Реформа высшего образования в России: что делать дальше

Завершить серию статей, посвященных реформированию системы высшего образования в стране, мы решили экспертным ответом на очень «русский» вопрос «Что делать?». Все СМИ наполнены различными вариантами ответов и комментариями к ним, ведь людей, искренне заинтересованных проблемой, предостаточно. Тем более что их поиском занимались на официальном уровне и на внеочередном заседании Союза ректоров России 10 июля, и на совещании Совета министров по проблемам развития высшего образования 15 июля, и на заседании Совета по науке и образованию, посвященном инженерному образованию и подготовке технических специалистов 25 июля, что дало специалистам новую пищу для размышлений.

Как нам кажется, помня, что «большое видится на расстоянии» (т.е. из глубинки), будет уместно привести мнение по проблемам высшей школы ректора Байкальского государственного университета экономики и права, профессора Михаила Винокурова, кстати, участника съезда ректоров высших учебных заведений. (Текст одного из интервью с ним можно прочитать на http://argumenti.ru/). Тем более что в компетентности, логичности и профессиональном опыте ему не откажешь.

Михаил Винокуров рассказал об «ощущении некоей двоякости и неудовлетворенности нынешним положением дел» в российском образовании. С одной стороны, «у нас более 1100 вузов на 145 миллионов населения, около 6 миллионов студентов», с другой стороны, «фактически половина – это частные вузы, открытые в последние двадцать лет. У них нет ни нормальной материальной базы, ни достойного кадрового потенциала как в передовых странах».

Если же говорить о сумме, выделяемой из российского бюджета на нужды образования (в этом году – более 400 миллиардов рублей), то она составляет «бюджет всего-навсего трех-четырех хороших американских университетов». Что касается заработной платы профессуры, которая по заявлению Минобрнауки постоянно растет, «при этом даже «постоянно растущая» она ниже жалованья профессора в Нигерии (!) и примерно равна пособию по безработице в тех же Штатах». Затраты на одного студента составляют «2,5 тысячи евро на нашего против 25–30 тысяч – на западноевропейского, в десять раз меньше, чего уж там…».

Виноградов уверен в том, что если реально заниматься реформой высшего образования, то необходимо увеличение финансирования этой области. Хотя, по его мнению, как такового реформирования нет, а есть «сплошные разговоры о реформах и некие хаотические действия, зачастую лишённые здравого смысла и откровенно вредящие делу. Четкого плана действий, рассчитанного (и просчитанного), как не было, так и нет».

Так как же представляет себе профессор Винокуров ответ на вопрос, что же все-таки конкретно делать. Прежде всего, по его мнению, необходимо «воссоздать эффективную и конкурентоспособную образовательную систему, восстановить формирование высококвалифицированных кадров. И выстраивать вновь надо всю линейку подготовки кадров от ПТУ до высшего звена управленцев».

Радует, что следующий тезис, выдвинутый экспертом, уже озвучен «официальным лицом» от образования: об этом говорил министр Ливанов. Имеется в виду предложение государству «отказаться от практики выдачи государственных дипломов частными университетами», так как «в большинстве своем они не соответствуют рангу университетов». Частные университеты могут найти «свою нишу на другом уровне – это и система повышения квалификации, и обучение рабочим профессиям и т.д.». И лишь некоторые из них станут «университетами, сформировав при этом настоящую материальную базу и квалифицированный профессорско-преподавательский состав».

Особое внимание должно быть уделено «важнейшему звену, расположенному на стыке средней школы и вуза» и, прежде всего, «отбору школьников в вуз». На взгляд профессора, «у ЕГЭ есть один существенный недостаток, с лихвой покрывающий все его возможные достоинства». Позволим себе здесь пространную цитату, просто точнее не скажешь. «Подготовка к Единому государственному экзамену нацелена на моментальную фиксацию некоего набора сведений и абсолютно не стимулирует аналитическую работу школьников, будущих абитуриентов. Между тем фундаментальный принцип высшей школы – не только подача готового материала, но и обучение добыванию знаний! Именно добывание, селекция через анализ, а этого-то и нет! Отсюда и «слабые» ребята, идущие поступать в институты и университеты. Разумеется, в слабой школьной подготовке причин гораздо больше, но сказанная – пожалуй, наиглавнейшая», - уверен Виноградов.

Практическим выходом из сложившейся ситуации может стать «отмена обязательной сдачи ЕГЭ» и предоставление «права школьнику добровольно выбирать: сдавать ЕГЭ или выпускные экзамены». С другой стороны и у вузов должны быть право решать, «на основе каких вступительных испытаний набирать себе студентов – ЕГЭ, экзаменов, собеседований или других форм». Более того, в условиях ожидаемой демографической ямы, профессор считает «целесообразным вообще отменить вступительные экзамены в вузы и принимать всех желающих».

Но это не будет благотворительностью, так как «за 2–3 семестра в вузе осуществляется естественный отбор», который «будут вести 1–2 десятка профессоров, которые квалифицированно вынесут вердикт об успеваемости и способности того или иного студента учиться в университете». В итоге, «останутся действительно желающие учиться и – главное – способные к этому». «Вроде бы просто – но, поверьте, это имело бы отличный эффект», - заверяет профессор.

Следующий тезис также уже нашел отражение в озвученных министром образования предложениях. Это – распределение выпускников по вузам «через квоты приема для вузов», тем более что за рубежом этот механизм уже отработан. И еще профессор убежден в том, что «прежде всего нужно отказаться от подушевого финансирования», которое «глубоко порочно, так как «заставляет преподавательский состав «вытаскивать» откровенных двоечников и троечников – ведь отчислишь, и денег отпускать будут меньше». По мнению Виноградова, «финансирование университетов целесообразно вести исходя из усредненной численности и материальной базы для каждого вуза», а также «целесообразно ввести стимулирующие коэффициенты для вузов, выпускники которых успешно трудоустраиваются и продвигаются по карьерной лестнице».

