Дискуссионный клуб

Русский судебник 1497 г. как право-идеологическая основа зарождения централизованного государства

29 октября 2016

Составлению Судебника 1497 г. предшествовали различные нормативно-правовые акты русских царей, которые впоследствии имели важное концептуально-правовое значение для развития всего российского законодательства. Наиболее заметным из множества перечисленных выше и других правовых памятников средневековой Руси представлялся первый русский Судебник 1497 г. После издания Судебника 1497 г. начался новый духовно-нравственный и, как следствие, государственно-правовой и административно-политический процесс укрепления собранных русских земель вокруг Москвы.

Примечательно также и то, что параллельно с описанными процессами шел процесс введения единой русской денежной системы. Судебник 1497 г. при всех своих особенностях сохранял в себе традиционный христианский дух всех предшествующих ему юридических документов, принятых в многовековой истории Руси. Он был составлен в форме единого кодекса законодательных положений, который знаменовал и символизировал мощное начало политико-правового и государственного объединения всех исторически известных русских земель, городов и весей вокруг воображаемого Третьего Рима - столичного града Москвы.

По своей сути и содержанию Судебник 1497 г. предварял собой один из ранних исторических этапов преобразования (трансформации) церковного (канонического) права и процесса в государственное (светское) законодательство <1>. Нельзя забывать о том, что на практике многие нормы русского права и формы судопроизводства первоначально разрабатывались, толковались и применялись только церковными судами <2>.

Главным инициатором и соавтором Судебника 1497 г. был царь Иван IV (Грозный). По его воззрениям на идею права и государства, оптимальной формой правления на Руси являлось самодержавие предызбранного Богом русского царя. Политико-правовой основой Судебника 1497 г. стала разработанная им теория "православного христианского самодержавия" <3>. Считая себя кровным наследником римских цезарей, русский царь Иван Грозный посредством проведения двадцатилетней политики опричнины <4> попытался устроить всем "злым людям" пожизненный "Страшный Суд" и причинить им уже в этой земной жизни телесные и душевные мучения в качестве надлежащего и должного воздаяния - Божьего наказания за совершенные ими грехи. Царская власть объявлялась Иваном Грозным богоустановленной, наследственной, свободной от "хотения многомятежного человечества" и "народа подлого". Сам русский самодержец противопоставлял свою царскую богоизбранность, как он выразился, "предызбранность Богом", неправомерным похотям избранного "смертными человеками" польского короля. По его личному убеждению, удел истинного царя состоял в каждодневном делании всего, от него зависящего, чтобы "глас Божий" стал также и "гласом народа".

В своей целостности Судебник 1497 г. представлял собой зачаточную форму писаной русской конституции, в которой официально была закреплена идея самодержавной и сословно-представительной монархии в рамках политически централизованной Руси, имеющей четкую иерархию власти в центре, в регионах и на местах. По Судебнику 1497 г., эту государственно-политическую иерархию возглавлял сам великий князь и Боярская дума, которую представляли такие знатные аристократические фамилии, как Бельские, Воронцовы, Глинские, Морозовы, Мстиславские, Оболенские и другие. За такой властной верхушкой русского государства следовали думные окольничьи, дворяне, дьяки и купцы, дворцовые управляющие, наместники, приказы, тиуны государевы и боярские.

Согласно Судебнику 1497 г. русская судебная система состояла из судов духовных (епископских и монастырских), государственных, вотчинных и помещичьих. В этой системе действовали также суды наместников и волостелей. Статья 38 Судебника 1497 г. возложила функции осуществления контроля местных властей на так называемых лучших и добрых людей, которые отличились в народе своими добродетелями, достоинством, честью, совестью, благоразумными поступками и делами.

В Судебнике 1497 г. устанавливался принцип четкого функционального разделения духовно-церковной и царско-светской власти. Духовные лица почти полностью были выведены из юрисдикции светских судов. Даже в делах об убийствах, совершенных церковными служителями, право первого допроса оставлялось за чиновными священниками и иными рукоположенными лицами, которые имели духовный сан и опыт духовного просвещения. Фактически Русская православная церковь превратилась в самостоятельное духовно-правовое сообщество, которое жило по своим внутренним канонам, правилам и законам. Без преувеличения можно сказать, что она уже тогда по существу стала самой влиятельной и движущей морально-политической силой русского народа и Российского государства в целом.

