Русские исламисты как политико-психологическая реальность. Часть I

В работе представлен политико-психологический анализ феномена русских мусульман в контексте современной российской полиментальности. Авторы обращают внимание на то, что в условиях либеральных реформ имеет место инспирирование извне протестных антироссийских религиозно-идеологических умонастроений в молодежной среде. Речь идет о формировании такого политико-психологического феномена, как русский исламизм, при использовании психологической и духовной незрелости бессубъектной части русской молодежи. В статье обсуждаются политико-психологические аспекты целенаправленной трансформации сознания русских неофитов с использованием их инфантильности, низкого субъектного статуса и фрустрированной идентичности, что приводит к разрушению и модификации базовых структур национального менталитета в группах социального риска. Делается вывод о том, что транснациональными операторами политического ислама реализуется стратегическая программа по переформатированию идентификационных представлений и установок маргинальной части русской молодежи с целью разрушения русского ментального кода.

К началу XXI в. ислам как часть системы глобально-политической полиментальности не только сохранил, но и утвердил свои религиозные представления, ценностные установки и цивилизационные приоритеты среди огромного числа людей. Мусульманство, как и прежде, стремится нести веру в Аллаха всем народам. Доступность и незамысловатость устоев этой религии, отсутствие сложных метафизических положений, целостная картина мира и общества — всё это привлекает к исламу массы людей. Они надеются найти в нем защиту от несправедливости, царящей в современном мире.

С момента своего появления в VII столетии и по настоящее время ислам, будучи абсолютным единобожием, исповедует догматы как высшие истины бытия [1], которые императивно побуждают правоверных к безусловному отрицанию антропоцентризма и присущих ему ценностей современного глобального мира. Для мусульман характерно отвержение секуляризма, либеральной демократии, индивидуализма и вседозволенности в общественной, экономической, политической и иных сферах жизни. Так, теоретики Партии исламского освобождения (Хизб ут-Тахрир аль-Ислами), которая стремится к созданию всемирного Халифата, считают, что демократия делает творцом законов человека вместо Бога и тем самым является безбожием [2].

Пройдя период небывалого подъема и времена испытаний, к концу XIX в. почти весь мусульманский мир был раздроблен и превращен либо в колонии европейских стран, либо в зависимые от них государства. Ислам всегда стремился играть политическую роль, и борьба против колониализма привела его к небывалой политизации, процесс которой занял почти весь ХХ в.

В результате антиколониального движения возникает радикальный ислам — исламизм (Исламизм — радикальная исламистская идеология, исповедующая так называемый чистый ислам, которую еще называют ваххабизмом, салафизмом, политическим исламом, исламским фундаментализмом), который представляет собой уже не столько религиозно-богословский, сколько политический феномен, имеющий наднациональный характер. Объектом его экспансии становится не только евроатлантический Запад, но и Россия, где он являет себя протестным по форме, антигосударственным по идеологическому содержанию, деструктивным по целям антирусским и антироссийским политическим проектом. Стратегическим замыслом этого проекта является трансформация исторически сложившейся российской полиментальности в тоталитарно-политический мономенталитет посредством конструирования и формирования антироссийской наднациональной религиозной идентичности. Не без участия исламистов в последние годы в нашей стране нарастают процессы исламизации русского населения и происходит формирование таких феноменов, как русские мусульмане, русские исламисты и даже русский национальный ислам.

Россия, чей политический modus vivendi основывается на поликонфессиональном и, как следствие, полиментальном цивилизационном основании, болезненно реагирует на актуализацию напряжений в религиозной сфере. С одной стороны, наблюдается активизация деструктивных [3] религиозно-политических групп, с другой — сохраняется потенциал глубинной исторической традиции мирного сосуществования различных конфессий, позволяющий пока избежать конфликтных сценариев.

Русские мусульмане в исламском полиментальном пространстве России.

Исламское пространство России всегда отличалось своей ментальной неоднородностью. Причиной тому — несколько факторов. Во-первых, это разнообразие автохтонных российских этносов, исповедующих ислам, с их традиционной социальностью и духовностью, опорой на институт обычного права. Во-вторых, существование в исламе различных богословско-юридических школ — мазхабов (Мазхaб — школа шариатского права в исламе. Несмотря на то что основой исламского законодательства является Коран, между мазхабами существуют многочисленные различия), предусматривающих различия в применении на практике тех или иных исламских норм. В-третьих, немаловажную роль играл и продолжает играть конкретно-исторический внутриполитический контекст, связанный с выстраиванием системы преференций в государственно-исламских отношениях, когда лояльность к государству является залогом лояльности государства, и наоборот. Наконец, в-четвертых, имеет значение геополитический фактор с его мощным внешнеполитическим влиянием на формирование нетрадиционных для тех или иных общностей российских мусульман идеологических, политических и духовных ориентаций.

Для понимания логики устремленности этнических русских в изначально чуждое для них исламское ментальное пространство, а также характера трансформации их ментального кода [4, c. 60] важно уяснить, носители каких направлений и форм ислама выступают для них в качестве «галереи референтов» для подражания [3].