Как руководитель не только крупного учебного и научного заведения, но и хозяйствующего субъекта, Михаил Виноградов видит и другое направление совершенствования системы образования. Он считает, что нужно дать «возможность вузам самим что-то зарабатывать», так как сегодня «такого рода заработки под контролем государственного казначейства, а вузы просто-напросто отлучены от финансовой системы, поскольку распорядиться заработанным не могут». И по обложению налогами заработки вузов не отличаются от «любого другого предприятия, к примеру, торгового». Ко всему прочему, вуз «лишен права пользования банковскими услугами» кредитования, что приводит к тому, что он вынужден «ходить с протянутой рукой и просить у государства – дай». Во всем мире на полученный кредит, да еще и льготный, вузы «строятся, развиваются, оснащают лаборатории».

Другой аспект этой же проблемы заключается в том, что вузы «также лишены собственности: все, что мы имеем, находится у нас в оперативном управлении и в любую минуту может быть отобрано или приватизировано». Но положение усугубляется еще и тем, «что если вуз на свои собственные заработанные средства что-то покупает, строит и т.д. – все становится автоматически государственным (при этом налоги такие же, как и у частных предприятий)». В связи с вышесказанным, Виноградов делает вывод: «совершенно необходим законопроект, а затем и действующий закон о собственности вузов», которой следует «придать статус корпоративно-государственной, и она должна стать абсолютно незыблемой, неприкосновенной и защищенной, как частная собственность». Это не только «позволит вузам развиваться согласно мировым тенденциям», но и «даст мощный стимул меценатам вкладываться в высшее образование, зная, что их капиталы пойдут строго на то, на что они предназначены».

Профессор Виноградов предлагает вернуться к таким мировым традициям, как «создание и развитие кампусов», составляющих «основу современной вузовской системы» вместо «напридуманных федеральных, национально-исследовательских и прочих университетов. Это – игра слов, названий и т.д. без изменения сути наших университетов». «Типичный кампус – это 150–250 га земли, учебные корпуса, жилые дома, лаборатории, объекты культуры и быта, только в таких местах животворно объединяются все участники образовательного процесса, здесь – концентрация мысли, здесь – творчество». К тому же он «не зависит от величины города, где он располагается, не зависит от «столичности», он рядом, в непосредственной близости от потребителя. Готовишь специалистов для Сахалина – находишься на Сахалине, а не за тридевять земель в Москве».

Еще одну «точку правильного роста высшей школы» профессор Виноградов видит в развитии «внутривузовской демократии». Он полагает, что «необходимо законодательно ограничить время работы ректора возможностью занимать должность не более двух сроков подряд», ввести «выборность и ограничение пребывания на должности и для деканов, и даже для заведующих кафедр». «Это способно оживить и усовершенствовать работу высшей школы, резко усилит обновляемость руководящих кадров, откроет перспективы для талантливой научной молодежи», - делает вывод Виноградов.

Что касается вузовской науки, то для ее развития необходимо создать три условия: «вернуть престиж работы преподавателя в университете», «существенно увеличить его заработную плату» и снизить «так называемую учебную нагрузку», которая составляет 750–800 часов в год при научно-учебной нагрузке в размере 1500 часов в год. «Получается, что российский профессорско-преподавательский состав (ППС) не имеет времени для глубокой научной работы. А в зарубежных университетах главным показателем работы является научная деятельность. На практике у нас соотношение студент–преподаватель составляет 8–12 к 1, а у них – 3–4 к 1», - поясняет ситуацию Виноградов.

И последнее. «Система отчетности превалирует над системой знаний», - категоричен в своих выводах ректор, так как «существует бесконечная череда разных проверок и оценок: лицензирование, аттестация, аккредитация, причем бесконечно повторяющиеся, теперь еще ежегодный мониторинг с массой показателей и т.д.». Сотрудникам приходится заполнять «уже не килограммы, а сотни килограммов бумаг в виде отчетов», так как, хотя и «внедрены электронные носители, но сохранили и бумажные», что ведет к «удвоению работы». Виноградов обращает внимание на то, что «существуют никому не нужные учебно-методические объединения, давно потерявшие всякую целесообразность, но также плодящие бесконечные бумаги» и призывает министерство «оценить эту ситуацию и большинство ненужных отчетов, проверок, инструкций отменить».

«Разумеется, все вышесказанное лишь пунктирное обозначение, ведь высшее образование – система чрезвычайно сложная и тонкая, однако обозначенные в нашем разговоре реперные точки требуют самого пристального внимания и без откладывания в долгий ящик», - подводит итог профессор Виноградов. Хочется верить, что не только он, но и другие представители экспертного сообщества, большинство из которых высказывают схожие точки зрения, будут услышаны лицами, принимающими решения, и необходимые решения будут приняты своевременно и начнут выполняться эффективно и в срок.

Комментарии

Аватар пользователя Владимир27

<p> &quot;Не в силах никакая конституция,<br /> устроить отношенья и дела,<br /> чтоб разума и духа проституция<br /> постыдной и невыгодной была.&quot; </p> <p> И. Губерман </p>
Аватар пользователя Владимир27

<p> &quot;Не в силах никакая конституция,<br /> устроить отношенья и дела,<br /> чтоб разума и духа проституция<br /> постыдной и невыгодной была.&quot; </p> <p> И. Губерман </p>

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений