Есть мнение Статьи Главная тема

Российская империя в Первой мировой - причины поражения

07 июня 2017

Многие задаются вопросом: почему в истории нашей страны, участвующей в двух мировых войнах, произошли разные результаты: в ПМВ страна проиграла и вверглась в революцию и Гражданскую войну, а в ВМВ блестяще выиграла и стала сверхдержавой. Что такое было у СССР, чего не было у РИ. В рамках двух статей я постараюсь показать ключевую разницу между двумя странами и объяснить, почему в одном случае мы проиграли, а в другом выиграли. Начнем с Российской империи.

Экономика.

Сейчас популярны утверждения, что Россия до революции-де быстро развивалась и вошла по промышленному производству в группу самых развитых стран того времени. Действительно, за период 1887-1913-й гг. выплавка чугуна и стали выросла с 36 и 35.5 млн. пудов до 283 и 246 млн. пудов соответственно, добыча угля и нефти – с 276 и 155 млн. пудов до 2215 и 561 млн. пудов соответственно, добыча хлопка выросла 11 млн. пудов до 25 млн. Доля России в мировом промышленном производстве за 1881-1913 гг. выросли с 3.4% до 5.5%, выведя Россию на 5-е место в мире. Все это, безусловно, крупные успехи. Однако есть несколько ‘’подводных камней’’, о которых апологеты царизма забывают.

Во-первых, Россия даже по абсолютным показателям производства сильно отставала от четверки самых развитых стран. Красноречиво это видно из следующей таблицы

Россия отставала от этих стран по общему производству в 3-5 раз. Даже от Франции мы отставали на 15-20%. Видно, это и по абсолютным показателям производства, скажем, выплавка чугуна, Англия в 1913-м выплавила 10.5 млн. тонн, Германия – 16.7 млн., США – 31 млн., Франция – 5.3 млн, Россия – 4.6 млн. тонн. Стали эти же страны выплавили следующее количество – 7.7 млн. тонн, 17.1 млн., 31.7 млн., 4.6 млн., 4 млн.

Кроме того, в начале 20 века темпы роста экономики России сильно замедлились. Так, за 1887-1900 выплавка стали и чугуна выросла почти в 5 раз, а за 1900-1913 лишь на 51 процент.

Во-вторых, Россия внушительно выглядела лишь по общему производству, в душевых показателях (сколько товаров приходится на одну душу населения) Россия плелась в хвосте европейских стран. Показательна следующая таблица по выплавке стали и чугуна на душу населения

Несложно заметить, что выплавка на душу этих сплавов в России составляла лишь 40- 48% выплавки стали и чугуна в Австро-Венгрии, наиболее отсталой из стран Европы, 20% уровня Франции, 11-14% уровня Великобритании, 8% уровня Германии, про США и говорить нечего.

Почему важны относительные показатели? Надо понимать, что сталь и чугун выплавляются не просто так, а для производства широчайшего спектра товаров – от ж.д рельс и вооружения, до с.х орудий и ширпотреба. Для всех этих товаров нужны сталь и чугун. А все эти товары потребляются населением, государством и т.д. Производство промышленной продукции на душу населения – важнейший индикатор индустриального развития страны, ведь чем больше промышленных товаров приходится на душу населения, тем быстрее проходит модернизация экономики, рост уровня жизни, изменение быта. Например, деревянная соха меняется на железный плуг, железный плуг меняется на паровой, тем самым улучшается обработка земли, урожайность и становится больше зерна. Также как и появление в быту утюгов, холодильников, плит, электричества, которые сильно облегчают домашнюю работу ну и т.д. Проще говоря, чем больше выплавляется чугуна и стали, тем больше из них производится таких товаров. Россия же, выглядя внушительно в абсолютных показателях, из-за огромного населения по сравнению с европейскими странами в душевых показателях откатывалась назад. Вот и получается, что Россия начала 20 века по уровню индустриализации составляла 10-20% уровня европейских стран.

Еще одна проблема – малоразвитость в России более сложных отраслей промышленности, в частности, химического производства и машиностроения.

Хорошее представление об уровне русского машиностроения дает Записка члена Государственного совета Г. А. Крестовникова (по совместительству еще и одного из крупнейших русских капиталистов того времени) о положении механической промышленности в России. Процитирую избранные места

Совершенно обратное положение занимает механическая промышленность в России. Под влиянием, с одной стороны, той же Германии, выговаривавшей в торговых договорах с Россией для разного рода машин пониженные таможенные ставки, а главным образом под влиянием не сознания нашего общества и нашего правительства в необходимости и важности иметь в стране свое, независимое от иностранцев, машиностроение, русское машиностроение никогда не имело тех условий, при которых оно могло бы получить более или менее широкое развитие. Установленные по конвенциям, а частью и без конвенций, под влиянием взглядов общества и правительства, таможенные ставки на разного рода машины дают возможность изготовлять в России лишь весьма ограниченное количество машин, и притом наиболее простых и дешевых, для изготовления которых не требуется и сложного оборудования фабрик и заводов. Потребность же страны в машинах удовлетворялась главным образом привозом из-за границы, привозом, возраставшим ежегодно в колоссальных размерах.

