Есть мнение Статьи Военные политологи Доклады

Религиозный вектор внешней политики Исламской Республики Иран: в поисках баланса

01 января 2018


Иранская революция 1979 года, приведшая к падению монархии и провозглашению исламской республики стала одним из ответов находящегося в постоянных поисках своего пути традиционного мусульманского общества. Предшествовавшие революции события в виде реформ, искоренение остатков феодализма, создание работоспособных рыночных механизмов для стимулирования торговли, роста производства внутри страны не только удивляли мир, но и создавали объективную историческую почву для рывка вперед, усиливая недовольство консервативной части населения и её лидеров. Как показало время – порог «чувствительности» иранцев к навязанной американизации оказался преодоленным и уже в 70-е годы страну охватил кризис.

Смена политических элит и установление теократического авторитарного режима стала, в определенном смысле, традиционалистским шагом вперед, но в то же время, с точки зрения стремления к прогрессу, двумя шагами назад. Такое положение отражало общемировые тенденции развития национальных государств, с преимущественно мусульманским населением. Ключевым конституционным принципом, обеспечивающим максимальную легитимность власти духовенства и политического истеблишмента, стал «велаяте факих», на основании которого высшим государственным лицом предстает рахбар лидер. Рахбар осуществляет руководство делами мусульман и имамата, однако совокупный набор его обязанностей и прав позволяет фактически приравнять его к полновластному правителю. Теория факих основана на трех принципах:

1) Полное подчинение государственных национальных и общественных структур исламским законам.

2) Руководство осуществляется факихом, который является фундаментом трех ветвей власти.

3) Священный долг каждого мусульманина – бороться за установление исламского правления и его защита.

Установление исламской государственности скорее воспринималось как поиск новой, не противоречащей нормам шариата формы социально-экономического взаимодействия. Мечта о построении и воплощении в жизнь утопической модели идеального шиитского государства, постепенно становилась самоцелью теократии, что позволило сделать из неё фундамент для укрепления своих региональных позиций, подпитываемых своевременными внешнеполитическими концепциями. Сама форма правления в Исламской Республике Иран синтезирует в себе несколько начал. Она ставит задачу преодоления системного кризиса современных мировых процессов за счет приведения в порядок культурного наследия, сохранение и приумножение исламских традиций, достижения целей многоуровневой модернизации своими силами. При этом после тридцати восьми лет послереволюционного развития иранские политические круги воспринимают модернизацию как форму перехода от традиционного общества к современному, что неоспоримо совпадает с общепринятыми понятиями. Однако, отталкиваясь от сложившегося мощного цивилизационного фактора, Иран совместно или порознь с другими исламскими республиками предлагает нам свою трактовку современного человека, его путь, цели и их соотношения вместе с религиозным нарративом. Стало очевидно, что для решения такой, трудно-подъемной задачи, важно воплощать в жизнь комплекс мер, формирующих естественную среду как внутри мусульманского общества, так и во внешних отношениях, сохраняющих баланс религиозной, экономической и военно-политической управленческой практики.

Исламская революция в Иране впитала в себя всё самое лучшее от таких реформаторов и мыслителей как Сайида Джамалиддин Асадабади, Мухаммада Абдух, Рашида Реза, Али Шариати, Мортаза Мотаххари и в особенности Имама Хомейни.

Нет ничего удивительного, что в период кризиса халифата как института исламской государственности, который стал набирать популярность уже в эпоху активной глобализации ХХI века, были заданы новые каноны в исламском управлении среди шиитских улемов. Одним из последствий экспансионистской политики государств постколониальной эпохи стало укрепление единства большинства мусульманских улемов. Поэтому исламские реформаторы до сих пор пытаются воплотить кажущуюся утопичной идею «исламского единства».

Согласно положению статьи №151 Основного Закона, внешняя политика основывается на «отказе от любого стремления к господству и его принятию, на сохранении всесторонней независимости, территориальной целостности страны», защите прав мусульман против диктата власти на основе принципов мирного взаимодействия с невраждебными странами. Принцип статьи №153 гласит, что соглашение с иностранцами, которое может стать поводом их господства над экономическими, культурными, ценностными и другими ресурсами страны, запрещено. В Статьях 153 и 43 в области экономических отношений подчеркивается необходимость предотвратить иностранное экономическое господство и акцентировать внимание на развитии экономики самой страны. В Статье 53 дается интерпретация военного господство внешних проявлений в национальной армии, что запрещено. Также важно отметить запрет дислокации любых иностранных военных баз в стране, даже если бы они использовались в мирных целях. Имам Хомейни неоднократно подчеркивал, что защита территории страны представляет собой вопрос, в котором нет видимого предела, а защиту родины он рассматривал непререкаемым обязательством.

