Есть мнение

Шокирующие предсказания «Русского Нострадамуса»: к 100-летию со дня смерти министра внутренних дел Российской империи П. Н. Дурново

29 октября 2016

«…среди всех государственных деятелей той эпохи

он выделялся и разносторонними знаниями,

и независимостью суждений,

и мужеством высказывать свое мнение…»

В. И. Гурко

Вместо предисловия

«Нет пророка в отечестве своем» – известное библейское выражение как нельзя лучше походит к оценке жизненного пути Петра Николаевича Дурново. Не более полугода он проработал в должности министра внутренних дел Российской империи. 100 лет спустя о нем напоминают сохранившееся надгробие в виде каменного монолита и «Записка», подготовленная лидером правых для императора и его ближайшего окружения в феврале 1914 года. Но даже самое поверхностное знакомство с содержанием «Записки» повергает в шок. С невероятной проницательностью, точностью и безжалостностью Петр Николаевич описывает будущую гибель Российской империи.

Почему же он не был услышан власти предержащими, почему о нем, интеллектуале, прагматике, обладавшим огромным практическим и жизненным опытом, ставившим государственные интересы превыше всего, об эффективном кризисном менеджере, спасителе империи в суровую годину революции, провидце, разработавшем актуальную и по сей день внешнеполитическую доктрину, сохранились лишь самые нелепые, нередко граничащие с вымыслом, суждения-клише: «крайний реакционер», «лидер правых», «деспот», «подмоченная репутация», «не чист на руку» и пр.?

Попытаемся развенчать многие мифы и стереотипы относительно государственного служения Петра Николаевича Дурново. Тело его было предано земле на территории современной Пензенской области, в с. Трескино Сердобского уезда. Кому как не нам, пензенцам, хранить и чтить память о достойных сынах своего Отечества, и в годовщину смерти П. Н. Дурново лишний раз задуматься над предсказаниями «Русского Нострадамуса».

******************************************************

Род Дурново берет свое начало в XV в. Родоначальником большого семейства считается Микула Федорович Дурново, внук Василия Юрьевича Толстого, прозванного Дурным за свой скверный характер. И с этого момента история семьи Дурново теснейшим образом вплетена в древо российской государственности. Дурновы внесены в VI часть родословной книги Вологодской, Калужской, Костромской, Московской, Орловской, С.-Петербургской, Тамбовской и Тверской губерний.

Вплоть до последнего часа Российской империи представители этой фамилии принадлежали к высшей когорте сановной бюрократии, занимая ведущее положение при царском дворе, в системе военного и государственного управления. Зенита своей славы фамилия достигла на рубеже XIX – ХХ столетий, когда два представителя этого дворянского рода были удостоены чести возглавить ключевое ведомство в системе имперского управления – министерство внутренних дел (Дурново, Иван Николаевич (1834-1903) – министр внутренних дел (1889-1895), председатель Комитета министров (1895-1903) и Дурново, Петр Николаевич (1845-1915) – министр внутренних дел России (1905-1906).

«Россия будет ввергнута в беспросветную анархию…»: предостережение П. Н. Дурново

В феврале 1914 г. задолго до Сараевского кризиса и последовавшей за ним мировой бойни в традиционной для имперской России манере общения с монархами Петр Николаевич Дурново подает Николаю II записку, в которой характеризует межблоковые противоречия и перспективы грядущего столкновения европейских держав. Казалось бы, к мнению члена Государственного совета, опытному политику, оказавшему режиму неоценимую услугу в самый острый период революции, нельзя не прислушаться. Однако содержание этого документа оставалось неизвестным не только русскому обществу, но даже, по словам Е. В. Тарле, и правительству, вплоть до крушения монархии.

Учитывая консерватизм мировоззренческих установок императора, можно было бы допустить, что мнению правых наперсник К. П. Победоносцева будет внимать с благоговением. Вместе с тем, о влиянии П. Н. Дурново и его окружения на императора говорить не приходится. В этом отношении необходимо напомнить, с каким нежеланием император согласился на назначение Дурново министром, а весной 1906 года благодарность Николая выразилась в отставке «спасителя нации», подслащенной денежной компенсацией и дарованием дочери Дурново придворного звания фрейлины. Думается, что Дурново не был исключением в когорте тех политиков-интеллектуалов, превосходивших императора по своим умственным и волевым качествам. И доверие Николая в одночасье оборачивалось ревностью, равнодушием к судьбе приближенных и полным забвением.