Далее Крестовников поясняет по поводу таможенных ставок: в России отсутствовали пошлины на сложные земледельческие машины, а пошлины на ввоз автомобилей равнялись пошлинам на ввоз конных экипажей, что делало совершенно невыгодным производство этих машин и автомобилей в самой России. И это только самые заметные примеры. Неудивительно, что рост импорта машиностроительной продукции за период 1903-1913 составил 3 раза – с 68 до 206 млн. рублей. Ввозилось двигателей на 16 млн. руб, электрических машин – на 18 млн., автомобилей – на 17 млн., металлобрабатывающих станков станков – на 12 млн., с.х машин – на 46 млн. рублей, ну и т.д. Всего в 1913-м было импортировано 21 млн. пудов продукции машиностроения. Экспорт составил лишь 187 тыс. пудов на 3 млн. рублей.

Неразвитость русской промышленности показывает и внешнеторговая статистика. В структуре экспорта преобладали т.н. жизненные припасы (по сути с.х. продукция, а также частично продукция пищевой промышленности) – 55.2%, сырье и полуфабрикаты – 37%, фабрично-заводские изделия (фактически продукция машиностроения и товары народного потребления) составляли лишь 5.6% экспорта в 1913 году. В целом в начале 20 века сырье в экспорте России составляло 92-94%, тогда как на продукцию высокого передела приходилось лишь 4-6%. Зато треть русского импорта составляли фабрично-заводские изделия.

Общий уровень развития страны можно проиллюстрировать показателем народного дохода Европейской России в 1900 году, который можно найти в книге Рубакина ''Россия в цифрах''. Народный доход по терминологии того времени представлял собой все производство следующих отраслей: 1) сельского хозяйства, 2) лесоводства и рыболовства, 3) добывающей и обрабатывающей промышленности, 4) транспортного дела, 5) строительного дела, и 6) торговли за минусом расходов на производство товаров этих отраслей (в общем близко к современному ВВП) Вывод – народный доход самой развитой европейской части страны составил 6.125 млрд. рублей, на душу – 68 рублей. Для сравнения, народный доход на душу населения на 1900 год в других странах

В Австралии 374 руб.

В Соединенных Штатах 346 руб.

В Англии 273 руб.

Во Франции 233 руб.

В Германии 184 руб.

В Австрии 127 руб.

В Италии 104 руб.

В Балканских государствах 101 руб.

Любопытна докладная записка Совета Съездов Представителей Промышленности и Торговли о мерах к развитию производительных сил России и улучшению торгового баланса (подана Правительству 12 июня 1914 года) 

В целом, несмотря на высокие темпы роста признается, что рост спроса на промышленные товары превосходит рост русского производства, в результате нарастает импорт, а многих отраслей промышленности, привычных для западных стран, в России либо нет либо они слабо развиты, и их только предстоит развить. При этом платежный баланс зиждется на с.х. экспорте, что с учетом нестабильных урожаев в стране, угрожает возможности индустриализации (за зерно закупалось оборудование) и стабильности финансовой системы страны. При этом, вплоть до 1910 года русская экономика находилась в застое (в 1901 страну поразил мировой экономический кризис), а рост, начиная с 1910 года обеспечивался главным образом двухлетним отличным урожаем пшеницы и военными заказами. В целом, страна оставалась аграрной и только вставала на путь промышленной революции. Посетовали промышленники и на неразвитость законодательства РИ, которое препятствует частной инициативе. Забавно, что Аллен (о нем говорилось в двух моих прошлых статьях), анализируя дореволюционную экономику, цитирует т.н. ‘’бизнес-историков’’ (для которых главное условие экономического развития – развитый институт частной собственности) ''прочность и законность капитализма зиждется на трех институтах: частная собственность, закон и контрактные отношения - на триаде, которая в силу автократичности политической структуры в России была развита очень слабо. Без этих трех условий в стране не существовало стабильного фундамента для развития предпринимательских прав и коммерческой инициативы. В этом отношении ситуация в России в 1900 г. сильно напоминала 2000 г., а также повторяла неудачный опыт многих капиталистических стран третьего мира''

Подытоживая, можно сказать, что Россия ввязалась в мировую войну с относительно слабой экономикой.

путиловский завод в начале 20 века

Теперь посмотрим, что происходило в ПМВ.

Слабость экономики России сразу же сказалась в войну. Приведу данные из капитального труда царского генерала Головина, который собрал обширную статистику.

За время войны России требовалось 17.7 млн. винтовок. Произведено было 3.6 млн., поступило из-за рубежа – 2.4 млн., трофеи – 700 тысяч, состояло с начала войны – 4.6 млн. Потребность не была покрыта на 35%. Т.е. каждый третий русский солдат в ПМВ оказался без винтовки!

По пулеметам ситуация была еще хуже – производство составило 27 тыс. штук, импорт 42 тысячи. На начало 1917 в русской армии имелось 16 тыс. пулеметов, а требовалось 133 тысячи, потребность была обеспечена на 12%!

