушских историков попала книга "История Ингушетии", на примере которой можно констатировать наличие желания заинтересованных закулисных кукловодов столкнуть народы на Сееверном Кавказе и развязать новый очаг напряженности. Но сегодня речь пойдет не столько о большой политике, сколько о разоблачении грязной технологии подмены и искажения истории ингушей.

Своеобразным идеологическим фундаментом для спора стала книга «История Ингушетии», коллектив авторов - государственный Ингушский научно-исследовательский институт гуманитарных наук им Ч. Ахриева. Недоумение у читателя возникает уже после прочтения страницы 7 «Введения», где мы встречаем четкое утверждение, что: «Республика Ингушетия расположена на северных склонах центральной части Большого Кавказского хребта». Однако все знают, что на указанной территории как-бы давным-давно расположены РСО-Алания и Кабардино-Балкарская Республика. На самом же деле Республика Ингушетия расположена в западной части Северо-Восточного Кавказа.

На той же странице 7 недвусмысленно указывается, что: «На востоке Ингушетия граничит с Чеченской Республикой, на севере и западе – с Кабардино-Балкарской Республикой и Северной Осетией, на юге в горной части Ингушетии проходит государственная граница России с Грузией». В реальности современная Республика Ингушетия (входящая, кстати, в состав Российской Федерации, о чем авторы так и не удосужились сообщить своим читателям) граничит: на западе и севере с Республикой Северная Осетия – Алания, на востоке с Чеченской Республикой. А с КБР не граничит и вовсе.

Идем дальше! Без указания источника информации в книге изображена (стр. 13) фотография с надписью «Вооружение средневекового ингушского воина». Однако, на самом деле фотография заимствована из работы Ахмадова Я.З. «Чеченец в панцирном вооружении середина XIX в.» («История Чечни с древнейших времен до конца XVIII века. Москва, 2001. стр. 384), опубликованной еще в 2001 году. По свидетельству Ахмадова копия указанной фотографии приобретена им в 1992 году у археолога Чахкиева Д.Ю. на основании письменного договора, который и обозначил ее как фото чеченца-кистина из Панкисского ущелья, снятое в Грузии.

На стр. 183 приведена иллюстрация с картины художника Джапаридзе У.М. «Комендант Кизляра Фрауендорф награждает ингушских делегатов». Однако, как выяснилось, сей художник ничего подобного в своей жизни никогда не писал. Кстати, весьма странно выглядит на картине генерал-майор и комендант Кизляра 50-х годов XVIII в. Карл (Иван Львович) Фрауендорф, облаченный в шинель образца начала XIX века, да еще с эполетами! Для справки: в русской армии эполеты на шинелях и гусарских мундирах никогда не использовались. Не говоря уже о том, что «ингушские делегаты» Фрауендорфом не награждались какими-либо медалями или крестами.

Список подобных несуразностей можно продолжить. "Орел из Арзи», вынесенный на обложку книги, не орел, а бронзовая фигура ястреба (это мог бы объяснить маститым авторам любой ингушский мальчишка). И его изготовление относится не к 105 г. хиджры, как нас уверяют историки на стр. 93, а согласно мнению специалистов Эрмитажа (где хранится артефакт) – к 189 г. хиджры.

Дальше такую «Историю Ингушетии» можно было бы и не читать. О чем говорить, если ее авторы не знают географическое расположение республики. Однако, возможно, закулисный автор хотел намекнуть гордому ингушу, что это все твоя земля и ее следовало бы вернуть «хозяину».

Венцом развития археологических культур на Северном Кавказе авторы считают кобанскую (XII-IV вв. до н. э.) и утверждают, что именно с «племенами кобанской культуры принято увязывать этногенез протоингушских этнических групп». Кем принято, когда, где? Нет ответа! И далее: «Во второй половине I тыс. до н. э. ингуши представляли собой крупное объединение племен, находившееся на стадии образования государства и занимавшее довольно обширную территорию предгорно-плоскостной и горной зоны Центрального и Северо-Восточного Кавказа» (стр. 13). Какие «ингуши» в I тыс. до н. э., когда общее самоназвание появилось не ранее ХУШ в. н. э.?!!! Племена нахов, да будет известно авторам «Истории Ингушетии», занимали в античную эпоху ту же территорию, что и в кобанское время: от бассейна р. Уруп на западе до р. Аксай и Андийского хребта на востоке и полосу гор, прилегающую к Главному Кавказскому хребту с юга, в пределах от Сванетии до Дагестана (Меликишвили Г.А. «К древней истории Грузии». (Тбилиси, 1959), Гамрекели В.Н. «Двалы и Двалетия в I-XV вв» (Тбилиси, 1961), Гадло А.В. «Этническая история Северного Кавказа. IV-Х вв.» (Ленинград, 1979); Ахмадов Я.З. «История Чечни с древнейших времен до конца XVIII века». (Москва, 2001; и др.).

