Есть мнение

Социально-административный моббинг: технология мести

09 августа 2019

А.В. Беляев

Социально-административный моббинг, или гнусная атака

(В то, что описано в данной статье, трудно поверить… Но это правда)

Одна из особенностей российской власти в новейшей истории заключается, по моему личному мнению, в том, что значительная часть государственных служащих, депутатов и членов политических партий имеет проблемы с законом. Ещё не забыт разлетевшийся по всем социальным сетям видеосюжет, как горячий глава районной администрации из Хакасии набросился с бранью на тележурналиста за неудобные для него вопросы. Возможно, он хотел сказать, подобно шолоховскому герою Семёну Давыдову, более дипломатично: «Я тебе, товарищ, рубану напрямик, по-рабочему: твоя линия ошибочная, политически неправильная, факт!». Однако чиновник из Хакасии, по всей видимости, «Поднятую целину» не читал и сказал журналисту коротко: «Пошёл вон отсюда!». А когда слов не хватило, борцовским приёмом уложил слишком настойчивого журналиста на ковёр. Нисколько не одобряя поведение чиновника, всё же замечу: действовал он открыто, не таясь, не обращая внимания на то, что все детали конфликта снимаются оператором на камеру. За что и поплатился.

Сотоварищи чиновника на городском или региональном уровне ведут себя осторожнее, действуют хитрее: подкинут пакетик с наркотиками, фальшивые купюры или что-то ещё в этом роде. Наши журналисты на ЦТ для характеристики государственной политики Туманного Альбиона нередко упоминают выражение «англичанка гадит». Если бы журналисты знали, как умеют гадить, например, ставропольские «слуги народа», то известным телеведущим пришлось бы признать, как слаба их фигура речи, известная с ещё дореволюционных времён. Ставропольские шкидливые хлопцы и дивчины, представляющие местный «истеблишмент», гадят исподтишка, чужими руками. Журналистов избивают, бросают им в дома бутылки с «коктейлем Молотова». Развёрнута крупномасштабная кампанию по уничтожению газеты «Открытая. Для всех и каждого» вместе с журналистами, ведущими расследования злоупотреблений представителей власти. Организована системная акция по воспрепятствованию профессиональной деятельности тех, кто занимает активную гражданскую позицию, заявляя о неспособности чиновников к управлению городом и краем. И никаких отстранений от должностей, никаких уголовных дел. Всё шито-крыто. Разработана целая технология (причём скрытая от постороннего взгляда) ухода от ответственности, сокрытия злоупотреблений, организации мести представителям оппозиции.

Такая технология преследования властью оппонентов в социальной психологии называется моббингом. Термин «моббинг» (англ. mob – толпа, травить толпой) обозначает наиболее разрушительную форму проявления социальных противоречий. Для характеристики моббинг-действий публицисты используют эмоционально окрашенную лексику: «злорадная враждебность», «гнусная атака». К «злорадной враждебности» относятся нанесение вреда здоровью, бытовое вредительство, клевета, доносы

В большинстве случаев инициаторами моббинга становятся должностные лица: представители власти, руководители организации. Руководство либо активно участвует в процессе травли, являясь его организатором, либо сознательно не препятствует травле сотрудника со стороны других членов коллектива. Целью моббинга является социальная дискриминация объекта травли: ослабление её социального статуса, социальная изоляция, подрыв репутации, личностного достоинства. «Гнусная атака» агрессоров далеко не всегда может иметь явный противоправный характер, однако моббинг-действия, применяемые в течение длительного времени, наносят значительный вред здоровью, морально-психологическому самочувствию жертвы, ведут к истощению человеческого ресурса личности, к её профессиональному выгоранию в неравном противоборстве.