Артиллерия. Русская армия получила за годы войны 17.4 тыс. артиллерийских орудий и 18.6 тыс. минометов и бомбометов, при этом четверть артиллерии оказалось заграничного производства (а в тяжелой артиллерии заграничные поставки составляли 75%), однако потребности армии были далеко выше поставок. Вот например, какие были требования Ставки в 1917-м и как они удовлетворились

А вот норма Ставки по артиллерийскому вооружению русской пехотной дивизии и реальное наличие артиллерийского вооружения в средней дивизии на 1916-й год.

Комментарии излишни. В результате, по наличию артиллерии русская армия уступала немецкой и австро-венгерской в два раза, превосходя лишь турок. Более того, румынская армия была снабжена артиллерией лучше, чем русская!

По артиллерийским боеприпасам ситуация следующая

В первом ряду цифр – поставки снарядов русской промышленностью, во второй – заграничные поставки.

Сравним с нормативами Ставки. На 1916-й год это 5.2 млн. выстрелов в месяц, для 1917-го – 4.4 млн. снарядов в месяц. Если мы сравним нормативы с производством и поставками союзников, то убедимся, что даже в лучший по поступлению снарядов в год – 1916-й, снарядов по нормативам 1916 года хватило бы лишь на полгода, а по нормативам 1917 – на 7.5 месяцев. При этом надо учесть, что каждый пятый артиллерийский снаряд пришел из-за рубежа.

И тут можно вспомнить слова буржуа Крестовника о русской и немецкой механической промышленности

С началом войны и прекращением вывоза, все механические заводы хотя бы одной Германии, производившие этот вывоз на 419 737 816 руб., должны были бы прекратить свою деятельность, но они ее не прекратили, а перевели на выделку снарядов. Имея хороший освободившийся для того инструмент, имея вполне опытных и готовых рабочих, заводы эти произвели и производят теперь ту массу снарядов, которая своей неистощимостью поражает весь мир.
Совсем другая картина у нас. Наши механические заводы удовлетворяли лишь ничтожную часть внутренней потребности в машинах страны, да притом еще машинами наиболее простыми, не требовавшими сложных орудий производства. Поэтому на большинстве наших заводов чрезвычайно мало имеется машин, на которых можно работать снаряды. Производства таких крупных отраслей, как машин-орудий для обработки металлов и дерева, и автомобилей у нас совсем нет. Остальные наши заводы, как земледельческих машин, так и разных других механических производств, конечно, завалены теперь спросом на удовлетворение внутренней потребности, ибо за невозможностью выписать нужную машину или часть ее из-за границы обращаются, несмотря на предубеждение, к местным заводам. Кроме того, все эти заводы завалены ремонтом по своим специальностям

Вот и получалось, что настрел снарядов у русских стабильно был в 2-3 раза ниже, чем у немцев, закидывавших русскую армию снарядами. С соответствующими потерями. Особенно катастрофичным был 1915-й год, но и дальше с артиллерийским снабжением были проблемы.

Крайне слабой была и авиация. Россия за годы войны произвела немногим более 3.5 тысяч самолетов, тогда как остальные воюющие страны каждая – в 3-5 раз больше. Более того, в России отсутствовало про-во авиамоторов, в результате их закупали за границей. Активность русской авиации была низкой – Головин приводит пример, как за самый интенсивный месяц войны было проведено 68 полетов длительностью 111 часов. И это на 200 пехотных и 50 кавалерийских дивизий и на протяженность фронта в более чем 1000 км! Неудивительно, что армия жаловалась

«Брусилов, Каледин, Сахаров, — записывает в июне месяце в своих воспоминаниях председатель Государственной думы М. В. Родзянко, — просили обратить самое серьезное внимание на авиацию. В то время как немцы летают над нами, как птицы, и забрасывают нас бомбами, мы бессильны с ними бороться...»
Илья Муромец - первый многомоторный бомбардировщик. К сожалению, малое количество построенных единиц (76) не позволило этому самолету оказать сильного влияния на боевые действия. Кроме того, конструкция бывшая на 1914-й год передовой, уже сильно устарела к 1917

Ставка еще до революции просила союзников скорее прислать 5.2 тысячи самолетов (сравните с русским производством!)

Армии не хватало даже касок и сапог (10-15% потребности), большинство автомобилей для армии также импортировалось, а потребность не удовлетворялась и на 50%. И так практически по всем параметрам боевого снабжения.

Впрочем, чего удивляться, если довоенная производительность русских заводов оказалась ниже действительно необходимой в 10-20 раз!

Апофеозом всего этого безобразия явилась ситуация зафиксированная в октябре 1915 года, когда Западный фронт русской армии в составе примерно 1.9 млн. солдат и офицеров имел на вооружении 665 тысяч винтовок! Одна винтовка на троих!


Воюй не числом, а умением?

Очень многие обвиняют советских генералов в ‘’заваливании трупами’’ немцев. Мол тупые совки воевать по-другому не умеют, академиев не кончали же. А вот царские генералы – элита страны, воевали по уму. Посмотрим же.