Следует отметить, что уже в XV в. некоторые православные монастыри требовали от великого князя грамоты, которые запрещали уход крестьян-"старожильцев" из монастырских угодий и сел, и многие крестьяне фактически не способны были переходить от одного хозяина к другому до окончания всех начатых полевых работ. Поэтому некоторые положения Судебника 1497 г., которые юридически закрепили ограничение воли большинства сельских людей - крестьян, были приняты именно по законодательной инициативе русского православного духовенства и церковных авторитетов.

В отличие от Русской Правды, которая лишала холопов, закупов и иных несвободных людей права обращаться в суд, ст. 2 Судебника 1497 г. на основании абсолютного достоинства богообразного и богоподобного человека давала такую свободу и право каждому верноподданному лицу и одновременно обязывала всех судей "жалобников от себя не отсылать, а давати управа всем, которым пригоже". Судьям же повелевалось "судом не мстити, ни дружити никому" за "посулы", ибо за нарушение воли государя-законодателя им грозили тяжкие наказания.

Согласно ст. 52 Судебника 1497 г. в судебном процессе по гражданским делам все участники судопроизводства - "ищеи, жалобники, челобитники, ответчики, видоки (очевидцы), послухи (свидетели понаслышке, в частности, знахари-старожилы) и другие" обязаны были "очистить себя присягой", "целовати" <5>, а затем "битися" <6>. Доказательствами в суде могли стать добросовестное личное признание обвиняемого или ответчика, правдивые и проверенные показания очевидцев и других свидетелей, "поле", присяга, жребий, всякие имеющие отношение к рассматриваемому на суде делу предметы или письменные доказательства.

По мнению некоторых российских историков и правоведов <7>, ст. 48 Судебника 1497 г., отражающая христианские установки Русской православной церкви, законодательно признавала ранее действовавший в русском праве языческий обычай и институт "поля" или "поединка" в качестве греха, и потому они в качестве способа доказывания каждой стороной своей правоты впоследствии постепенно начали исчезать из нового судебно-процессуального законодательства России <8>.

По Судебнику 1497 г. представленные в суде письменные доказательства подразделялись на группы по степени их юридического значения и большей фактической достоверности. К первой группе судебно-процессуальных доказательств обычно причислялись государственные акты, жалованные государем грамоты, межевые акты, судебные прецеденты, докладные и правовые грамоты. Вслед за ними рассматривались духовные грамоты (завещания), договоры, купчие, закладные и т.п. При недостаточности представленных сторонами в суде этих и других вещественных и документальных доказательств суд рассматривал показания "видоков" (очевидцев) и "послухов" (свидетелей понаслышке), либо дело решалось процедурой "поля". Протокол судебного заседания и решение суда заносились в специально предусмотренный законом "судный список".

По Судебнику 1497 г. уголовный процесс носил розыскной <9> характер, особенно в отношении отъявленных и неисправимых злодеев, изменников, насильников, мошенников, грабителей и убийц. В отношении этой категории особо опасных злоумышленников уголовное дело инициировалось самим государем или его представителями либо по заявлению кого-то из известных "добрых людей". Во всех этих делах суд был вправе сам собирать обвинительные доказательства, не исключая при этом проведение пристрастных допросов подозреваемых и обвиняемых, повальных обысков и даже пыток для "выяснения истины", выявления мотивов совершенного преступления, а также обнаружения возможных соучастников совершенного противоправного (богопротивного) и общественно опасного деяния. Судебные приговоры по уголовным делам обжалованию не подлежали и приводились в исполнение публично и безотлагательно самими органами судебной власти. Признанные судом в качестве виновных и осужденные лица подвергались штрафу либо прилюдному избиению кнутом на торговой площади.

Согласно Судебнику 1497 г. одними из наиболее опасных и тяжких преступлений считались "крамола" (богопротивное вольнодумство) и "подым" (поднятие подлого люда на мятеж). Они считались видами измены князю со стороны соответственно влиятельных бояр или бунтующих низших ("подлых") сословий. Такие преступления обычно карались смертной казнью. Люди, которые в первый раз в своей жизни своевольно дерзнули идти на татьбу (воровство, кражу), разбой, душегубство или ябедничество и при этом были пойманы блюстителями порядка на месте совершения преступления, получали возможность для церковного покаяния или торговой казни.

