Статьи

Смоленск в Первую мировую войну

02 августа 2018
1 августа 1914 года Германская империя объявила войну Российской империи. На следующий же день в Смоленске ввели военное положение — город на западе страны, важнейший транспортный узел, становился прифронтовым.

«На Вену! На Берлин!»

Тогда же, 2 августа, в Успенском соборе состоялся торжественный молебен о даровании победы российскому оружию.

Все вступившие в войну страны были уверены, что разгромят противника стремительно и геройски. Начало мировой войны по всей Европе отмечали как величайший праздник. Жители России верили, что через пару-тройку месяцев победоносные русские войска войдут в Берлин и Вену.

Мало кто мог представить, что впереди — безумнейшая многолетняя мясорубка с миллионными жертвами, а Российская империя доживает последние годы своего существования.

Толпы смолян с русскими флагами и портретами императора Николая II стекались к памятнику Смоленскому сражению 1812 года в Лопатинском саду. Стихийный митинг двинулся к дому губернатора — ныне это здание музыкального училища.

Дмитрий Дмитриевич Кобеко, возглавлявший тогда губернию, выступил перед смолянами с речью о начале новой Отечественной войны. Выступил перед смолянами и предводитель дворянства, князь Урусов. На волне патриотического энтузиазма решили отравить императору телеграмму с выражением поддержки от жителей города и губернии. Николай II телеграмму получил и отправил смолянам ответную — с благодарностью.

Смоленская городская дума на экстренном собрании приняла декларацию с призывом собирать средства на помощь раненым. В военное время смоляне, от богатейших промышленников до простых крестьян, собрали для помощи раненым и фронту огромные суммы. Кто не мог пожертвовать деньгами — отдавал в пользу воинов вещи и продовольствие.

Будни начала войны: мобилизация и ловля шпионов

Мобилизация в Смоленской губернии началась ещё 30 августа. Проходила она с сочетанием взрыва патриотического энтузиазма и преодоления организационного бардака — большинство сборных пунктов банально не имели необходимого оборудования: от мебели для размещение призывников до посуды, чтобы их кормить.

Тем не менее, мобилизационные усилия в губернии предельным напряжением сил и просто каким-то чудом военные и гражданские чины сумели провести точно в срок. Министр внутренних дел Маклаков поблагодарил за них губернатора Кобеко, назвал результаты блистательными и запросил список особо отличившихся лиц для представления к государственным наградам.

Отдельно в Петрограде было отмечено усердие и профессионализм начальника смоленского сыскного отделения Моисеева. Он быстро и жёстко пресёк поползновения к расхищению и перепродаже военного имущества под шумок мобилизации. Было конфисковано похищенного на 15 000 рублей — что примерно соответствует современным 15 миллионам рублей. За это он получил орден Святого Станислава III степени.

Не покладая рук смоленская полиция занималась и контрразведывательными мероприятиями. Все германские и австро-венгерские подданные подлежали высылке из Смоленской губернии. В случае подозрительной деятельности, или отставные военные — аресту и высылке в заволжские губернии. Действующие военнослужащие, а затем и просто военнообязанные — аресту в качестве военнопленных и отправке в Петроград.

Увы, как часто бывает, необходимая предусмотрительность в условиях войны переросла в шпиономанию. Людей бросали в тюрьмы или просто били на улицах порой просто за фамилию или внешность, похожие на немецкие. А в органы власти сыпались сообщения о замеченных немецких «еропланах» и цеппелинах — которых в смоленском небе в помине не было.

Жандармское управление губернии тоже имело масштабный фронт работы. То и дело агитаторы радикальных организаций пытались передать антивоенные и революционные листовки и газеты в воинские эшелоны и раненым в лазареты.

Военная жизнь и смерть губернатора

Смоленск стал привыкать к военной жизни. Из-за близости к фронту и расположении на важном железнодорожном узле Смоленск приобрёл особое значение для снабжения действующей армии.

Уже в 1914 году дошло до реквизиций у населения губернии байковых одеял, с поставками которых на фронт в преддверии холодов военные склады не справлялись. Изымались излишки сукна и тёплой одежды на складах коммерческих организаций — всё для фронта, всё для победы.

По приказу губернатора Кобеко в Смоленске были созданы обувные мастерские, которые с осени 1914 года выпускали 11 тысяч пар обуви армейского образца в месяц. Портные были мобилизованы на пошив военной формы.

Первые 600 раненых прибыли в Смоленск уже 19 августа. И это было только начало — их поток по мере развёртывания фронтовых операций в Восточной Пруссии и в Галиции стремительно рос.

Губернатор Кобеко сделал всё, чтобы Смоленск смог принять и обеспечить уходом и лечением всех раненых воинов. Практически все подходящие здания города — от учебных заведений до дворянского собрания — превратились в госпитали. Легкораненых размещали в домах у горожан — только у тех, которые сами официально предложили для этого свои жилища по призыву властей.

Практически вся эта гигантская работа была завязана на губернатора Кобеко. Он полностью исчерпал физические и психические силы за первые три месяца войны. Все мероприятия были выполнены точно и в срок, Смоленск и губерния исправно работали в интересах фронта, правительство и императорский двор выражали благодарности.