Естественно они делились на более или менее крупные и мелкие племена и общества, независимые друг от друга, но не на «ингушей» и «чеченцев», объединения которых зародились только в новое время. И еще, нельзя не отметить, что серьезных сторонников имеет гипотеза не только о сугубо протонахском, но и о протоабхазо-адыгском субстрате носителей кобанской культуры.

Я пропускаю без комментариев бессмысленные рассуждения авторов о Нартском эпосе (им, оказывается, неизвестна ономастика имен главных героев нартиады и собственно название ее нахской версии – нарт-орстхой/эрстхой/архсартаггат) и переходим к одной из главных тем «Введения» и «Истории…» в целом – этногенезу сарматов и аланов.

Аланское государство предстает перед читателями данной истории как результат «завершения этнополитической консолидации аборигенных нахских (древнеингушских) племен и ассимилировавшихся в результате многовековых инфильтраций в нахскую среду, в позднекобанскую и посткобанскую эпоху, ираноязычных (сарматских) и, начиная с IV в. тюркских этнических групп…».

Здесь видим наглядное использование приемов, заимствованных из карточно-шулерской практики в псевдоисторическом труде. Нам здесь вбрасывают «ингушские», «древнеингушские» наименования не только вместо протонахских и чеченских этнонимов, но уже и вместо алан и других горских народов. Тем самым альтернативная «История Ингушетии» превращается в альтернативную историю всего Северного Кавказа…

Между тем авторы I тома «Истории Чечни с древнейших времен до наших дней» (Грозный, 2006) в своих текстах вплоть до XV в. преимущественно использовали этнонимы «нахи» и «вайнахи», а не «чеченцы». Профессор Ахмадов Я.З. в своей работе «История Чечни с древнейших времен до конца XVIII века» (М., 2001) вплоть до начала XVI в. вообще не употребляет этноним «чеченцы», ограничиваясь использованием исключительно этнонима «нахи»…

Лженаучные маневры проделывают авторы «Истории Ингушетии» и в оценках исторического периода XV-XVIII вв. Тут «поздние переселенцы» в Грузии - «фяппи-бацой» или «цова-тушины» из «Горной Ингушетии» переходят на грузинский язык, другая часть «ингушей» покидает территории Куртатинского, Кобанского, Санибанского ущелий Осетии и их заселяют неведомо откуда взявшиеся «ираноязычные ироны-осетины», и т. д. То вдруг этническая территория ингушей «приблизительно с XVI в. начинает смещаться в сторону Северо-Восточного Кавказа», но здесь «ингушей» (которых еще и в природе на тот момент нет) вытесняют с «предгорий» ногайские и адыгские «родоплеменные группы» (которых тоже еще нет).

Не может не привлечь внимания и точка зрения авторов на Кавказскую войну. Здесь они в очередной раз выстроили литературно-изобразительными средствами конструкцию, в которой, видите ли: «Существенное влияние на этнополитическую консолидацию собственно чеченских территориальных обществ и расширение зоны распространения ареала этнонима «чеченцы» как этнополитического термина оказал имамат Шамиля». И далее: «В период Кавказской войны указанные восточные ингушеязычные общества, располагавшиеся в горной и предгорной зоне современной Чечни к западу от Аргуна, были частично независимыми, частью входившими в Имамат... Разрыв близкородственных ингушам ингушеязычных обществ («дальние кисты») с западными собственно ингушскими обществами и их постепенная ориентация на Чечню наметился с завершением строительства Сунженской линии и административно-территориальными реформами на Северном Кавказе во второй половине XIX в». В общем, прощай здравый смысл!!