Согласно ст. ст. 8 и 10 Судебника 1497 г. упорное нежелание впервые осужденных и подлежащих уголовному наказанию преступников встать на путь духовно-нравственного покаяния <10> и исправления, в частности, их чистосердечный отказ от повторения своих злодеяний, имело следствием то, что их признавали в качестве рецидивистов и как таковых выдавали с головою <11> на продажу либо немедленно подвергали публичной казни <12>. При этом в процессе уголовного судопроизводства свидетельство ("крестное целование") пяти-шести "добрых христиан целовальников" могло стать достаточным основанием для признания подозреваемого лица обвиняемым, его осуждения наказания за совершенное преступление <13>.

Для всех "христиан-сородичей" п. 56 Судебника предусматривал определенные гарантии их освобождения из холопского положения и иноземного плена. Например, всем лицам, бежавшим из плена от иноверных племен (например, "татарской рати"), предоставлялась возможность свободно распоряжаться своим имуществом и временем <14>. В то же время Судебник также устанавливал возможные способы перехода недостойных людей из высокого статуса свободных людей в низкое положение подневольных холопов. Такими способами унижения считались добровольная женитьба свободного человека на рабе, самовольное принятие холопского положения по причине неоплаченных долгов либо преднамеренное принятие лицом холопского положения ради своего физического выживания или поддержания минимального материального благосостояния. Таким образом, добровольное желание рабства и холопства за неоплаченные долги могло стать началом для законного низведения свободного человека до положения духовно и нравственно недостойного, несвободного человека со всеми логически и фактически вытекающими отсюда юридическими последствиями.

В своем контексте Судебник 1497 г. ставил следующую основную цель - выявить истинные обстоятельства рассматриваемого дела вместо создания видимости и формального соблюдения судебно-процессуальных норм и состязательной справедливости. Представляется, что такой подход к судебному рассмотрению уголовных дел являлся существенным прогрессом в правосознании по сравнению с разного рода формальным крючкотворством и противоправным законоисполнительством <15>, лицемерным и корыстным поклонением пронырливой лжи перед узаконенными двусмысленными условностями, которые, к сожалению, широко практикуются во многих современных и цивилизованных государствах в виде "сделки с правосудием" <16> и прочих изначально неправомерных, но узаконенных условностей.

По Судебнику 1497 г. судья, который по той или иной причине вынес необоснованное и неправомерное (незаконное) решение (приговор) и причинил своим беспечным проступком или злонамеренным преступлением ущерб сторонам судебного процесса, обязан был лично в полной мере возместить потерпевшим сторонам причиненные им ущерб и всякие иные потери <17>. Таким же образом свидетели по делу, которые попытались дать в суде безответственные показания или попытались склонить судью к вынесению неправосудного решения, обязаны были возместить причиненный ими правосудию и пострадавшей стороне публичный и частный ущерб. Представляется, что такое законодательное решение проблемы может в принципе оказаться актуальным и для повышения правовой ответственности современных судей, всякого рода правоохранителей и участников судебных процессов, а стало быть, и качества российского правосудия.

Помимо государственно-правовых, уголовно-правовых, административно-правовых и иных отношений Судебник 1497 г. устанавливал также гражданско-правовые отношения. Судебник 1497 г. достаточно подробно устанавливал институт наследственного права, который предусматривал переход наследуемого имущества как по завещанию наследодателя, так и по закону. Завещанию ("духовной грамоте") придавалось первостепенное юридическое значение, ибо в нем наследодатель выражал свою последнюю волю по поводу нажитого за всю свою сознательную и трудовую жизнь владения и имущества, а также лично указывал на тех лиц, в которых усматривал продолжение своего образа-личности и своей духовной жизни на земле.

Верующие люди на Руси, так же, как и во всем цивилизованном мире, всегда предполагали христианский принцип бессмертия человеческой души и, естественно, всегда своими ежедневными молитвами желали видеть воплощение этого надлежащего (небесного) принципа на земле в своих духовных или кровных наследниках, которые способны были по личному призванию самоопределиться и настойчиво продолжать дело их земной жизни. Именно потому единокровные сыновья не всегда обязательно вправе были становиться наследниками своих отцов, ибо это предопределенно зависело от их мировоззрения, образа повседневной жизни и личной преданности своему отцу-наследодателю. В случаях, когда единокровный сын нисколько не соответствовал своим повседневным поведением духовно-нравственным или профессиональным представлениям своего отца-завещателя, по-настоящему не уважал своего отца должным образом, отец-наследодатель, как правило, отказывался передавать своему недостойному сыну <18> в наследство свое имущество и предпочитал завещать все пожизненно нажитое на земле добро другим близким людям, которые, по его мнению, при жизни проявляли к нему должное почтение и уважение: ученикам, племянникам и т.п. В случае отсутствия завещания наследодателя бывшее в его собственности имущество по закону передавалось сначала его родным сыновьям, которые законодательно предполагались в качестве продолжателей образа его жизни или профессионального дела. Согласно п. 60 Судебника 1497 г. при отсутствии сыновей и других близких членов семьи имущество наследодателя справедливо распределялось и передавалось другим родственникам по степени их кровного родства <19>.