Согласно статьи 11 Основного закона, все мусульмане считаются одним народом (уммой) и государство имеет прямое обязательство строить свою политику на основе коалиции и союза с мусульманами, проявлять волю для достижения политического, экономического и культурного единства исламского мира. Имам Хомейни, в целом, использовал слово угнетенных - 133 раза, высокомерие — 969 раз, высокомерных — 13, и 557 — слово колониализм, что указывает на глобальный масштаб революции и ее внешних целей. Он также говорил, что Исамский Иран будет считать своим другом, каждую страну и организацию, которая наносит удар по США.

Внешняя политика Исламской Республики Иран

Внешняя политика Ирана представляет собой синтез теологической доктрины (теория Имама Хомейни), на корректировку которой влияет позиция новых духовных лидеров страны и реальной действительности жизни мирового сообщества (прагматизм). Важно то, что Иран будет вечно идти по пути возрождения «правильного» ислама в мире и к единству мусульман. Такая цель никогда не заменит национальные интересы, которые являются основным направляющим стержнем внешней политики страны. Если в первые десять лет отсутствует объективная потребность в формировании своей собственной зоны влияния и вся работа ведется в русле укрепления и охраны итогов исламской революции, то сегодня мы можем наблюдать два противоположным, взаимоисключающих фактора. С одной стороны, исламский Иран стал крупной региональной державой, играющей ключевую роль в урегулировании ряда проблем в «поясе безопасности» и формирующий политическую повестку дня на Ближнем востоке. С другой – постоянно растущая демонстрация силы и отдаление от ряда мусульманских государств, в качестве бойкота их внешнего курса все больше заставляет говорить нас об отходе базовых концепций в традиционном их понимании. В культурной повестке дня продолжают звучать принципы, заимствованные из закона «Сияр» (так называемое, международное исламское право). Например, предпочтение исламского единства - национализму, в качестве идеи этнополитической мобилизации населения против «внешнего врага»; перманентная поддержка экспорта исламской революции; доктрина активных действий в государствах третьего мира (то, что на волне цифровизации будет обозначено Джозефом Наем, как «мягкая сила» и принято в арсенал социальных и культурных средств не только Запада, но и исламского Востока); признание иерархической перегруппировки стран и бойкотирование или делегитимизация отдельных международных норм права (к ним относятся и устоявшиеся в рамках западноевропейской общественной мысли гуманизма подходы к определению прав человека, его свобод и.т.д).

Обобщая нормативный аспект внешней политики, отчетливо проявляется стремление Исламской Республики Иран к реализации своих целей с использованием и поддержкой основных правовых норм, устава ООН, резолюций Совета Безопасности, конвенций и многосторонних союзных договоров. Нельзя забывать, что создание исламского государства в Иране является результатом долгосрочного негосударственного функционирования шариата, поэтому международное сообщество и международное право, влияя на формирование внешней политики государства, одновременно не могут абстрагироваться и от воздействия исламского государства на международное сообщество.

Глобализация и ислам в Иране

Глобализационные процессы, которые имеют объективный и закономерный характер развития общества в определенной период исторического времени стали главным определяющим звеном мирового развития во всех мыслимых общественно-политических и культурно-экономических сферах. Не обошли они стороной и исламский мир, предав новое измерение внешней политики Ирана, органично связав утвержденные универсалистские основания исламизации с современным свежим прочтением иерархии мировой системы безопасности и баланса. При этом в качестве руководящих начал все еще остается создание «мировой исламской общины - уммы», закрепленное в статье 11 конституции страны. Эта задача, имеющая долговременный характер немыслима без решений ключевых внешнеполитических проблем, с которыми приходится иметь дело шиитскому Ирану. В упрощенной формуле, они сводятся к политическому, экономическому и военному объединению стратегических государств Ближнего и Среднего Востока и Северной Африки по иранскому образцу.