Нарочское операция – первая наступательная операция, проведенная Россией после череды поражений в 1915-м году. Планировалась как отвлекательная операция для помощи западным союзникам (тогда вовсю бушевала бойня на Вердене), планировалось также выбить немцев из Прибалтики. Операция закончилась неудачей – русские потеряли 80-110 тысяч человек убитыми и ранеными против немецких потерь в 20-40 тысяч. Русское командование впоследствии устроило ‘’разбор полетов’’. И что же выяснилось? Цитирую избранные моменты из документа

К выполнению задач приступали, имея целью прорвать расположения противника без особой подготовки по приему полевого боя.
Выбор участка для непосредственного удара происходил без основательного изучения свойств неприятельской позиции, и в районе, например, V армии избирались короткие вогнутые участки расположения, чем еще более облегчалась для противника возможность поражения нас с обоих флангов огнем.
В какой мере мы не придаем важного значения подготовительной стороне дела и предварительному детальному изучению условий атаки сильно укрепленной позиции, видно из многих случаев назначения для главных действий прорыва совершенно не ознакомленных с местностью войск и образования временных соединений, не оправдываемого сущностью дела и нарушающего постоянную организацию корпусов с их ответственными командирами.
I. Важнейшая задача по прорыву на Стрыпе в декабре 1915 г. легла на штаб армии, который только что прибыл, и ни корпус, ни командир которого, ни промежуточное начальство, [470] ни войска совершенно не были знакомы ни с местностью, ни с характером позиций противника Об этом приведено такое свидетельство в отчете VII армии: "В штабах XI и IX армий фотографий намеченного для атаки участка фронта противника не было, сведения о позиции и даже вообще о расположении противника были скудны". "Войскам было запрещено вести свою разведку, чтобы не показывать новых частей".
Оборудование местности на участках решительной атаки во время предшествующих операций почти отсутствовало, и поддержки боевой линии лежали открыто часами под неприятельским артиллерийским обстрелом закоченевшие, в снегу и в воде, выжидая результатов артиллерийской подготовки. Войска не имели сколько-нибудь сносных окопов на исходной линии, и в случае перехода противника в наступление мы не могли бы противопоставить ему никакой оборонительно силы.
1. У самой пехоты нет должного сознания своего бессилия перед неприятельским огнем и окопом, как то свидетельствует упомянутый выше случай преждевременной атаки 5 марта в 1-м арм. корпусе. Эта атака началась по почину пехотных начальников, соблазнившихся замеченным отходом групп из некоторых районов немецкого расположения, а также слабым огнем из немецких окопов против расположения наших высланных на некоторых участках редких цепей и желанием воспользоваться удобным моментом для наступления, не дав противнику безнаказанно отходить и устраиваться на 2-й линии. Пренебрежение, выказанное здесь к артиллерийской подготовке, объясняется, конечно, бессознательной храбростью и недостаточной осторожностью; оно погубило всю операцию и подорвало доверие в людях. Ни одна из дальнейших атак группы генерала Плешкова не удалась.

Как итог

В обеих операциях среди начальствующих лиц не было той веры в успех предприятия и той нравственной подготовки, при которых только и можно ожидать удачного выполнения прорыва неприятельской сильно укрепленной позиции, упорно обороняемой.
Выразилось это:
1. В отсутствии тщательно, широко и всесторонне обдуманной подготовки операции во всех ее частях, в отсутствии затем готовности старших войсковых начальников и штабов давать подчиненным инстанциям определенные ответные указания. На младшие инстанции и отдельные роды войск переложена была существенной важности работа по выполнению первоначальной полевой, а не кабинетной подготовки операций. Причины этому были различны; между прочими и та, что исполнительная власть выпадала на долю начальников и штабов, не знакомых с районом действий, куда они прибывали почти перед самым началом операций.
2. В несогласованности действий артиллерии с пехотой, в неумении идти навстречу пехоте в деле всесторонней подготовки атаки со стороны вспомогательных родов оружия.
Часто артиллерия являлась бессильной зрительницей гибели пехоты, захватывающей не раз неприятельские укрепления (главным образом, в 1-м армейском и в 1-м Сибирском корпусах), а пехотные поддержки, не имея инженерной подготовки в виде оборудованных плацдармов, таяли бесцельно под артиллерийским огнем противника (особенно на участке 36-го корпуса).
3. В отсутствии мужественной настойчивости у артиллерийских начальников твердо и решительно заявить о несоответствии условий, в которые их ставили для выполнения возлагаемых на них задач, имея в виду ожидаемые от артиллерии результаты.

Т.е. царские генералы не удосужились провести разведки местности и сил противника, посылали солдат в самоубийственные атаки на пулеметы без артиллерийской поддержки, солдаты не умели окапываться и стояли часами без защиты под артиллерийским огнем, места атаки были выбраны неудачно, подготовка операции проводилась бездарно и т.д.