Явление моббинга имеет многолетнюю историю, рассматривалось специалистами преимущественно на рабочем месте, в образовательных организациях, в семье. Однако в настоящее время в российской действительности сформировался особый вид моббинга: травля представителями региональной и местной власти граждан, занимающих активную гражданскую позицию и выражающих несогласие с проводимой региональной политикой. Несмотря на то, что властный моббинг в российских регионах применяется весьма широко и в течение долгого времени, этот аспект проблемы по существу оказался за пределами научного рассмотрения. Причины игнорирования данного феномена можно объяснить, во-первых, сложностью доступа к сбору и накоплению тщательно скрываемых представителями власти фактов, во-вторых, опасением исследователей за возможные негативные последствия за вторжение в эту сложную область и нежелательную для власти огласку злоупотреблений. Как говорится, умудрённый опытом человек никогда не станет смеяться над властью, зная, что у власти юмора больше. В настоящее время негативных фактов властного терроризма накопилось настолько много, что не замечать проблему становится уже невозможно.

Социально-административный моббинг – это использование должностными лицами административного ресурса для организации травли (психологического насилия), преследования граждан с целью ограничения их конституционных прав, нанесения им морального и физического вреда. В науке такие действия определяются как морально-психологический террор, сущность которого заключается в провокационных действиях против личности. Психологическая агрессия, отмечают специалисты, – это создание ситуаций, вызывающих состояние стресса (запугивание, угрозы), с целью подавления воли, способности к сопротивлению, к защите прав, интересов.

Социально-административный моббинг, таким образом, по существу является морально-психологическим видом терроризма – насилия представителей властных органов, направленного против населения.

Каким образом властный моббинг реализуется на практике? Зловредная враждебность проявляется в нанесении тотального вреда: гнус нападает стаей, и от него невозможно укрыться.

Выработана целая система мер морально-психологического, административного преследования оппонентов. Жертву всячески оскорбляют и унижают, провоцируют и запугивают. Центром организации прессинга, управления «процессом» являются, как правило, городская и районные администрации. Создаётся специально подобранная группа, которая, привлекая чиновников, их родственников, знакомых, работников правоохранительных органов, частных охранных предприятий, добровольных и полупрофессиональных осведомителей, начинают реализовать уже отработанные ранее сценарии морально-психологического насилия. В районах проживания, работы или учёбы объекта прессинга, в наиболее часто посещаемых им общественных местах: в магазинах, на рынках, поликлиниках, банках, почте, транспорте, домоуправлении, в лифте, в школе и институте и т.д. - во всех местах жертву ждут неожиданности и неприятности: внезапно возникающие очереди, провоцирующие вопросы, отвлекающие обращения, грубости. В банке, расчётном центре, на почте, куда обращается объект травли, вдруг зависает компьютер, кассиров или операторов внезапно отвлекают сослуживцы или начальство, и они вынуждены отлучаться. Он будет слишком часто «попадать» к неопытному работнику, который, осваивая новые функции, делает всё очень медленно и часто ошибается. На улице будут подходить незнакомые люди и задавать какие-либо назойливые вопросы. Во дворах, на тротуарах, перекрёстках к вам начинают как бы невзначай приближаться поджидавшие автомобили. Если вы идёте по улице, то в непосредственной близости, с расчётом на неожиданность будут проноситься велосипедисты.

Ставропольские власти, к примеру, используют для психологического давления не только такси, но и спецтранспорт: машины скорой помощи, полиции, аварийных служб и даже… катафалк. Машины с красными крестами, например, ежедневно (в течение последних десяти лет абсолютно точно), часами гоняются по всему городу за объектом травли. Для выполнения «спецзадания» ежедневно отвлекается от прямого назначения не одна, а несколько машин. В январе 2019 года Ставрополь был шокирован трагической новостью: у себя дома умерла 26-летняя учительница, которая не дождалась приезда «скорой». По свидетельству родственников, бригада медиков прибыла спустя более двух часов после вызова. Теперь мы знаем ещё одну причину ставших системными опозданий «скорой» на вызовы...

