Статьи

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

29 октября 2016

 

Православие  содержит в себе два семантических пласта. С одной стороны, «православие» - это калька с греч. ὀρθοδοξία — буквально «правильное суждение», «правильное учение» или «правильное сла́вление». Но не только. В этом узком смысле в русском языке имеется гораздо реже употребляемое слово «ортодоксия», которое значительно уже православия, поскольку касается, как и греческий аналог, только внутрицерковной жизни.

Ещё одно значение термина «православие» - общежитейское, цивилизационное, означающее «правильную славу», как принцип жизни русского народа. Не только «правильное суждение», но и славу о правде, прославление правды.

Ортодоксия – касается внутрицерковной жизни.

Православие – это ортодоксия + широкие общецивилизационные основы, касающиеся всех русских, их ментальности, склада ума, даже в том случае, если они далеки от собственно-церковных дел.

Это помогает нам понять, почему победа в ВОВ в 1945 году не ортодоксальна (одержана коммунистами, на тот момент страдавшими атеизмом), но православна. Её Слава -Права, говорим мы, а огрехи ортодоксии уже дело второе.

Процесс был двусторонним. В веках происходила не только адаптация русской власти  и народа к православной церкви, но и, с другой стороны, адаптация православной церкви к русской ментальности, власти и обществу.

Обходя узкоцерковные вопросы, я хотел бы в своем докладе коснуться гражданских основ православной цивилизации, то есть того малоизученного пласта, который касается православного поведения во внерелигиозных сферах быта и жизни.

Первое с чего начнем – православная цивилизация и власть. В православной цивилизации отношение к власти совершенно особенное.  НЕСТЬ БО ВЛАСТЬ, АЩЕ НЕ ОТ БОГА. Что не от Бога – то не власть  – утверждает Евангелие. Масоны трактуют это в том смысле, что всякий и любой узурпатор, оккупант, самозванец, победив в 7.40 пополудни, в 7.41 становится божьим помазанником: мол, нет власти, которая была бы не от Бога. Но всякое ли ИГО имеет право на высокое имя ВЛАСТИ?

   Сложное христианское учение о богоданности власти и о том, что не всякая власть достойна сама себя - разрешается достаточно простыми вопросами.

     Кого защищает власть? Если она защищает НАС (и в тот момент, когда она защищает нас) – она поднимается к высшему своему званию власти. А если (и в тот момент) когда она защищает только себя, не думая о подданных и используя их без учета их нужд и потребностей – она превращается в безбожное иго.

    Один и тот же человек может быть и носителем высшей, БОГОДАННОЙ власти, и представителем ига. Например, милиционер, ловящий серийного убийцу-маньяка – от Бога, и долг всех верующих ему всемерно помогать. Тот же милиционер, в другое время пытающий патриотов в застенках – палач и сатанист. Власть существует всегда – но только конкретные носители власти не всегда до неё «дотягиваются». Отсюда ещё один наш афоризм: НЕТ ПЛОХОЙ ВЛАСТИ – ЕСТЬ ПЛОХИЕ ПОСТУПКИ!

   Ежесекундный выбор человека между добром и злом совершается  на протяжении всей человеческой жизни. Не избавлены от него и носители власти. Сегодня он выбрал добро – и стал властью от Бога, завтра – выбрал зло, и потерял право даже именоваться властью, послезавтра вернулся к добру – и снова (как только начал заботится не о себе, а о подданных) – ВЛАСТЬ.

   ИТАК, ВСЯКАЯ ВЛАСТЬ – ОТ БОГА, ЕСЛИ ОНА – ВЛАСТЬ, А НЕ ПРОСТО СИЛА.  Власть от Бога – КОГДА она Власть. И вовсе не от Бога, когда перестает право именоваться властью.

   Арийские языки от Гибралтара до Инда представлены двумя корнесловицами понятия «власть»: власть понимается, как сила, мощь, беспрепятственность действия – любого, без его моральной оценки. И власть понимается как устроитель гармонии, лада, как дирижер симфонии людских отношений. Во втором случае отчетливо виден морально-этический компонент, ОТДЕЛЯЮЩИЙ понятие «власть» от голой Силы семантической пропастью.

   В английском языке слова «власть» и «мощь» звучат одинаково и очевидным образом означают одно и то же: «power». И это – почти универсальное свойство языков индоарийской семьи!

   Во французском очень похожая фонема pouvoir  (глагол) означает «мочь, смочь, уметь», «se pouvoir» (глагол) – «мочь, возможно быть, смочь», а в форме существительного «pouvoir»   - означает «власть». В испанском языке слово «власть» (существительное)  звучит как poder, а в форме глагола – poder – так же означает «мочь, смочь, быть возможно».

 Совсем уж близко русскому уху произнесение слова «власть» в немецком языке: machen  (глагол)  - «делать, заставлять, сделать, сделанный», sich machen  (глагол) – «становиться, браться». А в форме существительного Macht, - собственно «власть», и она же «сила».