Среди ветвей ислама, получивших распространение в современной России, в том числе и в среде этнических русских, можно выделить две основные формы — традиционную и нетрадиционную. В качестве традиционного ислама принято рассматривать, с одной стороны, тюркско-татарский ислам ханафитского (Ханафитский мазхаб — самая распространенная из четырех правовых школ в суннитском исламе) мазхаба, а с другой — северокавказский ислам ханафитского и шафиитского (Шафиитский мазхаб — одна из правовых школ в суннитском исламе, основателем которой является Мухаммад ибн Идрис аш-Шафии. Этот мазхаб сложился под сильным влиянием ханафитского и маликитского мазхабов) мазхабов, включая суфизм (Суфи зм (араб. فوصت ) — мистико-аскетическое течение в исламе, одно из основных направлений классической мусульманской философии). Несмотря на их традиционность для России, речь идет о принципиально разных и конкурирующих между собой исторических способах существования российского ислама.

Исламская традиция татар отражает богатую событиями историю российских мусульман, столетиями живших в православной империи. Русские князья и татарские ханы имели многовековые связи, в том числе и родственные, еще со времен Золотой Орды. Несмотря на то, что татар считали иноверцами, они всегда были частью внутриполитического пространства страны, неотъемлемым элементом российского социума. В силу этого, наряду с формированием конструктивно-симбиотической социокультурной полиментальности, происходило складывание общего для русского и тюркского населения страны политического менталитета.

История вхождения мусульман Северного Кавказа в общественно-политическое пространство России имела принципиально иной характер. Присоединение этих территорий к Российской империи состоялось в результате Кавказской войны 1817–1864 гг. В этот период у северокавказских этносов сформировалась устойчивая антироссийская установка на сопротивление, окрашенная в религиозно-политические тона газавата (Газават (араб. دمحم لوسرلا تاوزغ — сражения и военные походы, в которых принимал участие пророк Мухаммед) — на Северном Кавказе «священная освободительная война» против Российской империи). События конца XX — начала XXI в. показали, что она всё еще актуальна. Однако сложность культурной и политической адаптации северокавказских автохтонов к российской системе публичных отношений связана не только с этим. Трудностей добавляет полиментальный характер самого северокавказского общества, а также антагонистичность его сознания вес тернизированному вектору современной российской модернизации.

В Российской империи до 1917 г. понятие «национальность» отсутствовало. Всех представителей тюркско-татарского и северокавказского ислама было принято называть «русскими мусульманами». Прилагательное «русский» при этом указывало на подданство этих народов. Сегодня граждан России, являющихся по происхождению этническими мусульманами, принято называть «российскими мусульманами». Вместе с тем категория «русские мусульмане» в последние два десятилетия обрела новый смысл и стала использоваться в отношении новообращенных из числа этнических русских и в некоторых случаях — в отношении русскоговорящих неофитов из числа представителей неисламских народов (украинцев, армян, греков, грузин и т. д.).

Переход русских собственно в тюркско-татарскую или северокавказские версии ислама не является массовым и если случается, то, как правило, имеет место:

— в связи с вступлением в брак (в большинстве случаев речь идет о новообращенных женах верующих мусульман, в единичных — о новообращенных мужьях);

— из конъюнктурных соображений социально-экономического характера (такое неофитство встречается среди представителей деловых кругов, а также сотрудников органов власти в регионах с традиционно преобладающим исламским населением);

— у обращенных в ислам военнослужащих, вернувшихся из афганского или «ичкерийского» плена (всего несколько десятков человек на всю страну);

— по идейным соображениям и результатам «духовного поиска» (это молодые люди, которых в исламе привлекает мистический опыт, играющий важную роль в суфизме) [5].

На фоне процессов реактуализации традиционного ислама о своем присутствии в мусульманском пространстве страны заявил другой фактор — среднеазиатский. В результате массовой миграции гастарбайтеров последние стали составлять основную массу прихожан мечетей, постепенно замещая собой не только татар, но и северокавказцев. При этом среднеазиатский ислам, учитывая его духовную близость к татарскому исламу, а также историю среднеазиатских обществ в составе российского государства представляется возможным рассматривать в качестве традиционного. Опасность же его «вторжения» связана с тем, что в среднеазиатской среде стремительно, как и она сама, распространяется нетрадиционный, политический ислам — исламизм, ставший еще одним влиятельным деструктивным фактором в России.

Исламизм стал проникать на территорию Северного Кавказа в середине 1980-х годов. В сложных этнополитических процессах середины 1990-х годов он, обладая мобильностью эпидемии, превращался в духовно-идеологическую и политическую платформу религиозно-террористического подполья [6]. Далее, стремительно распространяясь по стране, он предъявил вызов не только традиционному исламу, но и самому государству. Именно с ним связывается и большинство известных случаев русского неофитства.

Продолжение следует…

 

Авторы:

Ракитянский Николай Митрофанович — доктор психологических наук, профессор, МГУ им. М. В. Ломоносова

Зинченко Максим Сергеевич — кандидат политических наук, доцент, Пятигорский государственный лингвистический университет

 

Источник: Вестник С УДК 159.9:316.6 ПбГУ. Сер. 16. 2015. Вып. 3