Головин приводит заключение Государственного совета, в котором писалось, что принцип бережливости человеческой жизни в русской армии не воспринят и что надо стремиться к сокращению потерь, как это происходит у французов и англичан. Реакция русского генералитета была болезнена

Генерал Брусилов, главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта, пишет в своем ответе:
«Наименее понятным считаю пункт, в котором выражено пожелание бережливого расходования человеческого материала в боях при терпеливом ожидании дальнейшего увеличения наших технических средств для нанесения врагу окончательного удара. Устроить наступление без потерь можно только на маневрах; зря никаких предприятий и теперь не делается, и противник несет столь же тяжелые потери, как и мы... Что касается до технических средств, то мы пользуемся теми, которые у нас есть; чем их более, тем более гарантирован успех; но чтобы разгромить врага или отбиться от него, неминуемо потери будут, притом — значительные».
Генерал Рузский, главнокомандующий армиями Северного фронта, указывает в своем ответе, что война требует жертв и всякий в этом вопросе нажим на начальников может привести к угашению той инициативы и порыва, которые у них еще остались, а при трудности быть уверенным, что с продолжением войны мы превзойдем своих противников в техническом отношении, бережливость эта может привести лишь к очень невыгодным результатам.

Головин с горечью пишет, что русские генералы забыли заветы Петра Великого воевать ‘’малой кровью’’.

Сравнение потерь русской и немецкой армии наглядно показывает, кто воевал числом, а кто умением.

Даже во время успешного Брусиловского прорыва потери русской армии составили 1.5 млн. чел, а потери австрияков и немцев – ок.800 тысяч.  Правда, АВ в результате наступления русских оказалась на грани выхода из войны, но немцы подсобили.

Вообще за годы войны Австро-Венгрия и Германия на Вост. Фронте потеряли порядка 700 тыс. погибшими. Плюс турки – 200 тысяч чел. Русская армия по данным капитального труда Головина потеряла погибшими не менее 1.8 млн. чел. Т.е. соотношение 2 к 1 только по погибшим. Но если брать только кайзеровскую Германию, то все еще хуже, достаточно указать число пленных взятыми обеими сторонами – РИА взяла в плен 150 тыс. кайзеровских солдат, а немцы – 1.5 млн. русских солдат. Разница – 10 раз(!) не в нашу пользу. Справедливости ради, стоит сказать, что потери австро-венгерской армии были выше потерь русской армии, особенно это касается пленных. Что и неудивительно – армия на 40% состояла из славян, чья лояльность дунайской монархии была сомнительна. Массовые сдачи в плен и перебеги на сторону противника были частым явлением.

Боевой дух

Боевой дух русской армии в годы ПМВ оказался не на высоте. Несмотря на порыв в 1914-м постоянные поражения, апофеозом чего стало Великое отступление 1915 года, подточили готовность русской армии сражаться.

К сожалению, по уровню дезертирства и сдачи в плен русская армия в годы ПМВ продемонстрировала наивысшие показатели среди воюющих стран, уступая разве что калечной Австро-Венгрии.

Дезертирство приняло большие масштабы уже в 1914-м году. Начальник штаба Юго-Западного фронта генерал Алексеев приводил данные, что с эшелонов, привозящих войска на фронт, дезертировал каждый пятый солдат. На железных дорогах этого фронта только за декабрь 1914- январь 1915 задержали 13 тысяч дезертиров. В 1915-м во время великого отступления дезертирство приняло еще больший размах – толпы солдат, оставшись без офицеров разбредались по домам и попадали в плен, не пытаясь организованно прорываться из немецкого окружения, с эшелонов солдаты начали дезертировать по 600 чел. В сутки. И это только на ЮЗФ! Дезертирство сопровождалось беспорядками, мародерством, грабежами в тылу армии. Министр внутренних дел кн. Н.Б. Щербатов в сентябре 1915 г. оказался свидетелем невероятной распущенности солдатской массы под Оршей. Обращаясь в Ставку, он требовал очистить тыл от мародеров, не останавливаясь ни перед какими мерами и суровыми наказаниями, а самовольно отлучившихся и пребывающих без дела нижних чинов вернуть фронту. Тогда же командующий Западным фронтом сообщал о массе отсталых солдат, потерянных для армии, быстро деморализующихся, начинающих промышлять мародерством и даже бандитизмом, и требовал начать с этим борьбу самыми быстрыми, радикальными, а в некоторых случаях и суровыми мерами. Дезертиры добегали даже до Москвы – в первопрестольной жандармы отмечали наличие толп бродячих солдат.

Всего на железных дорогах и внутренних губерниях было задержано 420 тыс. дезертиров плюс еще столько же обнаружилось в родных деревнях по данным земств. С учетом непойманных и необнаруженных число дезертиров до революции составило порядка миллиона человек!

Но это побеги с фронта. Скрытой формой дезертирства являлось членовредительство, т.е. нанесение урона самому себе. Как правило, себе отстреливали большой палец, чтобы комиссоваться. По данным статистики ранений 45-55% всех ранений в русской армии приходилось на верхние конечности, по сравнению с ‘’нормальным’’ уровнем в 35% у остальных армий. Т.е. до полумиллиона солдат сознательно могли себя ранить, чтобы спастись от боевых действий. Налицо огромный масштаб скрытого дезертирства.