Поэтому нет ничего удивительного, что впервые «Записка» Дурново увидела свет уже после крушения монархии за границей. Документ был опубликован под названием «Довоенный меморандум Дурново царю» в германском еженедельнике «Reichswart», который с 1920 г. издавал видный немецкий публицист граф Э. Ревентлов. Как отмечалось во вступлении к германскому изданию «Записки», документ этот сохранился в нескольких экземплярах, один из которых находился в бумагах некоего русского министра, переведшего его после революции на немецкий язык.

В Советской России фрагменты этого документа впервые были приведены Е. В. Тарле в 1922 г., а затем, в связи с большим интересом к «Записке», текст ее был полностью воспроизведен в журнале «Красная новь» (1922, № 6) под редакцией М. Павлович. Оба редактора во вступительных статьях дали чрезвычайно высокую оценку аналитическим способностям и проницательности автора.

Безусловно, Дурново был не единственным и не последним царским сановником, решившимся дать императору дельный совет и указание. Ценность «Записки» определяется отнюдь не этим. Чрезвычайная прогностическая точность, с которой описаны события, последующие за вступлением России в войну, поражала настолько, что вызывала сомнения в ее подлинности, заставляла задуматься об апокрифичности произведения. Так, публицист левых взглядов Марк Алданов (М. А. Ландау), написал: «Политические предсказания хороши, когда они совершенно конкретны. Конкретно было предсказание, сделанное за несколько месяцев до Первой мировой войны бывшим министром Дурново, и я это предсказание считаю лучшим из всех мне известных, да и, прямо скажу, гениальным: он предсказал не только войну (что было бы нетрудно), но совершенно точно и подробно предсказал всю конфигурацию в ней больших и малых держав, предсказал ее ход, предсказал ее исход». Впрочем, Алданов отвергает сомнения в подлинности текста «Записки», приведя следующие доказательства: «…она действительно была подана в оригинале царю в феврале 1914 года, а в копиях двум или, быть может, трем виднейшим министрам того времени. Один из сановников, по случайности живший в 1914 году в том же доме, что и Дурново, и часто с ним видевшийся (хотя по службе и по взглядам они не были близки друг другу), сообщил мне также, что взгляды, изложенные в записке, Дурново излагал ему в беседах еще в 1913 году, если не раньше. Таким образом, никаких сомнений в подлинности записки быть не может».

Сегодня в том, что упомянутая «записка» не является вымыслом, сомневаться нет ровным счетом никаких оснований. Машинописная копия документа сохранилась в бумагах патриарха Тихона в Государственном архиве Российской Федерации, а также в коллекции документов, принадлежавших члену Государственного совета А. Ф. Кони, в Отделе рукописей Института русской литературы. Свидетельства о существовании этой записки встречаются в воспоминаниях многих современников П. Н. Дурново (М. А. Таубе, М. Е. Клеймихель, В.Б. Лопухина).

О неизбежности конфликта между Англией и Германией, конфликта такой силы, что обернется катастрофой для побежденного, в 1914 году не писал только ленивый. Какие же пророчества Дурново были наиболее значимы для потомков?

Россия, по его словам, уже прошла точку невозврата, вписав траекторию своей внешней политики в доктрину Антанты. Наиболее благоприятной для нашей страны была ситуация 1890-х гг., когда Россия находилась в оборонительном союзе с Францией, но не в таком тесном, чтобы не поддерживать дружественных отношений с Германией, нашим традиционным партнером по общеевропейским делам. И именно эта прагматичность и сбалансированность курса обеспечивала благополучие российской цивилизации: «в течение целого ряда лет мир между великими державами не нарушался, несмотря на обилие наличного в Европе горючего материала». Поразительно, насколько созвучны эти идеи концепции светлейшего князя Александра Михайловича Горчакова, блистательно защищавшего национальные интересы, опираясь на тонкую дипломатическую игру поиска противовесов, используя особенности психологии и истории взаимоотношений ведущих европейских держав, что обеспечило России мир и стабильность на долгие годы.