Внешняя политика исламского Ирана, за годы последовавшие революции, прошла через несколько эволюционных этапов, которые совмещали в себе управленческую волю, сохранение завоеванных ценностей ислама, общемировые практики и глобальные тренды. Разделяя и дополняя точку зрения иранского профессора Шахида Бехтеши Сарекалама их можно разделить на: полуреалистичный подход защиты устремлений и удержание революции 1979-1982 год, прогрессивный идеализм защиты устремлений 1982-1990-й год, либерально-религиозный идеализм экономики устремлений до 1998 года, религиозно-политический ренессанс 1998 – 2006. В эпоху президентства Ахмадинеджада можно говорить о пересмотре внешнеполитических приоритетов в пользу реалистичного подхода к балансу интересов, акцентирование внимания в пользу военно-политического накапливания сил для формирования оптимальной модели лидерства. С 2013 года уже при Хасане Рухани происходит переориентация на политику наступательного реализма, что видно по той роли, которую играет Иран среди региональных держав в сложившемся кризисе международной системы безопасности.

Систематизируя обозначенные этапы, целесообразно выделить тактические (краткосрочные) и стратегические цели внешней политики.

К первому уровню стратегических целей относится превращение Исламской Республики Иран в глобальный центр силы с укреплением доктринальной компоненты отношений между союзниками.

Ко второму уровню относится достижение военно-политического и военно-экономического регионального лидерства. На этом уровне, предполагается сохранение статуса лидера движения неприсоединения. На авансцену выходят, прежде всего, решение территориальных проблем с соседними государствами, ярко выраженное культурное подчинение слабых государств, таких как Сирия, Ирак, Азербайджан, гарантия прав шиитского меньшинства в странах с повышенной иранофобией (Катар, ОАЭ, Саудовская Аравия, Йемен); ослабление государства Израиль и самое важное – экономический ренессанс, вызванный отходом от тоухидной экономики Аболхасана Банисадра, либерализацией в 1990-годы и борьбой с нефтяной зависимостью и международной изоляцией, в которой оказалась страна после активизации ядерной программы.

К третьему уровню стратегических целей относятся вопросы сохранения внутрииранской стабильности исламской революции, повышения уровня жизни по сравнению с другими арабскими государствами, создание развитой промышленности и строительство мощных вооруженных сил.

Эволюция стратегических целей проявляется в политических интерпретациях и новых подходах к учению имама Хомейни (неошиизма) с учетом реального расклада сил в стране. Сегодня, примером позитивного сдвига стала переориентация приоритетов в пользу более мирных способах их реализации. Это неминуемо ведет к задействованию каналов внешнего положительного информационного воздействия и культурная дипломатия.

Как известно, стратегия немыслима без тактики. Учитывая сложившиеся нестабильное международное положение, Иран поэтапно решал ряд тактических задач, многие из которых по состоянию на грядущий 2018 год если не утрачивают своей актуальности, то остаются в рамках второстепенных. Среди них можно выявить следующие:

- Частично сохранившиеся, «точечные» санкции в отношении Исламской Республики со стороны ЕС и США из-за испытаний ракетных систем и тайным приобретением вооружений оказывает существенное негативное воздействие на экономическое развитие страны, которая фактических ушла от интеграции ислама в макроэкономические процессы. Накопленных инвестиций недостаточно для совершения технологического рывка, а внутренние проблемы нельзя решить без серьезного дефицита бюджета.

- Позиция духовного руководства страны по защите истинных исламских ценностей толкает элиты на неоптимальное соотношение в финансировании вооруженных сил и военно-технических испытаний. Бесперебойное поступление средств от продажи нефтяных ресурсов в Центр по инновации и технического сотрудничества при администрации президента Республики распределяются между предприятиями военного назначения для тайной скупки у государств-партнеров оборудования, материалов и технологий, все еще остающихся под влияние санкций. Были завершены работы над баллистическими ракитами средней дальности «Шахаб-3», «Седжиль», которые способны уверенно поражать военные базы Соединенных Штатов Америки в странах Персидского залива и стратегические объекты на территории Израиля. Проходят финальную стадию разработки ракеты Шахаб-4, предназначенные для поражения целей, находящихся и на дальних рубежах, в том числе в государствах-членах Североатлантического Альянса.

В результате такого дисбаланса в разработках, имеются потери гражданского сектора, что идет в разрез с идеями исламского общества достатка.

- Несмотря на договоренности между группой шести (Россия, Германия, США, Великобритания, Франция, Китай) в 2015 году по Иранской ядерной программе, заморозку последним испытаний и сокращения мирного обогащения урана, по меньшей мере, на 10 лет, поставив их под контроль Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), все еще остаются серьезные проблемы. Во-первых, они связаны с попыткой ревизии договора со стороны США, в условиях смены внешнеполитического курса президента Дональда Трампа. Во-вторых, создание ядерного оружия за десятилетний период превратилось в настоящую национальную идею,- политическую надстройку, дополняющую принципы исламской революции. С другой стороны, она противоречила заявленной позиции по развитию фундаментального диалога, привязанного со стремлением к справедливости и ее распространения на международной арене. Идея распространения справедливости, по мысли правящих кругов, считается возвращением к одной из базовой ценностей революции и трактовок Имама Хомейни.