Массово сдавались в плен. Всего в плен попало 2.5 млн. русских солдат и офицеров, 1.5 млн. взяли немцы, примерно 1 млн. – австрияки. Турки и болгары взяли незначительное число русских пленных. Наибольшие масштабы попадания в плен были зафиксированы во время летней кампании 1915 года – тогда попал в плен 1 млн. русских солдат, по 200 тыс. человек в месяц.

Антисоветчики любят смаковать перебежчиков из РККА в годы ВОВ, мол при царе такого не было. Увы, было. Приведу данные русского эмигрантского военного историка Керсновского

«6 августа 1915 потерявший голову комендант крепости — презренный генерал Бобырь — перебежал к неприятелю и, уже сидя в германском плену, приказал сдаться державшейся еще крепости. В огромном гарнизоне не нашлось ни генерала Кондратенки, ни майора Штоквича, ни капитана Лико... И утром 7 августа прусский ландвер погнал человеческое стадо в бесславный плен. Численность гарнизона Новогеоргиевска равнялась 86000 человек. Около 3000 было убито, а 83000 (из них 7000 раненых) сдалось, в том числе 23 генерала и 2100 офицеров. Знамена гарнизона благополучно доставлены в Действующую армию летчиками. В крепости потеряно 1096 крепостных и 108 полевых орудий, всего 1204. Торопясь капитулировать, забыли привести в негодность большую часть орудий. Германцы экипировали этими пушками свой Эльзасско-Лотарингский фронт, а французы, выиграв войну, выставили эти русские орудия в Париже, на Эспланаде инвалидов, на поругание своих бывших братьев по оружию»

Нельзя сказать, что русское командование не замечало проблемы и не пыталось ее решить. Пыталось. Причем теми методами, которые Сталину ставятся в вину

выдержка из приказа по 8-й армии генерала от кавалерии А.А. Брусилова от 15 июня 1915 г.: 

«…Сзади нужно иметь особо надёжных людей и пулемёты, чтобы, если понадобится, заставить идти вперёд и слабодушных. Не следует задумываться перед поголовным расстрелом целых частей за попытку повернуть назад или, что ещё хуже, сдаться в плен»

Из приказа по IV армии от 24 ноября 1914 года (четвертый месяц войны).

«Мною усматривается из полученных донесений слишком большое количество без вести пропавших нижних чинов, из числа которых большая часть, несомненно, попавших в плен. Приказываю произвести и впредь производить в полках строжайшие расследования об обстоятельствах, при которых могли иметь место подобные недопустимые случаи, и по данным расследований составлять списки всех нижних чинов, сдавшихся, не использовав всех средств к сопротивлению, до штыков включительно, для предания их, по окончании войны, суду по законам военного времени. Копии списков препровождать в штаб армии для надлежащего направления, в случае, если по возвращении из плена эти нижние чины не попадут в свои части, а также сообщать на родину о позорном поведении не исполнивших свой долг…»

Из приказа по II армии от 19 декабря 1914 г.

«Стойкость, мужество и геройская храбрость русского воина была всем известна с самых древних времен… За полтораста лет до этой войны мы также дрались с немцами, но тогда о сдаче не было речи, напротив, немецкий король говорил тогда: «Русского солдата мало убить, надо еще повалить». Такова была русская стойкость. К великому стыду, теперь замечается, что в эту войну русские сдаются в плен. Неужто мы, сыновья и внуки героев, дошли до того, что, забыв присягу, забыв позор, который пленные приносят своему полку, армии, родной матери, святой Руси, измалодушествовались до страха перед врагом?
…Попадаются только отдельные трусы, забывающие о том, что они носят честное русское имя и позорящие его. Не будет же им ни пощады, ни милости! Предписываю начальствующим лицам разъяснить всем чинам армии смысл статьи 248 книги XXII Свода военных постановлений. Предписываю подтвердить им, что все сдавшиеся в плен, какого бы они ни были чина и звания, будут по окончании войны преданы суду и с ними будет поступлено так, как велит закон.
…О сдавшихся в плен немедленно сообщать на родину, чтобы знали родные о позорном их поступке и чтобы выдача пособия семействам сдавшихся была бы немедленно прекращена. Приказываю также: всякому начальнику, усмотревшему сдачу наших войск, не ожидая никаких указаний, немедленно открывать по сдающимся огонь орудийный, пулеметный и ружейный…»
Генерал Алексей Брусилов - один из первых генералов русской армии в ПМВ, который ввел в своих войсках заградотряды

Как видно, заградотряды, расстрелы отступающих, признание сдавшихся в плен преступниками и т.п. изобрели вовсе не злодеи большевики, а царские генералы!

В апреле 1915 года в деле сдавшихся в плен была поставлена точка – Государственный совет принял постановление, предписывающее лишать продовольственного довольствия семьи дезертира и добровольно сдавшегося в плен, т.е. царское правительство взяло семьи солдат в заложники, видимо надеясь, что запугав солдат голодной смертью их близких, заставит воевать ‘’до последней капли крови’’.