Во многих отношениях поворотным моментом в истории международных отношений стала Русско-японская война 1904-1905 гг., разрушившая шаткое равновесие и запустившая процесс роста конфронтации и размежевания крупнейших игроков на международной арене. А ведь конфликта с Японией, спровоцированного слишком широкими и беспочвенными, по словам Дурново, фантазиями со стороны России и чрезмерной нервозностью и впечатлительностью со стороны Японии, можно было бы избежать посредством «более искусной» дипломатии. «Между тем у нас на Дальнем Востоке нет и долго не будет ценностей, сулящих сколько-нибудь значительные выгоды от их отпуска за границу. Нет там и рынков для экспорта наших произведений. Мы не можем рассчитывать на широкое снабжение предметами нашего вывоза ни развитой, и промышленно, и земледельчески,  Америки, ни небогатой и также промышленной Японии, ни даже приморского Китая и более отдаленных рынков, где наш экспорт неминуемо встретился бы с товарами промышленно более сильных держав-конкуренток» – напишет П. Н. Дурново. Сближение же с Англией никакой реальной выгоды России не принесло: «…мы не только ничего не выиграли, но напротив того, потеряли по всей линии, погубив и наш престиж, и многие миллионы рублей, и даже драгоценную кровь русских солдат, предательски умерщвленных и, в угоду Англии, даже не отомщенных». Видимой перспективой ошибочного выбора станет вооруженное столкновение с Германией.

Дата подачи «Записки» далеко не случайна.  30 января 1914 года император отправил в отставку председателя Совета министров В. Н. Коковцева, и у сторонников традиционной внешнеполитической ориентации появился шанс сохранить монархические режимы Европы.

Конечно, Дурново был не единственным политиком,  выступавшим против англо-русского сближения. И в работах многих публицистов консервативного и националистического направления можно обнаружить идеи, схожие со словами П. Н. Дурново. Не так далек был в своих оценках сближения России с Англией и С. Ю. Витте, которого к консерваторам можно было отнести с явной натяжкой. «Война – смерть для России, – утверждал отставной премьер. – Попомните мои слова: Россия первая очутится под колесом истории. Она расплатится своей территорией за эту войну. Она станет ареною чужеземного нашествия и внутренней братоубийственной войны… Сомневаюсь, чтобы уцелела и династия! Россия не может и не должна воевать». В феврале 1914 г. один из наиболее влиятельных российских консерваторов, издатель журнала «Гражданин» князь В. П. Мещерский опубликовал в австрийской газете «Neue Freie Presse» статью, где утверждал, что общеевропейская война будет иметь для России катастрофические последствия. Единственный выход князь видел в сближении России с Германией и Австро-Венгрией вплоть до восстановления Союза трех императоров. Ради этого, по мнению Мещерского, России следовало махнуть рукой на Балканы, раз и навсегда отказавшись от славянофильских иллюзий и панславистских политических проектов.

Следует подчеркнуть, что предложенная Дурново геополитическая модель основывалась отнюдь не на германофильских позициях, как считали и считают многие. Главным принципом внешнеполитической доктрины в понимании П. Н. Дурново призван был стать прагматизм, четкое следование национальным интересам и подчинение последним любых начинаний региональной и европейской интеграции, любых союзов, как на Западе, так и на Востоке. В этом контексте экономические интересы России и Германии нисколько не противоречили друг другу, напротив, разгром Германии должен был превратить ее из промышленной державы и рынка сбыта для товаров российского сельского хозяйства в аграрный же регион с подорванной экономикой. Россия же даже в ранге победителей, израсходовав все свои скудные ресурсы на войну, будет вынуждена обращаться за финансовой помощью к союзникам и в конечном итоге неизбежно окажется в долговой яме. А такая перспектива интересам России никак не соответствует.

Рассматривая условия возникновения конфликта, Дурново точно указал состав враждующих группировок, отнеся к сторонникам Англии – Россию и Францию, а Германии – Австрию и Турцию. Италия же, по его словам, Германию в предстоящей войне не поддержит. Очевидным для Дурново было и размещение очага конфликта на территории Балкан.