Не только машины «скорой», но и ДПС по несколько раз в день проезжают мимо вашего дома и включают сирены. Причём, делают это даже ночью, когда дороги совершенно пусты. Днём и ночью рядом с вашими окнами (а значит, и с чужими тоже) с небольшими перерывами раздаются звуки автомобильной сигнализации. Постоянно раздаются беспокоящие телефонные звонки, случается и бытовое вредительство. Чем меньше территория вашего обитания, тем легче организовать психологическое давление, тем сильнее его разрушающее воздействие. Для нанесения вреда инициаторы травли затрачивают немалые ресурсы: тратится впустую время, материальные и финансовые средства, отвлекается от исполнения прямых обязанностей в рабочее время значительное количество людей. И всё это делается по воле сидящих в руководящих креслах людей, представляющих опасность для граждан.

Применяются и другие способы психологического воздействия на человека. Например, распространение порочащей информации, слухов о профессиональной непригодности, моральной неустойчивости или психическом заболевании. Коллегам запрещают помогать, партнерам - сотрудничать, друзей, товарищей запугивают, привлекают к психологическому давлению соседей. Используют знакомых и незнакомых людей, которые постоянно и часто встречаются во дворе, на улице, стучатся в дверь вашей квартиры. Целенаправленно и методично разрушают семью, ссорят с родственниками. Человека склоняют к алкоголизму, наркомании, совершению неадекватных поступков и правонарушений.

Когда это длится годами, то организаторам моббинга требуется вовлекать в процесс всё новые и новые силы исполнителей. Чиновники-кукловоды рекрутируют сослуживцев объекта травли - кого-то принуждают силой, запугиванием, кто-то соглашается добровольно и даже с удовольствием. По свидетельству тех, кому довелось оказаться в роли жертвы, в первую очередь используют лиц, с которыми объект знаком лично или вынужден иметь частые контакты. Это соседи по дому, коллеги по работе, однокурсники, работники домоуправления и сотрудники магазинов, которые объект обычно посещает, знакомый продавец, врач, сантехник, работник газовой службы, дворник, водители транспортных средств. Вербуются и люди, с которыми объект не знаком. В качестве негласных сотрудников (агентов и доверенных лиц) вербуются мужчины, женщины, молодежь, пенсионеры. Для совершения мелких пакостей используют даже детей. Особенность общественной травли заключается в том, что она имеет скрытый характер, незаметный для окружающих: моббинг-действия осуществляются у всех на виду, однако «гнусную атаку» организаторов замечает только жертва. Если человек не осознаёт до конца происходящего, то он испытывает очень сильный, а главное, постоянный стресс, что ведёт к заболеваниям и даже к смерти.

А теперь представим, каково будет к испытывающему негласное насилие человеку отношение родственников, знакомых, товарищей по работе, если он попытается им рассказать, что с ним вытворяют местные власти и обслуживающие их интересы исполнители. Рассказы объекта прессинга о преследовании, его жалобы на тотальный контроль скорее всего вызовут у окружающих (возможно, и у родственников тоже) подозрение о его психическом заболевании. Особенность властного моббинга «по-ставропольски» заключается в том, что для совершения мелких пакостей привлекают детей и их родителей.

Региональная и муниципальная власть для организации мести своим оппонентам привлекает все имеющиеся в её распоряжении административные ресурсы, правоохранительные, следственные и надзорные органы, формирования МЧС, самые разные группы населения, в том числе работников здравоохранения, образовательных организаций, детей, учащуюся молодёжь. Осуществляемые по приказу власти моббинг-действия имеют не только аморальный, но и нередко противоправный характер: связаны с нарушением закона (привлечение к нанесению вреда здоровью, к психологическому насилию детей, их родителей), ограничением конституционных прав и свобод граждан.