- В результате событий, названных в отечественной политологии «арабской весной», резко осложнились отношения с Турцией, Саудовской Аравией, Израилем. Традиционные противники в регионе, после начала гражданской войны в Сирии и появлению террористической организации Исламского Государства Ирака и Леванта заняли принципиальные, противоположные позиции, параллельно скапливая вооруженные сил у границ. Парадоксально, но и Иран и Турция и Саудовская Аравия активно поддерживают воюющие друг с другом группировки, всячески поощряя провокации и саботаж в приграничных зонах суннитских и шиитского государств, тем самым усиливая и без того безнадежный кризис на Ближнем востоке. В таких обстоятельствах добиться частичной лояльности и даже временной стабилизации отношений между конкурентами будет крайне сложно.

- Проблема финансовой устойчивости оказывает деструктивное воздействие на интеграцию Ирана, как на международном уровне, так и в региональную инвестиционно-банковскую систему. Несмотря на социальную ориентацию внутренней политики, особые проблемы возникают в сохранении и поддержании исламского капитализма. Созданные в годы революции исламские фонды и вакфы теряют свою популярность. Продолжающаяся либерализация «сверху» способствуют исчезновению мавкуфун алейхов. Кроме того, высокий уровень участия государства в экономике все еще не является показателем эффективности. В Иране до сих пор остро стоит проблема строительства доступного жилья для молодых людей и выдача его под низкие проценты.

Обозначив тактические и стратегические направления внешней политики Исламской Республики, отдельно следует отметить роль «мягкой силы» в распространении ценностей революции. В 1981 году для продвижения культурных и религиозных идей исламской революции среди государств мусульманской периферии была создана организация исламской пропаганды. Основная задача – с помощью «ручки и бумаги» экспортировать культуру исламской революции, издавать книги за рубежом. С подобной целью была создана типография Аттавхид, имеющая и альтернативное название « исламская мысль и культура». Типография подчеркивала целостное и неустанное единство ислама и Бога, а также всех мусульман. Активно действует и международная исламская школа (некогда созданная выдающимся ученым Кума Аятолла Ходджатом). В ней училось большое количество выходцев из африканских и азиатских стран, представляющих наследие всех пяти мазхабов шиизма и суннизма.

В 1987 году, предчувствуя перемены, было основано Министерство культуры и исламской ориентации Ирана, которое отвечает за выработку государственной политики (в том числе и внешней) и нормативно-правовое регулирование в сфере культуры, искусства, кинематографии и средств массовой информации. Апеллируя аргументами развивающейся системы западноевропейских Фондов, при Министерстве были созданы Фонды Мысли, Фараби и другие. Среди их деятельности – распространение исламской шиитской литературы и пропаганда мусульманских ценностей в более чем 150- странах на ста языках, мониторинг культурных преобразований в западных государствах (в том числе отслеживание «свежих» направлений философской мысли и её цензура – неогуманизм, глобализм, альтерглобализм, неолиберализм, неомарксизм, экологические теории, общественный нигилизм, теории риска и.т.д.). По состоянию на 2017 год, фонды как инструменты в арсенале политической группировки Ирана являются действенными проводниками гибкой дипломатии. Многие государственно-частные организации сотрудничают с посольствами, пополняя и «вербуя» кадровый резерв, создавая почву для будущих ученых и управленцев. В тоже время светские учреждения, например, кассово-культурные ассоциации писателей, кинематографистов, неисламские университеты, независимые микроиздательства привлекают внимание государственных лиц к языковому и историческому фактору во внешней политике, его важности в деле баланса «ислама и прагматизма». Особенно это коррелирует с местом персидского языка в центральной Азии и на территории Кавказа, роли иранской культуры в истории Индийского субконтинента.