Предрекая России роль «…тарана, пробивающего самую толщу немецкой обороны», Дурново размышляет о степени готовности России к предстоящей войне. С сожалением он вынужден признать, что российское правительство и «наши молодые законодательные учреждения» не просто по-дилетантски подходят к вопросу о подготовки страны к войне, но не учитывают тот невиданный размах и характер противостояния, требовавших затрат и усилий не в пример больше всех конфликтов прошлого, особенно в сфере новых технологий и новой же техники. Именно поэтому Дурново, осознавая всю необходимость российской модернизации  в целом и введения всеобщего начального образования, в частности, при обсуждении этих вопросов в стенах Государственного совета, призывал трезво оценивать возможности российского бюджета, ни на минуту не забывая о необходимости укрепления обороноспособности страны.

Неразвитость российского военно-промышленного комплекса, чрезмерная его зависимость от иностранных инвестиций, сырья и комплектующих, по мнению Дурново, с началом конфликта и закрытием Балтийского и Черного морей незамедлительно превратятся в сдерживающий, негативный фактор, резко снижающий шансы на успех.

Еще одним крайне нежелательным как для России, так и для всего мира исходом военного противостояния будет, по мнению П. Н. Дурново, – ослабление монархического начала. В его понимании залогом политической стабильности в мире служат две великие державы – Россия и Германия, хранящие верность традициям абсолютизма и уравновешивающие конституционные («демагогические») амбиции Англии. На основе своего личного опыта по борьбе с оппозиционным движением в России, бывший министр внутренних дел был глубоко убежден, что поражение в предстоящей мировой войне явится ведущим фактором социальной революции, которая вследствие родства политических режимов неизбежно перекинется на страну-победительницу.

Как отмечает П. Н. Дурново, в России еще не вызрели те силы, что смогут реализовать модель ее политического переустройства, так как социальная база всех без исключения политических движений бесконечно мала. «Несмотря на оппозиционность русского общества, – пишет Дурново, – столь же бессознательную, как и социализм широких слоев населения, политическая революция в России невозможна, и всякое революционное движение неизбежно выродится в социалистическое. За нашей оппозицией нет никого, у нее нет поддержки в народе, не видящем никакой разницы между правительственным чиновником и интеллигентом. Русский простолюдин, крестьянин и рабочий одинаково не ищет политических прав, ему и ненужных, и непонятных». В этом вопросе идеи Петра Николаевича сохранили свою актуальность и для современной историографии по истории  российской революции 1917 года.

Альтернатива политического развития империи в условиях войны для Дурново очевидна: либо правительственная власть решительно пресечет всякое оппозиционное движение, в ходе чего появится возможность сохранения государственности, либо при малейшей уступке либеральной оппозиции окажется бессильной перед угрозой социалистической революции. Поддерживая начинания «беспочвенной» оппозиции, власть, как это ни парадоксально, слабеет, так как либеральное движение представлено лишь горсткой интеллигентов. В этом ее основная проблема, так как, как пишет Дурново, «между интеллигенцией и народом у нас глубокая пропасть взаимного непонимания и недоверия».

В случае поражения России в войне все неудачи будут приписаны правительству. Критика же власти исполнительной со стороны законодательных учреждений неминуемо обернется ростом революционных настроений («При исключительной нервности нашего народа…»), лозунги “черного передела“, а затем и общего раздела всех ценностей и имуществ захватят деморализованную армию, и «Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается даже предвидению».

К сожалению, при всей своей проницательности Дурново не предлагает эффективных способов лечения деградирующей доктрины. Детальность и точность прогнозы не подкрепляются реальными предложениями по разрешению сложившихся противоречий. Весьма иллюзорной выглядит надежда Дурново на то, что Германия откликнется на призывы российской дипломатии и согласится восстановить «...испытанные дружественно-союзные с нею отношения и выработать, по ближайшему соглашению с нами такие условия нашего с нею сожительства, которые не давали бы почвы для противогерманской агитации со стороны наших конституционно-либеральных партий, по самой своей природе вынужденных придерживаться не консервативно-германской, а либерально-английской ориентации».