    В русском языке слово «МОЩЬ» тоже есть, и активно используется, но с «ВЛАСТЬЮ» не сливаеться ни в смысловом, ни в фонетическом смысле. Это отражает христианский, православный взгляд на власть: ведь и в греческом языке (втором языке православия) слово «власть» звучит как  « ισχύς» а «сила» как «δύναμη», то есть совершенно иное слово.

   Армянское слово «власть» (армяне-представители восточной ветви церквей, григорианцы) -  իշխանություն, гармония, лад по-армянски – ներդաշնակություն, сила -  ուժ, мощь – հզորություն.

   Почему восточные церкви делят Силу на «просто силу» и «справедливую силу»,  а католики и протестанты – нет? Получается, что для западных церквей что ни сила – то и власть? Но ведь мы все «однокоренные»,  арийское родство англичан, галлов, немцев, русских, армян, греков – бесспорно для лингвистов…

   Тождественность власти и мощи русский язык тоже отражает, но в преодоленном, снятом виде.  Владетельный человек – «МУЖ» (очень старое арийское слово, идентичное современному обращению «господин» - «мушке(-нум)» у арийцев, противостоявших Вавилонии, «мушки» - предки арийского племени армян и т.п.). Захват, похищение, унесение с собой – «МЕШ» (отсюда наши «меш-ок», «меш-очек» и т.п. – орудия захвата)

   Русское слово «МОСТ» и «МОСТОВАЯ» пересекаются смыслами с англо-германским «ФОРС» (сила), поскольку хорошо нам знакомое,  заимствовованое с Запада,  слово «форсировать» означает то же самое, что и «мостить».

   Но почему же  представитель власти – все же не «муж», ни «меш», ни «мос» (к вопросу о происхождении слова «Москва»), а – Владыка, Володетель? И что роднит русские слова «Владеть» и «Обладать»?  Очевидным образом корень «ЛАД», то есть гармония, симбиоз, взаимное согласие.  Русское понятие власть – совсем не идентично любой силе и любой имеющейся возможности насилия. ВЛАСТЬ – это только та СИЛА, которая пребывает «В ЛАДЕ» (ВЛАДЕТЕЛЬ) и идет «ОТ ЛАДА» (ОБЛАДАТЕЛЬ).

   Власть не отрицает наличие у себя силы, но провозглашает принципиальную НЕДОСТАТОЧНОСТЬ голой силы ддя права называться Властью. Власть по-русски – это сочетание силы (Меш, Macht)  и гармонии (Лада).

Российское Православие исповедует Никео-Цареградский символ веры и признаёт постановления семи Вселенских соборов; включает совокупность учений и духовных практик, которые содержит Православная Церковь, под которой понимается сообщество автокефальных поместных церквей, имеющих между собой евхаристическое общение. Православная церковь рассматривает себя как единственную, кафолическую церковь, основатель и Глава которой — Иисус Христос. Кроме того, в современном русском просторечии слово «православный» употребляется применительно к чему-либо, относящемуся к этнокультурной традиции, связанной с Русской православной церковью.

Самое раннее письменное использование слова «православие» на территории Руси фиксируется в «Слове о законе и благодати» (1037—1050 гг.) митрополита Илариона:

Хвалить же похвалныими гласы Римьскаа страна Петра и Паула, имаже вѣроваша въ Исуса Христа, Сына Божиа; Асиа и Ефесъ, и Патмъ Иоанна Богословьца, Индиа Фому, Египетъ Марка. Вся страны и гради, и людие чтуть и славять коегождо ихъ учителя, иже научиша я́ православнѣи вѣрѣ. — Слово о законе и благодати митрополита Илариона (публикация ИРЛИ РАН)

В официальном языке церкви и государства на территории Руси термин «православный» стал употребляться в конце XIV — начале XV века, а наиболее активно термины «православный» и «православие» входят в употребление в XVI веке.  По отношению к понятию «вера» в древних летописных источниках также применялись такие эпитеты, как «непорочная», «христианская», «правая», «правоверная», «Божья», «истинная», «богопреданная», «благочестивая», «пречистейшая» и т. д.[

Согласно мнению профессора Императорской Санкт-Петербургской Духовной Академии Н. Н. Глубоковского, «православие есть „правое исповедание“ — ορθο-δοξία — потому, что воспроизводит в себе весь разумеемый объект, само видит и другим показывает его в „правильном мнении“ по всему предметному богатству и со всеми особенностями».

Исторически православие допускало использование различных обрядов, но после Великого раскола утвердилось почти исключительное использование византийского обряда. Литургия — главное богослужебное действие, на котором совершается таинство евхаристии: состоит из Литургии Слова (главный элемент которой — чтение Евангелия) и Евхаристической Литургии. Причащение совершается под двумя видами. Для таинства используется квасной хлеб — просфора.