В правовом государстве все равны перед законом, существует реальность закрепленных в Конституции прав и свобод личности. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22). Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 23). Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в них лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом или на основании судебного решения (ст. 25). Никто не может быть принуждён к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них; каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ст. 29). На страже названных прав и свобод должны стоять государство, гражданское общество, не только правозащитные организации, но и правоохранительные органы. Однако именно эти права и свободы ущемляются властью наиболее часто.

Например, в Докладе «О состоянии соблюдения прав и свобод граждан на территории Ставропольского края в 2017 году» Уполномоченного по правам человека в Ставропольском крае говорится о 3218 письменных и устных обращениях граждан, свидетельствующих о нарушениях их прав.

В правом государстве, как уже было сказано, все равны перед законом, поэтому всё прозрачно: работа и жизнь представителей власти у всех на виду. В небольшой Дании, например, каждый избиратель знает многие подробности об условиях жизни, о доходах и расходах своего избранника.

Однако в российской действительности существует другая – параллельная реальность, в которой далеко не всегда, особенно в регионах, созданы условия для реализации конституционных права граждан. Реальность, в которой именно власть и её органы становятся главными нарушителями права граждан, так как есть много способов обойти требования закона. Об этом всё чаще сообщают местные СМИ. Власть, отмечают сами граждане, плодит себе врагов среди абсолютно мирных граждан. Основной мотив – месть за критику. Приведу размещённые в газете «Открытая. Для всех и каждого» примеры протестного отношения граждан к местной власти.

«Алчные, бездарные чиновники, бессовестные, продажные правоохранители уже начинают доставать людей. Грабя народ, экономику и страну, чиновники и правоохранители уже не знают, куда девать деньги. Хранят то, что пока не вывезли за границу, в домах, подвалах, на чердаках» (А. Дотдаев, общественный деятель).

«Как можно жить в городе, где вседозволенность и безнравственность давно стали «законами» существования, где парализована вся вертикаль власти, где не выполняются совершенно очевидные и необходимые действия, связанные с государственным обеспечением жизнедеятельности и безопасности людей?!» (В. Головко, преподаватель). «Прокуратура и МВД покрывают мошенников» (В. Молчанов, помощник Уполномоченного по правам человека Ставропольского края).

«Местные чиновники незаконным бездействием, а порою и явно незаконными действиями дискредитируют государственную власть, разрушают государственные основы, формируют взрывные отношения в обществе… Прокурорские работники на Ставрополье, в частности городской прокуратуры, категорически устранились (за исключением отдельных лиц) от выполнения своей основной функции - надзора за соблюдением законности, отчего криминальная напряжённость в краевом центре не спадает, а недоверие граждан к власти нарастает» (В. Панков, адвокат).

«Эти «руководители» совершенно не способны заниматься реальными делами на общее благо. А вот вставлять палки в колеса у них получается виртуозно, даже, я бы сказал, изящно. Для того, видно, и «специалистов» они подбирают себе специфических, образованностью и умом не отличающихся (это лишнее), зато напакостить готовых всегда и с размахом» (А. Черниговский, фермер).

«Нам бы ещё умных чиновников. Обалдевающие от вседозволенности чиновники продолжают роскошествовать за бюджетный счёт» (М. Антонов, журналист).

Главные причины административного террора – боязнь утраты властных полномочий, страсть к наживе, месть. В соответствии с российским законодательством к экстремистской деятельности (экстремизму) относятся нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина. Это связано, например, с вмешательством в частную жизнь граждан: использование технических средств для прослушивания, чтения переписки. Нет никакой гарантии, что содержимое личного компьютера, частная электронная почта не контролируются. В настоящее время заинтересованные частные лица могут сделать заказ на снятие информации, организацию наблюдения за кем-либо работникам правоохранительных органов в обход санкции прокурора или решения судьи, а также коммерческим юридическим фирмам, охранным предприятиям. Граждан, высказывания которых не одобряются властью, будут наблюдать и слушать дома, в рабочем кабинете, в машине, общественном месте и даже на улице (Фалалеев М. Вас плохо слышно // Российская газета – Неделя, №232. 12.11.2016 г.).