В контексте неравномерно проходящих глобализационных процессов Исламская Республика Ирана заметно меняет своё внешнеполитическое позиционирование, не отказываясь от внутриисламских установок. Шиитское течение ислама остается консервативным фундаментом системы, переродившейся заново в результате революции ХХ века. Обращаясь к истории взаимодействия с национальными государствами можно легко заметить стандартные ошибки политического центра – неэффективность внешнеполитического курса в условиях отказа признавать международную действительность; перегруженность органами и структурами, влияющими на принятие ответственных решений; низкая оперативность, неповоротливость теократического авторитаризма, асинхронная модель поведения политической элиты (что было ярко выражено в период Ирано-Иракской войны, форсирования ядерной программы и.т.д). Кроме того, господствовавший долгое время идеалистический подход во внешней политике искусственно усиливал глубинные противоречия с западным миром и арабским востоком, политические лидеры имели волю, но не отдавали себе отчет о реалий сложившейся мировой системы отношений – ряд принятых решений несоответствовал целям и задачам национальных интересов. ИРИ столкнулась с проблемой стороннего анализа и оценки происходящих экономических, социально-политических и религиозных трансформаций.

Лишь в последние несколько лет заметны шаги, проделанные руководством для укрепления доверия со стороны других государств, отказа от проведения политики изоляции Ирана от внешнего мира и умеренного финансирования радикальных группировок (например, Хезболлы), с акцентом на стратегическое партнерство с крупными игроками, в том числе Российской Федерацией.

Вновь говоря о макроэкономической модели, то итогами стал резкий поворот от идеи о специфической исламской экономической модели как альтернативе глобализации, в пользу тенденций мирового развития, либерализации торговли и ориентации на внешне рынки экзотических государств. Использование свежих инструментов экономического регулирования в противовес специфическим исламским теоретическим наработкам оказалось более эффективным для интересов современной уммы, нежели прямое им противопоставление: заметно различаются идеологические и религиозные обоснования изменений экономической политики. Последние десять лет истории ИРИ продемонстрировал недооцененную способность исламского правления использовать любые возможности: национальные традиций, культурную мобилизацию, научные знания и технологии для ускорения экономического развития. При этом главный акцент в интеграции двух политик – внешней и внутренней в социально-экономической области стал делаться на достижении многогранной справедливости.

Список литературы.

1) «Summery of the Presentations during the seminar on “A Nuclear Iran”, Jerusalem, May- June, 2, 2005. The James Shasha Institute for International Seminars of the Hebrew University of Jerusalem», pаge. 3

2) James Phillips «The Dangerous Regional Implications of the Iran Nuclear Agreement» The Heritage Foundation. URL: http://www.heritage.org/research/reports/2016/05/the-dangerous-regionalimplications-of-the-iran-nuclear-agreement (Дата обращения 18.12.2017)

3) Krasnov, K.G., Yurtaev, V.I. (2016). The foreign policy of Iran in the Middle East and the American strategy of “system containment”. Vestnik RUDN. International Relations, 16 (4), pp. 616—627

4) Ministry of culture and Islamic Guidance. URL: https://www.farhang.gov.ir/en/profileofministry/responsibilities (Дата обращения 19.12.2017)

5) Nye J. S. Soft Power: The Means to Success in World Politics. — Public Affairs, 2004. — 191 p.

6) The Weekly Standart, The Institute for the study of war — Iran’s proxy war against USA and the Iraqi government. URL: http://www.understandingwar.org/sites/default/files/reports/IraqReport06.pdf (Дата обращения 20.12.2017)

7) Бафоев Ф.М. Пояса безопасности в мировой политике: специфика, проблемы, перспективы. Журнал Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук N 1 за Декабрь 2017 года.

8) Внешняя политика Ирана: концепция мировой революции. URL: http://islamreview.ru/politics/vnesnaa-politika-irana-koncepcia-mirovoj-revolucii/ (Дата обращения 18.12.2017)

9) Гасеми Х. М. Политические и культурные условия внешней политики исламской республики Иран // Молодой ученый. — 2013. — №4. — С. 424-429. — URL https://moluch.ru/archive/51/6352/ (Дата обращения 20.12.2017).

10) Дунаева Е. В. Развитие политического процесса в Иране. С. 35—42.