И все же предостережение Дурново не может не приковывать к себе внимание исследователей и спустя столетие после своего появления, выступая печальным подтверждением гибельности политического курса, выбранного Николаем II, курса, в котором не нашлось применения интеллектуальному потенциалу российского общества. Перспектива усиления проектного потенциала и адаптационных ресурсов империи к вызовам времени была бесповоротно упущена.

В заключение хотелось бы привести слова М. Алданова, давшего предельно емкую оценку заслугам Петра Николаевича Дурново перед Отечеством: «Однако по блеску прогноза я не знаю в литературе ни одного документа, который мог бы сравниться с этим. Вся записка Дурново состоит из предсказаний, и все эти предсказания сбылись с изумительной точностью. Исходили же они от человека, который никогда внешней политикой не занимался: простого полицейского чиновника, посвятившего почти всю свою жизнь полицейскому делу.

Он предвидел то, чего не предвидели величайшие умы и знаменитейшие государственные деятели!».

**************************************************************

Оценивая вклад П. Н. Дурново в историю российской государственности при всей кратковременности его пребывания на посту министра внутренних дел, основное внимание следует уделить уровню его профессиональной компетентности. Тот уникальный набор личностных характеристик, что являют нам документальные свидетельства эпохи, можно без каких-либо существенных оговорок рассматривать как условие развития политической культуры российского общества. Фактор «Дурново» – это применение глубокого системного анализа, прагматики, скрупулезного учета российских реалий и при этом нацеленность на модернизацию. Морской кадетский корпус и карьера исследователя, системное изучение российского законодательства обеспечили формирование цельной личности, обладающей мощным потенциалом государственного деятеля. Так, Л. А. Тихомиров отмечал, что П. Н. Дурново «был очень либеральных взглядов. Едва ли он тогда сколько-нибудь понимал монархию. Но он служил монархам, был Директором полиции (и превосходным) и всегда деяния либералов пресекал. Он, как натура м[ожет] б[ыть], полубезразличная, но глубоко государственная, был человеком порядка, и это, конечно, было его, м[ожет] б[ыть], единственное глубокое убеждение. Ничего идеалистического у него, мне кажется не было. И так – будучи гениальных способностей, огромной силы, неподражаемой трудоспособности, и почти чудесной проницательности, – он большую часть жизни провел, не совершивши ничего, сколько-нибудь достойного его удивительных дарований. Это возможно себе объяснить только отсутствием каких-либо великих целей». Позднее, – продолжает Л. А. Тихомиров, – «явился передо мной в новом свете. Это уже не был поверхностный «человек порядка». Страшные развивающиеся события, грозившие разрушить не только монархию, но и Россию, как будто пробудили в нем дремавшего русского человека. Он уже не был ни весел, ни разговорчив, ни остроумен, а серьезен и вдумчив. Он увидел не простой «порядок», а основы русского бытия и почувствовал их родными себе. Я увидел ту же могучую волю и энергию; он был полон сил; но это был государственный русский человек, проникший в самую глубину нашего отчаянного положения. Он был проникнут стремлением восстановить власть во всем ее могучем величии».

К сожалению, огромный реформистский потенциал Петра Николаевича так и остался нерастраченным. Условия и особенности государственной службы на закате Российской империи задавали свои правила игры, и не всем выпадали нужные карты. Не сложились предпосылки для реализации «либерального проекта», и С. Ю. Витте, скажем, не стал, президентом Российской республики. Не получил возможности представить своей проект модернизации России и П. Н. Дурново, и по всей вероятности, он осознавал бесперспективность подобных мечтаний и не питал иллюзий.

По мнению многих современников, именно П. Н. Дурново должен был возглавить Государственный совет в начале Первой мировой войны. Но этого не случилось. 9 августа 1914 года скончался М. Г. Акимов: многие были уверены, что император остановит свой выбор на неформальном лидере правых – П. Н. Дурново. Однако надежды оказались тщетными. Николай II принял решение самостоятельно без каких-либо консультаций, и 15 июля 1915 года председателем Государственного совета был назначен А. Н. Куломзин. Но и время уже не было союзником Дурново: в начале 1915 года происходит резкое ухудшение его здоровья.

Комментариев пока нет