Но в 1916-м году дух армии и общества был окончательно сломлен. Головин пишет

Что же происходило в темных солдатских и народных массах?
И в армии и в стране ощущались потери, понесенные в 1916 г., которые достигали 2 060 000 убитых и раненых и 344 000 пленных{423}. Эти потери были тем более чувствительными, чем слабее было сознание в необходимости их для России; последнее же являлось непосредственным следствием того, что в народных массах доверие к правительству и вера в союзников были окончательно подорваны. [426]
Осознание приносимых жертв является одним из основных условий для увеличения жертвенной способности народных масс — это социально-психический закон, общий для всех народов. Вот вывод, сделанный одним французским военным писателем, генералом Сериньи на основании его наблюдений за происходившим во Франции{424}:
«Объясните народу, что требования национальной охраны вынуждают применить всю совокупность Коммерческого флота для перевозки американских войск и что вследствие этого размеры продовольствия должны быть сокращены до минимума, — он поймет это и примет это как неизбежность; но если вы отдадите резкий приказ сжать свои животы — он возмутится. В течение трех лет Германия испытывала с изумительной выдержкой гораздо худшие лишения, и это потому, что путем речей, газетных статей, лекций ее народу дали уразуметь всю необходимость требуемых жертв...»
В этом отношении существовавшее в России положение вещей было крайне неблагоприятным. Ни правительство, ни сами народные массы не были подготовлены к современным сложным формам управления. Представители первого привыкли только приказывать, считая даже, что всякие излишние рассуждения только подрывают авторитет власти; вторые — вследствие своей малой культурности не были способны подняться выше интересов «своей колокольни» и осознать интересы широкого государственного значения. Положение же ухудшалось еще тем, что все представители русской интеллигенции были отброшены к концу 1916 г. правительством в лагерь оппозиции. И в результате вместо того, чтобы слышать из уст представителей своих более образованных классов слова бодрости и разъяснения, народные массы слышали только критику, осуждение и предсказания неминуемой катастрофы.
Выражение всеобщего недовольства, окончательное падение авторитета власти, предчувствие, даже уверенность в надвигающейся страшной катастрофе можно прочесть решительно во всех мемуарах, относящихся к этому времени. Во всех слоях общества и народа ползли слухи один мрачнее другого. Почти открыто говорилось о необходимости династического переворота.
Страна была окончательно деморализована. Из такого тыла не мог уже вливаться в армию дух бодрости; такой тыл мог только вносить в армию дух разложения.

Страна на всех порах неслась к революции.

Царский ленд-лиз.

Много говорится о ленд-лизе, который якобы был критически важным и спас СССР от поражения, только забывается, что похожий ленд-лиз причем в куда большем размере получала и царская Россия.

При чем роль поставок была критической. Без них Россия просто не могла бы воевать. Чтобы не быть голословным, приведу следующую информацию из книги Сидорова Экономическое положение России в годы первой мировой войны 

Итак, в 1914-1915 гг. 80% потребности в порохах и взрывчатки удовлетворялось заграничными поставками, а начиная с 1916, даже после без сомнения героического напряжения русской химической промышленности в 3-4 раза, по пороху и взрывчатке от импорта мы зависели на две трети. На самом деле, цифра должна быть еще выше. Ведь 20% артиллерийских боеприпасов и 20% винтовок (а значит и патронов к ним) пришли из-за рубежа, т.е. уже были начинены заграничными порохами. Плюс большую часть сырья для производства пороха Россия также закупала за рубежом. Не ошибусь, если предположу, что русская армия зависела от заграничных поставок пороха и взрывчатки на 80-90%, проще говоря, без союзников РИА было бы просто нечем стрелять!

И это лишь один из показателей, причем ключевой. Больше половины пулеметов, пятая часть винтовок и боеприпасов, четверть артиллерии (причем по тяжелой артиллерии – ключевой для прорыва германских оборонительных линий импортозависимость составляла 75%), 90% авиамоторов пришли к нам из-за рубежа. Да что там авиамоторы! Даже каски (те самые каски адриана) и колючая проволока выписывались из Франции.

Однако Россия зависела от поставок не только готовых товаров. Ведь для производства снарядов, пушек, винтовок и др. нужно оборудование – станки, металлорежущие и металлодавящие.

Вспомним Крестовникова

Наши механические заводы удовлетворяли лишь ничтожную часть внутренней потребности в машинах страны, да притом еще машинами наиболее простыми, не требовавшими сложных орудий производства. Поэтому на большинстве наших заводов чрезвычайно мало имеется машин, на которых можно работать снаряды. Производства таких крупных отраслей, как машин-орудий для обработки металлов и дерева, и автомобилей у нас совсем нет

Понятно, что в случае слабости машиностроения приходится полагаться на импорт. В 1932-м в СССР была произведена перепись оборудования. Приведу данные по числу станков, установленных на заводы по годам и стране происхождения.