Следует заметить, что до середины XVI в. право русских крестьян на уход от своего хозяина-помещика оспаривалось не так часто. О нескольких таких случаях сохранились записи. Летописи свидетельствуют, что обычно подобные препятствия чинились по просьбе влиятельных русских монастырей или бояр. Например, в 1455 и 1462 гг. великий князь разрешил Троице-Сергиевскому монастырю удержать на месте крестьян нескольких принадлежащих ему деревень, перечисленных поименно. Однако уже в середине XV в. Москва стала ограничивать тот отрезок года, в который крестьяне могли воспользоваться своим правом на уход от землевладельца. Откликаясь на жалобы помещиков относительно того, что крестьяне бросают их в разгар полевых работ, царь издавал соответствующие указы, которые существенно ограничивали период перехода крестьян от одного помещика к другому помещику. Для этого обычно устанавливалась одна неделя до и одна после Юрьева дня <20>, поскольку к этому времени все сельскохозяйственные работы уже заканчивались. Судебник 1497 г. распространял эту дату на все те земли, которые находились в собственности и во владении московского княжества.

Во времена Судебника 1497 г. управление вотчиной вверялось дворовому штату княжеской усадьбы, который тоже состоял в основном из холопов. Однако и вольные люди на таких должностях находились в полукабальном состоянии в том смысле, что не могли уйти от хозяина без разрешения. Главным управителем двора был "дворецкий". Под его руководством служили всякие люди, надзиравшие за конкретными источниками дохода: один смотрел за бортями, другой заведовал садами, третий смотрел за соколами <21>. Доходная собственность носила название "путь", а надзиравший за нею управитель звался "путным боярином", или "путником". Путному боярину выделялись деревни и промыслы, за счет доходов с которых он кормился со своим штатом. Административные функции на княжеском дворе организовывались по хозяйственному принципу, т.е. путный боярин творил суд и расправу и командовал холопами и прочими крестьянами в своем собственном хозяйственном ведомстве. Он обладал такой же властью над жителями деревень и городов, назначенных в его личное кормление <22>.

Судебник 1497 г. сыграл важную роль для юридического закрепления огромного централизованного Московского государства. Посредством его решался ряд особо важных государственно-правовых задач. В частности, в целях укрепления вертикали государственной власти и экономической стабильности Судебник 1497 г. отменил традиционное право вольного населения свободно выбирать себе место жительства и передвигаться с места на место, административно прикрепил простых людей к определенной земле и месту работы. Все население Руси состояло из определенных классов людей в зависимости от рода их занятий и социального положения. Для надежного управления всеми сословиями общества был постепенно создан громадный и разветвленный административно-чиновничий аппарат, который своим неусыпным бюрократическим оком контролировал выполнение функций и обязанностей, которые законодательно были возложены на разные рода государственных служащих и определенные социальные сословия.

В какой-то мере была также выстроена система местного управления и самоуправления. Обычно по границам бывших княжений вся страна в административно-территориальном отношении делилась на уезды, которые управлялись боярами и наместниками, которые за прежнюю военную службу получали их в награду. Они кормились от населения подвластной им территории и потому назывались "кормленщиками", поскольку получали часть местных налогов и судебных пошлин не за выполнение управленческих обязанностей, а за оказанные государю прежние заслуги. Некоторые из своих функций наместники перепоручали своим холопам, которые выполняли определенные организационно-хозяйственные функции и назывались тиунами. Фактически на уровне тиунов осуществлялись функции местного самоуправления, так как их деятельность нисколько не контролировалась из центра <23>. Именно поэтому в тот период истории Российское государство сочетало в себе как элементы самодержавия и восточной деспотии, так и сословно-представительной монархии, которая держалась на поддержке русских князей и бояр.