Тотальному контролю, слежке подвергаются в первую очередь те, в ком власть видит угрозу своим интересам, далеко не всегда совпадающим с интересами граждан, кто может помешать конвертации административных возможностей в личное благополучие, а тем более те, кто является конкурентом, претендует на присвоенное ими право пользоваться благами. Преследуют госслужащие и тех, кто не согласен с осуществляемой местной властью региональной политикой, кто открыто выражает сомнения в эффективности применяемых методах и средствах управления, в расходовании бюджетных средств, в соответствии чиновников занимаемым должностям.

Лучший способ защиты, как известно, - нападение. Местная элита, повязанная круговой порукой, начинает мстить своим оппонентам, мстить системно, методически отработанно, в течение и пяти, и десяти, и более, если потребуется, лет. Мстят даже их малолетним детям – эти факты общеизвестны (Кулешов А. Мафиозный спрут Ставрополья начал уже охоту на детей. Шок! // Газета «Открытая», №48. 03.12. 2018 г.).

Вот почему в свете предстоящих выборов губернатора на Ставрополье особенно важно ставить вопросы о персональной ответственности тех, кто причастен к назначению на важные должности опасных для граждан людей.

Ещё одна причина возникновения властного моббинга является обособление административной элиты от проживающего в регионе населения.

Социальная категоризация выражается в осознанном стремлении региональной элиты разделять граждан на категории – «мы - они», «свой – чужой». «Мы» - все те, кто обладает властными ресурсами, их окружение, формируемое на основе клановых признаков, те, кто обслуживает интересы правящей элиты. «Они» - это не только не относящиеся к элите труженики, но и представители оппозиционных политических партий, гражданского общества, предприниматели, научная интеллигенция, деятели культуры. «Свои» - это те, кто распоряжается властными ресурсами (административными, экономическими, финансовыми), кто демонстрирует личную преданность, лояльность, связан круговой порукой, кто имеет преференции в пользовании благами. «Чужие» критикуют власть, выражают недовольство, задают неудобные вопросы, имеют собственные суждения об эффективности региональной политики, открыто выражают своё несогласие.

А что делать тем, против кого властью осуществляется насилие? Разумеется, им придётся испытывать негативные переживания: моббинг, продолжающийся в течение долгого времени, ставит жертву в положение, в котором трудно защищаться. Человеку, ставшему объектом преследования, чтобы не быть побеждённым, важно уметь отстаивать свои гражданские и человеческие права, честь, достоинство, свободу личности.

В настоящее время, при наличии свободного доступа к многообразию средств массовой коммуникации сопротивление становится возможным. Более того, оно может быть эффективным, если обеспечено значительным морально-психологическим и интеллектуальным потенциалом, не позволяя организаторам террора добиваться намеченных целей.

А теперь рекомендации для тех, кто подвергается властному моббингу:

сохраняйте уверенность в себе, используйте любую возможность для критики, обличения организаторов травли (СМИ, социальные сети);

помните, что уровень умственного развития участников «гнусной атаки» далеко не самый высокий, используемые ими провокационные сценарии, приёмы однообразны и примитивны, легко просчитываются, поэтому всегда найдутся возможности для демонстрации презрения и осмеяния, и тогда вы, а не они, будете хозяином положения;

бессмысленно вступать в борьбу с рядовыми исполнителями. Их следует игнорировать: надо научиться уклоняться от совершаемых ими провокаций. Всё внимание, силы и время для критики и обличения следует сосредоточить на заказчиках и их ближайшем окружении. Честные люди во власти не станут опускаться до уровня мести. Этим занимаются исключительно чиновники, депутаты, правоохранители с пониженной морально-правовой ответственностью (у кого, как говорится, рыльце в пуху);

попытайтесь создать портфолио наиболее «значимых» дел ваших заказчиков (факты, свидетельствующие о несоответствии доходов и расходов, можно брать из СМИ, Интернета, других легальных источников);

когда материала наберётся достаточно, предложите собранное досье для ознакомления независимым общественным организациям, осуществляющим гражданский контроль;

распространяйте собранную информацию по всем имеющимся каналам и адресам.