Видно, что по металлорежущему оборудованию доля России составляла лишь 25% (с учетом лимитрофов, т.е. стран Прибалтики) до войны и 20% во время войны. Правда, стоит учесть, что даты здесь не даты закупки или производства оборудования, а даты его установки, т.е. представляется верным приплюсовать и данные 1918-1922. Учитывая, что в годы ГВ производство рухнуло, скорее всего, подавляющее большинство установленного оборудования в этот период было произведено и закуплено за годы ПМВ. В этот период уровень отечественного производства обеспечивает 23% потребности. С металлодавящим оборудованием все несколько лучше: и до 1913 года и вовремя ПМВ доля отечественного про-ва составляла 34-36%. Стоит отметить, что производство станков в России за годы ПМВ сильно выросло, но критическую зависимость от западных поставок сократить не удалось – она оставалась примерно такой же, как и до войны.

Интерес представляет доклад начальника ГАУ (главное артиллерийское управление) А. А. Маниковского военному министру с программой заводского строительства. Приведу лишь одну цитату

Естественно возникает вопрос: была ли крайняя, что называется, до зарезу, необходимость в этих заграничных заказах, поглотивших столько миллиардов? Приходится ответить, что при создавшихся условиях нашей собственной неподготовленности многие заказы, как, например, на порох, взрывчатые вещества, станки и металлы, были действительно неизбежны.
Не подлежит никакому сомнению, что тотчас же по окончании войны начнется общая экономическая борьба, и эта борьба будет беспощадна.
Если мы не будем готовы к ней, то могучая техника и наших друзей, и наших врагов раздавит нашу все еще слабую технику. При этом все они, чтобы покрепче и понадежнее захватить нас в свою кабалу, пойдут, может быть, сперва на предательски заманчивые для нас условия, что будет им особенно легко при вполне окупленном уже (частью на наших же заказах) оборудовании.
Но если мы попадемся на эту удочку, то результат будет тот же, что и перед настоящей войной, т. е. мы будем зависеть от милости заграничных заводов. А ведь именно вследствие отсутствия своих заводов и необходимости прибегать к помощи «заграницы» мы и оказались столь беспомощными и неподготовленными во время настоящей войны.

Подытоживая, 39% всего производства и использованных материалов за годы ПМВ России обеспечили заграничные поставки, 43% - собственное производство, 17% - довоенные запасы. Получается, что заграничные поставки почти равнялись русскому производству. А по многим критически важным материалам составляли 70-80% потребности.

Приближающийся коллапс военной промышленности перед февральской революцией.

Существует устойчивый миф, согласно которому обвал производства в 1917-м произошел лишь благодаря двум революциям, а при царе мол и кризис снабжения преодолели и завалили армию оружием, и промышленность росла. Правда, царский генерал Головин горько писал, что по уровню вооружения русская армия образца 1917 года уступала своим противникам в большей степени, чем в 1914-м, ну да ладно.

На самом деле, промышленность обвалилась бы и без революции и вот почему. У Маниковского, в его труде, приведена записка генерала Алексеева царю от 28 июня 1916 года.

Приведу избранные выдержки

В среднем заводы, работающие на оборону, удовлетворяются транспортом всего лишь на 50-60% своей потребности, а для Петроградского района вместо необходимых 18,5 млн. пудов, по заявлению министра путей сообщения, возможно перевезти лишь 8 млн.
Министр торговли и промышленности заявил, что при теперешнем своем развитии промышленность, работающая на оборону, получит всего 50% потребного ей металла.При таком угрожающем, почти трагическом положении вопроса о металле, конечно, нельзя рассчитывать на увеличение подачи снарядов и патронов. По сообщению ген. Маниковского, Ижевский и патронные заводы "дорабатывают последние фунты инструментальной стали", а капсюльные заводы не в состоянии получить необходимый металл для изготовления капсюлей к 3-лин. патронам.
Военный министр полагает, что "особых надежд на благополучное разрешение вопроса о металле пока не имеется".
Совокупность перечисленных главнейших причин, парализующих увеличение деятельности наших заводов и угрожающих каждую минуту ее остановкой, не дает надежды не только на значительное увеличение подачи огнестрельных припасов в ближайшем будущем, но и грозит вообще всей нашей промышленности, работающей на оборону.


Обратите внимание - обеспеченность даже военных заводов металлами, оборудованием, топливом, сырьем и прочими необходимыми грузами не превышает и 50%, что ставит под вопрос не то, что дальнейшее увеличение про-ва, но и сохранение достигнутого. Кроме того, в стране почти отсутствовало про-во снарядов для артиллерии крупных калибров, а поставки союзников задерживаются, т.е. без снарядов призрачны и возможности дальнейших крупных наступлений. Кстати, Брусиловский прорыв и был остановлен из-за крайней нехватки снарядов и патронов.

Т.е. военная промышленность неизбежна бы рухнула в 1917-м и без всякой революции. А про гражданскую и говорить нечего – сильное падение производства там наблюдалось уже в 1916-м году.


Комментариев пока нет