Исторически сложившееся в Византии общественное (церковное) богослужение заключает в себе 4 богослужебных круга: суточный, седмичный, неподвижный годовой и подвижный годовой круг, сформировавшийся вокруг праздника Пасхи.

Однако с середины XX века в США и некоторых других странах существуют православные приходы (преимущественно в Антиохийской ПЦ и РПЦЗ), практикующие западные обряды.

Источник внутреннего права православной церкви, наряду со Священным писанием, — Священное предание, которое включает в себя каноны — свод правил апостолов и Вселенских соборов, авторизованные церковью литургические тексты, богословские творения Отцов церкви, жития святых, а также обычаи церкви. При этом Предание, в понимании святоотеческой литературы, «есть жизнь Святого Духа в Церкви». Священное писание по отношению к Священному преданию понимается как одна из его форм.

В современном мире Православие стало оплотом РАЦИОНАЛИЗМА, ГУМАНИЗМА И ТРАДИЦИОНАЛИЗМА. В этом смысле православная цивилизация противостоит мировому иррационализму, социальному каннибализму в виде ультра-либерализма и цинизму. Роль православной цивилизации в этом огромна и исключительна, поскольку сейчас уже очевидно, что западные христианские церкви с этой задачей явно не справились.

Они сами пали первыми жертвами иррационализма, циничной всеядности и социально-духовного одичания современного человека. Сама идея «Правильной Славы» противостоит иррационализму идеи «толерантности». Мы понимаем, что бывает слава правая и неправая, а толерасты думают, что всякая слава равна и одинакова с другой. Мы против того, чтобы славить порок наравне с добродетелью, а толерасты – только этим и занимаются.

Рационализм православной цивилизации заключается в том, что работа разума невозможна без признания единства истины, того факта, что обманов много, а правда одна. Без такого признания (в рамках толерастии Запада) получается что все по своему правы, и все по своему заблуждаются, истин много, правда у каждого своя, следовательно, нет смысла в научном поиске, в работе разума, в рациональных построениях.

Рационализм неразрывно связан с догматизмом, тогда как иррационализм столь же неразрывно шествует вместе с разрушением догм. Без аксиом не построить теоремы, без догмы не может быть рациональных доказательств чего бы то ни было.

Поэтому православная цивилизация – ковчег мирового рационализма, тогда как современный Запад погружается во мглу безумия. Это неизбежно при его антидогматическом толерантном иррационализме.

Православная цивилизация нравственна: она юридический закон основывает на внутреннем законе совести. Западная цивилизация, наоборот, внутренний закон в человеке основывает на писаном, юридическом законе.

У нас – «все, что не разрешено законом совести – запрещено».

У них – «все, что не запрещено напрямую, безусловно законом – разрешено».

Разница, как видим, колоссальная. Она и подчеркивает общемировое значение православной цивилизации и историческую миссию русского человека. Не все в мире станут ортодоксами византийского церковного обряда, но всем в мире необходимо вернуться к рационализму, гуманизму и традиционализму. Просто ради выживания человечества!

Православная цивилизация защищает рационализм и гуманизм от западных тлетворных влияний иррационализма и социал-каннибализма. Но не менее важна её роль в защите Духа Человечества от восточного муравьиного традиционализма, убивающего истинную традицию.

Восточный муравьиный традиционализм – это омертвление тканей традиции. Он заменяет живую традицию рутинным обрядом-привычкой. Такой традиционализм и античеловечен, и иррационален. Он консервирует человечество в рамках мертвенно повторяемых традиций, не дает мысли развиваться, а человеку быть свободным.

В чем разница между догматизмом православной цивилизации и фанатизмом восточных муравьиных обществ? Догмы у нас – это как опоры моста, несокрушимые, но пропускающие воду. Фанатизм востока – это непроницаемая плотина, не дающая водам мысли пройти между догм, превращающая умственную деятельность в болото, прекращающая живое течение реки человеческой мысли.

А Запад – это рухнувший мост, с его растленным цинизмом и психоделлической толерантной обкуренностью. Мыслям людей никто не препятствует – но они бесплодны и бессмысленны, через их поток не перейти, не перебраться к новым берегам!

Можно ещё много говорить, но я заканчиваю из-за регламента. Кратко выводы:

-ПЦ от язычества отличается человечностью, сражается с дарвинистической бесчеловечностью дикой природы, которой поклоняется язычество.

-ПЦ от западных пост-христианских обществ отличается рационализмом, человечностью и выступает главным мировым оплотом ЖИВОЙ ТРАДИЦИИ, традиционализма, не перерастающего в реакционное мракобесие.

-ПЦ от восточных фанатических обществ отличается в лучшую сторону отказом от муравьиной запрограммированности, бездумности, отрицает бездумный абсолютизм традиции.

Комментариев пока нет