Мы уже имели возможность говорить выше о неадекватном восприятии нашими авторами истории Чечни. Но возникает вопрос, а почему бред все время только об этом. Ведь авторы «Истории Ингушетии» могли бы бредить и о чем-нибудь другом. В чем же заключена сверхзадача ингушских псевдо-историков? В течение всего ХVIII и первой половины XIX в. царское правительство не снимало с повестки дня вопрос о христианизации ингушей. Но в среде последних упорно росли промусульманские и прочеченские настроения. В конце 50-х – начале 60-х гг. XIX в. старанием великого чеченского шейха Кунта-Хаджи Кишиева ислам окончательно утвердился на всей территории плоскостной и горной Ингушетии. Однако эта важнейшая страница в истории ингушского народа практически не нашла своего отражения в рассматриваемой «Истории...». Авторы оказались полностью отвлечены на всякие «ингушеязычные» экзерсисы, являющиеся подлинным издевательством над историей ингушского народа и его соседей… Оставляем досоветский пореформенный и советский период «Истории Ингушетии» без внимания. Собственно главы «Истории…» данного периода (гл. VI- ХI) рассмотрены в обстоятельной рецензии Хамзата Умхаева (Умхаев Хамзат. Историческое мифотворчество // Вести Республики. 14.10.2011 г.). Одно понятно и четко выражено еще во «Введении», что совместное пребывание ингушей и чеченцев в Чечено-Ингушской АССР с 1934 по 1991 г. ничего хорошего для ингушей не принесло. Как говорится: «Вот тебе, коршун, и награда»!

Не можем не согласиться с авторским коллективом «Истории Ингушетии» в их признании, что «труд не свободен от различного рода недостатков». А вот в том, «что в историческом повествовании настоящей работы наличествуют ряд положений, которые, безусловно, могут быть признаны спорными», я позволю себе не согласиться. Никак нельзя признать спорным тот основополагающий факт, что в искомой «Истории Ингушетии» начисто отсутствует исторический подход, подмененный псевдоэтнографическими и псевдофилологическими рассуждениями и умозаключениями.

В адрес своих соседей высказаны не только претензии, но и откровенно-циничные поползновения: характером навязчивого бреда окрашены выказываемые претензии на чеченские земли до Аргуна, а то и до Сулака в Дагестане. Мы уже уже не говорим, что и весь Центральный Кавказ «ингушский»… Притом последние, безусловно, весьма мутные заявления густо замешаны на крайнем национализме и резко отдают агрессивным нацистским душком… Судя по всему, авторы имеют полное содействие, одобрение и покровительство заокеанских и европейских кукловодов. А проводниками в этой хитрой политической игре стали ингуши-эмигранты, которых просто используют втемную.

То, что написано в этой, с позволения сказать, «Истории Ингушетии», совершенно недостойно славного, мусульманского ингушского народа с богатыми гуманистическими традициями. Конечно, все негативное, отмеченное в книге, не является постулатами национального самосознания ингушского народа. Подлинную культуру ингушского народа, его великолепные человеческие качества в историческом генезисе раскрывают, например, монографии А.Х. Танкиева, М.М. Зязикова и др. (Танкиев А. Х. «Духовные башни ингушского народа» (Саратов, 1997), Зязиков М.М. «Традиционная культура ингушей: история и современность» (Ростов-на-Дону, 2004), его же «На рубеже столетий. Ингушетия в конце Х1Х – начале ХХ веков» (Ростов-на-Дону, 2011).

Возникает закономерный вопрос исключительно к авторам книги и ее покровителям. А что дальше? Вот вы написали, заявили претензию на земли, язык, историю ряда горских народов, облили их грязью, влезли в историю. А дальше что? Как теперь, по-вашему, должны реагировать на ваш печатный вызов, те же чеченцы, осетины, кабардинцы и соответствующие субъекты Российской Федерации. Какие вырисовываются варианты? Может быть, чеченцам, кабардинцам, осетинам и горцам Грузии, устыдившись унесенных бредом авторов «Истории Ингушетии», совершить массовое харакири и освободить т. н. «ингушеязычную» территорию? А если они возьмут и предпочтут варианты полегче?! Этого видимо и ждете?!

Однако одни варианты неприемлемы для горских народов, другие губительны для самой Ингушетии. Значит, остается один надежный вариант – ингушский народ должен осознать, что им подло манипулируют извне, и делают это только с одной целью – развязать новую войну на Северном Кавказе. Видимо, сегодня только ингушский народ в силах усмирить пыл грязных провокаторов!

Комментариев пока нет