Ваше терпенье, старательность могут увенчаться успехом. Многие наши сограждане всё чаще выступают с разоблачением организаторов властного моббинга. Спокойствие и выдержка, уверенность в себе помогут вам сохранить чувство собственного достоинства, сделают вас непобедимым.

Следует учитывать, что организаторам травли приходится нести немалые затраты для осуществления моббинг-действий в течение продолжительного времени: у них также возникают стрессовые состояния в процессе агрессии, им приходится расходовать и время, и силы, материальные и финансовые средства. И всё же не следует приуменьшать возможности людей, наделённых властью и объединенных в группы.

В российском законодательстве граждане не защищены от морально-психологической травли, более того, термин «моббинг» (или его какой-либо эквивалент) вовсе отсутствует. Поэтому есть большая потребность в том, чтобы социально-административный моббинг, использующий властные полномочия в качестве инструмента насилия над гражданами, был юридически квалифицирован в качестве формы проявления терроризма, обладающей высокой степенью общественной опасности.

Следует принять адекватные меры противодействия морально-психологическому насилию. Например, внести поправки в УК РФ: включить в главу 24 «Преступления против общественной безопасности» определение социально-административного моббинга как формы террора, а также дополнить ст. 205 записью об установлении уголовной ответственности за организацию моббинга должностными лицами.

Таким образом, высокая степень опасности социально-административного моббинга требует вмешательства государства, разработки мер правовой защиты граждан от «зловредной враждебности» тех, о ком в народе говорят: «Не дай, Боже, из холопа пана!». Если бы наши «слуги народа» были умнее, возможно, смогли бы понять, что вред от репутационных потерь, возникающих в результате разоблачений их деяний в СМИ, троллинга в Интернете, гораздо больше удовольствия, получаемого ими от достижения гнусных целей властного моббинга. Впрочем, положительную репутацию прежде надо иметь. Когда её не было и нет, то и беспокоиться не о чем.

В заключение несколько слов о южных особенностях национального менталитета. О том, как куражатся представители региональных властей по всей необъятной нашей матушке-России – «от Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей», мы узнаём ежедневно из нашей прессы. Однако такого упёртого «креатива», как у представителей ставропольского истеблишмента, лично мне встречать не приходилось. Остаётся лишь сказать: «Бедный Ставрополь. Сколько времени и сил потребуется для очищения тебя от гнуса и прочей грязи…» Беда Ставрополя не в том, что «понаехали», как часто говорят. Проблема в том, что «поуехали»! Десятилетиями из региона уезжают умные, талантливые, образованные. В итоге уже невозможно найти достойных профессионалов для назначения на ответственные посты. Приведу пример. Четыре месяца оставалась вакантной должность краевого омбудсмена. Региональная власть предлагала на должность «своего», а в аппарате федерального уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой в соответствии с законом требовали кандидата, обладающего безупречной репутацией, имеющего познания в области прав и свобод человека и гражданина, опыт их защиты. Предъявление по существу взаимоисключающих требований привело к тому, что на Ставрополье процедура назначения уполномоченного по правам человека оказалась очень трудной и долгой.

Только в самом страшном сне местному начальству может присниться, что во власть начнут приходить профессионалы, честные и порядочные. Ведь они сдадут всю когорту нечистых хлопцев и дивчин, удобно устроившихся в руководящих креслах. А «свой» - это тот, кто знает о злоупотреблениях, но молчит, повязанный круговой порукой. В такой ситуации нельзя не прислушаться к оценкам федеральных СМИ: «Ставропольский край превратился в рассадник коррупции, а во власть проник явный криминал. Неудивительно, что в таких условиях Ставропольский край, по оценкам Генеральной прокуратуры, оказался лидером среди регионов СКФО по количеству преступлений» (Семён Нечаев, Compromat.ru).