При всех своих очевидных и потенциальных правовых достоинствах, проистекающих из животворящего христианского, или, как это ныне модно выражать, "европейского" духа русского права, первый русский Судебник 1497 г. по указанным выше причинам таил в себе также горький привкус все еще не преодоленных в русской душе "родимых пятен" духовно-нравственного крепостничества и унаследованного политического рабства. Закрепляя лишь один день в году (Юрьев день) для возможного перехода русских крестьян от одного хозяина к другому, Судебник 1497 г. юридически положил начало так называемому крепостному праву для многомиллионной армии русского крестьянства, печать которого отразилась на всей последующей дореволюционной и послереволюционной истории развития русского народа и проявилась в форме неправомерного "паспортного" или иного "регистрационного" режима, ограничивающего личную свободу каждого нормального человека и общества в целом.

--------------------------------

<1> См. также: Осипян Б.А. Трансформация права в закон // Государство и право. 2006. N 10.

<2> Например, процедура уголовного "розыска".

<3> Томсинов В.А. История русской политической и правовой мысли. X - XVIII вв. М., 2003. С. 107.

<4> По свидетельству историков, опричнина на Руси продолжалась около 7000 дней.

<5> То есть духовно объединиться ("целокупиться") со всеми во Христе Господе.

<6> Имеется в виду "состязаться в судебном процессе как противоборствующие стороны".

<7> Например, В.К. Цечоева и В.И. Власова.

<8> См.: Цечоев В.К., Власов В.И. История отечественного государства и права. Ростов н/Д, 2007. С. 261.

<9> Теперь это принято называть "инквизиционным процессом".

<10> Надо заметить, что название "пенитенциарные органы" происходит от латинского слова poena, poenitentia, т.е. покаяние.

<11> Возможно, отсюда происходит понятие уголовной ответственности.

<12> История государства и права России (в документах и материалах). Минск, 2005. С. 25.

<13> Там же.

<14> История государства и права России... С. 31.

<15> Точным исполнением буквы несовершенного закона вопреки духу и целям права.

<16> Было бы намного точнее такие сделки называть "сделками с дьяволом" вопреки истине и правосудию.

<17> Например, упущенные возможности правомерного обогащения за чужой счет.

<18> Например, ленивцу-расточителю или пьяному дебоширу.

<19> История государства и права России... С. 31.

<20> Имеется в виду период времени с 26 ноября по старому стилю.

<21> Отсюда происходят такие понятия, как "бортник", "садовничий", "сокольничий".

<22> Пайпс Р. Россия при старом режиме. Массачусетс, 1974. С. 62 - 63.

<23> Краткий курс истории России с древнейших времен до начала XXI века: Учебное пособие / Под ред. В.В. Керова. М., 2009. С. 86.

 

--------------------------------

Осипян Б.А. Русский Судебник 1497 г. как право-идеологическая основа зарождения централизованного государства // История государства и права. 2011. N 4. С. 23 - 27.

Осипян Борис Арташесович, старший научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, кандидат юридических наук, доцент.

В статье отмечается право-идеологическое значение Судебника 1497 г. и его роль в объединении вокруг Москвы русских земель в централизованное государство. По мнению автора, Судебник 1497 г. предварял собой один из ранних исторических этапов преобразования (трансформации) церковного (канонического) права и процесса в государственное (светское) законодательство, и на практике многие нормы русского права и формы судопроизводства первоначально разрабатывались, толковались и применялись только церковными судами.

Ключевые слова: христианский (европейский) дух русского права, право-идеологическая основа зарождения русского централизованного государства, преобразование (трансформация) церковного (канонического) права и процесса в государственное (светское) законодательство, зачаточная форма писаной русской конституции, начало юридического закрепления крепостного права.

Osipyan B.A. Russian sudebnik of 1497 as a legal-ideology basis of arising of centralized state.

The article notes the legal-ideology significance of Sudebnik of 1497 and its role in unification of the Russian lands into the centralized state around Moscow. The author believes that Sudebnik of 1497 anticipated one of the early historical stages of reform (transformation) of the church (canonic) law and procedure into the state (secular) legislation and in practice many norms of the Russian law and forms of judicial procedure were originally worked out, interpreted and applied only by church courts.

Key words: Christian (European) nature of the Russian law, legal-ideology basis of arising of the Russian centralized state, reform (transformation) of church (canonic) law and procedure into the state (secular) legislation, embryonic form of written Russia constitution, beginning of juridical consolidation of "law of serfdom".

 

Комментарии 2

<p>
О каком таком Иване Грозном идет речь,если судебник был издан во времена правления Ивана III? Или это какое-то новое видение истории? :)
</p>
<p>
О каком таком Иване Грозном идет речь,если судебник был издан во времена правления Ивана III? Или это какое-то новое видение истории? :)
</p>