11) Иран в современном мире. Российский институт стратегических исследований. М., 2003. С. 211

12) Иран: ислам и власть. — М., Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2001. — 280// Мехди Санаи. Политическая мысль в исламском обществе

13) Иран: ислам и власть. — М., Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2001. — 280// B. Б. Кляшторина. Происхождение и трансформация лозунга иранской революции «на шарги, на гарби — эслами» (к проблеме национальной идентификации)

14) Иран: ислам и власть. — М., Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2001. — 280// Н. М. Мамедова. Исламское государство: соотношение государственных и идеологических приоритетов

15) ИРАН: история и современность / Под ред. Л.М. Кулагиной, Н.М. Мамедовой; Сост. И.Е. Федорова, Л.М. Раванди-Фадаи. — М.: ИВ РАН; Центр стратегической конъюнктуры, 2014. — 316 с. // Федорова И.Е. Некоторые направления внешней политики ИРИ в 2013–2014 годах. С. 215

16) ИРАН: история и современность / Под ред. Л.М. Кулагиной, Н.М. Мамедовой; Сост. И.Е. Федорова, Л.М. Раванди-Фадаи. — М.: ИВ РАН; Центр стратегической конъюнктуры, 2014. — 316 с. // Иваненко В.И. Иран в новой внешнеполитической ситуации с. 226

17) ИРАН: история и современность / Под ред. Л.М. Кулагиной, Н.М. Мамедовой; Сост. И.Е. Федорова, Л.М. Раванди-Фадаи. — М.: ИВ РАН; Центр стратегической конъюнктуры, 2014. — 316 с. // Юртаев В.И. Иран: проблема выбора модели дипломатии.c 237

18) ИРАН: история и современность / Под ред. Л.М. Кулагиной, Н.М. Мамедовой; Сост. И.Е. Федорова, Л.М. Раванди-Фадаи. — М.: ИВ РАН; Центр стратегической конъюнктуры, 2014. — 316 с. // Мамедова Н.М. Экономическая политика правительства Хасана Роухани

19) Исламизация финансового сектора: опыт Ирана URL: http://www.idmedina.ru/books/history_culture/minaret/9/bekin.htm (Дата обращения 16.12.2017)

20) ИСЛАМСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ИРАНЕ: ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДУЩЕЕ-Сборник статей, М., Институт Востоковедения РАН, 1999, - 214 с. Мехди Санаи. Исламская революция, международное право и диалог цивилизаций.

21) Князев А. Региональная стратегия Ирана в Центральной Азии – эволюция и приоритеты 11.07.2011. URL: http://www.csef.ru/index.php/ru/politicai-geopolitica/project/484-iran-yesterday-today-andtomorrow/1-stati/1663-irans-regional-strategy-in-central-asia-the-evolution-and-priorities (Дата обращения 20.12.2017)

22) Л. Эспозинио Джон. Исламская революция Ирана и ее мировое отражение. Пер.Мухсина Мудир Шаначи. Центр изучения ислама и Ирана. – Тегеран: Баз, 3-ое изд., 2009. – С. 64,65.

23) Муртаза Мутаххари. Иран и ислам: история взаимоотношений. — Пер. с перс., примеч. М. Махшулова. — СПб.: «Петербургское Востоковедение», 2008. — 480 с.

24) Н.М.Мамедова. «Сравнительный анализ экономического потенциала Исламских стран и Ирана 160 с. и Н.А.Кожанов «Иран – членство в ВТО и регулирование импорта сельхозпродукции. Сборник статей – «Ближний Восток и современность, 37 выпуск, М 2008, стр 404.

25) Опыт экономического развития Ирана в условиях исламского управления. URL: http://www.iran.ru/news/analytics/74431/Opyt_ekonomicheskogo_razvitiya_Irana_v_usloviyah_islamskogo_upravleniya (Дата обращения 20.12.2017)

26) Полищук А.И. Проблемы безопасности Ирана в региональном контексте // Иран во втором десятилетии XXI века: вызовы и перспективы / Под ред. Н.М. Мамедовой/ М.: ИВ РАН, 2016.

27) Принципы внешней политики Исламской Республики Иран. URL: http://www.easttime.ru/analitic/2/11/1017.html (Дата обращения 19.12.2017)

28) Сагадеев А.В. Гуманистические идеалы мусульманского средневековья // Ценности мусульманской культуры и опыт истории. – New York: Edwin Mellen Press, 1999.

29) Сюкияйнен Л.Р. Шариат и мусульманско-правовая культура. – М.,1997.

30) Ушаков В.А. Внешняя политика Исламской Республики Иран после революции 1978–1979 гг., М., 1997. С. 310

31) Федорова И.Е. Американо-иранские отношения после принятия Совместного всеобъемлющего плана действий по решению иранской ядерной проблемы // Иран во втором десятилетии XXI века: вызовы и перспективы / Под ред. Н.М. Мамедовой. М.: ИВ РАН, 2016.

32) Юртаев В.И. Иран: студенты в исламской революции. М.: Наука. Издательство «Восточная литература», 1993.

Комментариев пока нет