В качестве подтверждения приведу заголовки из газет и новостных лент Интернета: «Бывший замначальника полиции города Ставрополя оказывал поддержку банде со стороны правоохранительной системы»; На Ставрополье затягивается расследование уголовных дел против банды бывшего полицейского»; «Фигурантом уголовного дела стал экс-начальник управления капитального строительства горадминистрации Невинномыска»; «Депутат обвиняется в совершении мошенничества в особо крупном размере»; «Экс-начальник райотдела полиции на Ставрополье получил срок за «крышу»; «Петровском районе Ставропольского края перед судом по обвинению в мошенничестве предстанет депутат Совета депутатов Турксадского сельсовета Левокумского района. Экс-зампред правительства Ставрополья объявлен в международный розыск»; «Арестован министр образования Ставропольского края Лямин»; «Ставропольский муниципальный чиновник получил 7 лет колонии за взятку»; «На Ставрополье затягивается расследование уголовных дел против банды бывшего полицейского»; «Ставрополье лидирует в России по количеству налоговых и «отмывочных» преступлений»; «Послушайте, да это же банда! В краевом центре при непосредственном участии чиновников мэрии орудует криминальная группировка по отъёму земельных участков под строительство коммерческого жилья»; «Отнять бизнес на Ставрополье очень просто, если у рейдера в обслуге чины из госорганов»; «В отношении вице-премьера краевого правительства возбуждено уголовное дело»; «На Ставрополье орудует банда, руководят которой бывший полицейский и сын высокопоставленного чиновника»; «В Кисловодске банкротят компанию, уличённую в связях с мэрией»; «Погоны - только для вида. А на деле – мафия!»; «Нельзя братков пускать во власть!»; «Депутат обвиняется в совершении мошенничества в особо крупном размере»; «На Ставрополье полицейские украли зерно на 18 млн. руб.»; «Благоустройство в Ставрополе выглядит так, словно им занимается похоронное бюро»; «Ставрополье лидирует по уровню преступности в Северо-Кавказском округе».

«То, что сегодня творится в крае, - предательство властей», - заявляет бывший депутат краевого законодательного собрания А. Разин. В Ставропольском крае в 2018 году открылось всего 1592 предприятия, а прекратили свою деятельность более 5450 компаний. Так на Ставрополье уничтожается средний класс, являющийся становым хребтом государства. Благодаря среднему классу сохраняется социальная и политическая стабильность. Сокращение среднего класса повышает угрозу социальных потрясений. Вот почему власть на Ставрополье, уничтожающая средний класс, – это раковая опухоль, угрожающая жизни страны: метастазы распространились уже до Москвы.

Ставропольские стяжатели совершенно не боятся неотвратимости наказания со стороны надзорных, судебных, правоохранительных органов. Посетившая в начале июля Ставрополь глава Совета Федерации В.И. Матвиенко положительно оценила работу городской администрации. Оценила настолько высоко, что, по её словам, «не нашла, к чему придраться». Как писал поэт: «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!». И что же теперь делать возмущённым гражданам? Остаётся лишь одно: верить, вопреки Священному писанию, в чудесное превращение козлищ в агнцев.

Государство может развиваться, когда между властью и обществом существует доверие, взаимодействие, а не конфронтация. Для установления такого доверия и взаимодействия необходимо очистить все ветви власти от одиозных личностей, пробудить у государственных служащих инстинкт самосохранения. Восстановление инстинкта самосохранения у шкидливых хлопцев и дивчин возможно лишь в том случае, когда угроза неотвратимости возмездия будет исходить от законопослушных граждан, которых местная власть превратила в своих врагов.


Комментариев пока нет