Но 24 октября истощённый Дмитрий Дмитриевич был вынужден подать в отставку по состоянию здоровья. К тому же из-за нервного напряжения он злоупотреблял спиртным Спустя три месяца бывший смоленский губернатор скончался от воспаления лёгких.

Гибель смоленской дивизии

До войны в Смоленске и губернии была расквартирована 1-я пехотная дивизия, входившая в 13-й армейский корпус. В её состав входили Невский, Софийский, Нарвский и Копорский пехотные полки, а также артиллерийская бригада. В Смоленске же располагался и штаб всего 13-го корпуса. Он находился на улице Королевской — ныне Ленина, напротив гимназии. До июля 1914 года его возглавлял будущий создатель белой Добровольческой армии генерал Михаил Алексеев.

С началом войны сформированная из смолян 1-я пехотная дивизия вошла в состав 2-й армии Северо-Западного фронта. Армия под командованием генерала Самсонова двинулась в наступление на Восточную Пруссию — чтобы заставить немцев перебросить на восток войска с французского фронта.

Спасать Париж русский генштаб решил не от широты душевной и не великого благородства, как иногда трактуют. Всё проще: если бы немцы разгромили Францию, следом вся немецкая армия — а не меньшая её часть, как в нашей истории — обрушилась бы на Россию. А соотношение сил было таким, что этого удара Российская империя бы не выдержала.

План удался. Немецкое командование устрашилось перспективы падения Кёнигсберга. Оно сняло с Западного фронта войска и бросило их против наступающих русских армий. Именно этих дивизий в решающий момент не хватило для решительного успеха и взятия Парижа. Франция была спасена.

Вот только для России Восточно-Прусская операция обернулась грандиозной военной катастрофой. В последних числах августа 1914 года Вторая русская армия оказалась окружена и разгромлена при Грюнвальде — в том самом месте, где пятью веками ранее доблесть смоленских воинов помогла разгромить Тевтонский орден.

Второго Грюнвальда не получилось. Смоленская 1-я пехотная дивизия была разгромлена и уничтожена вместе со всей остальной 2-й армией генерала Самсонова. Её командующий от горя и стыда застрелился — но это ничего не изменило и не исправило. Только немногие выжившие 1-го Невского полка, чья история восходит ещё к временам Петра Первого, сумели спасти своё полковое Георгиевское знамя.

Гибель более десяти тысяч смолян в Восточной Пруссии повергла город и губернию в шок и траур.

Тяготы военного времени

Энтузиазм августа иссяк. Для Смоленска начались всё более мрачные военные будни.

В 1915 году германское командование решило выбить Россию из войны — чтобы затем сосредоточиться на неожиданно стойкой Франции. На русский фронт обрушились лучшие силы кайзеровской армии. Это случилось в то самое время, когда довоенные запасы боеприпасов — особенно снарядов для артиллерии — иссякли, а не успевшая перейти на военные рельсы промышленность выпускала их ещё слишком мало.

На русские войска обрушился вал огня и стали — которому ответить было нечем. Фронт, огрызаясь самоубийственными контратаками, покатился на восток — началось трагическое Великое отступление. Дороги заполнили колонны беженцев из западных губерний, спешивших уйти до прихода немцев.

Их дорога на восток шла через Смоленск. Первые беженцы прибыли в наш город 17 июня 1915 года на поезде. Вскоре их поток стал огромным — до десяти тысяч человек в сутки. За время Великого отступления через Смоленск прошли около 630 тысяч беженцев.

Большинство их не задерживались в нашем городе, а следовали дальше на восток. Однако в губернии осели 43 тысячи беженцев, 7 из них — в самом Смоленске.

Эвакуировались не только люди. Из Вильно в Смоленск под носом у наступающих немцев был вывезен завод сельскохозяйственных машин «Вилия» — теперь это завод КДМ имени Калинина на Витебском шоссе, выпускающий дорожную технику. А так же работающий поныне Рославльский вагоноремонтный завод — это эвакуированные в 1915 году Рижские главные железнодорожные мастерские.

Наплыв беженцев — в основном женщин, детей и стариков — с одной стороны и мобилизация мужчин в действующую армию с другой обострили вопрос обеспечения губернии продовольствием. С 1916 года смоляне начали голодать. Из магазинов исчез сахар, не хватало хлеба. Люди стояли у магазинов в многочасовых очередях в ожидании появления в продаже еды. Цены взлетели неимоверно. В обществе стремительно росли антивоенные и революционные настроения — с которыми полиция и жандармерия уже не справлялись.

В Смоленске размещались военные части — в основном временно, но к осени 1916 года число военных на территории губернии достигло 70 тысяч человек. Как и прочие тыловые части, их военнослужащие к тому времени были распропагандированы коммунистами и эсерами, воевать не желали, передовой боялись пуще смерти. И были готовы поддержать любую силу, которая пообещает им избежать фронта.

Имперское правительство не сумело справиться с этим кризисом — в отличие от советского спустя тридцать лет, в ещё более страшной войне. Возмущённые смоляне и находившиеся в губернии солдаты в феврале 1917 года радостно поддержали революцию.

Они ещё не знали, что она принесёт с собой годы новой — уже гражданской войны. А также голод и разруху ещё более впечатляющих масштабов.

Комментариев пока нет