Есть мнение

Развёртывание холодной войны во второй половине 40-х годов XX века

29 октября 2016

Противоречия между союзниками по антигитлеровской коалиции 

Перед тем как непосредственно перейти  к развёртыванию холодной войны следует заострить внимание на тех трениях, которые возникали между союзниками по антигитлеровской коалиции ещё до окончательного разгрома Германии.

Следует сказать, что уже само нападение Германии на СССР в июне 1941 г. вызвало неоднозначную реакцию в правящих кругах США. Представители крайней реакции открыто радовались советско-германской войне. Вот, что по этому поводу заявил тогда ещё сенатор, а затем будущий президент Г. Трумэн: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если будет выигрывать Россия, то нам следует помогать Германии и, таким образом, пусть они убивают как можно больше. Хотя мне ни при каких обстоятельствах не хотелось бы видеть победителем Гитлера. Ни один из них ни во что не ставит данное им слово». Умеренные представители американских правящих кругов понимали недальновидность такой политики. Их точку зрения можно выразить фразой из меморандума Г. Гопкинсу, представленного сенатором Г. Суопом в июне 1941 г.: «За 27 лет с тех пор, как Россия стала коммунистической, Советы никогда не угрожали серьёзно нашим национальным интересам и нашему укладу жизни. Однако за 2 года безумного похода Гитлера, предпринятого им с целью порабощения всего мира, возникла серьёзная угроза самому нашему существованию как свободного народа».

Планы английской дипломатии, направленные против Советского Союза, появились уже на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, созванной осенью 1943 г. Здесь правительство Великобритании выдвинуло на обсуждение конференции предложение об образовании федерации малых государств в Европе. Предлагая обсудить вопрос о федерациях, английская дипломатия рассчитывала проложить путь к созданию в Европе такой группировки или группировок малых государств, которые воспрепятствовали бы усилению политического и экономического влияния СССР в странах Восточной и Юго-Восточной Европы. Цели этой политики раскрывает меморандум У. Черчилля об «Объединённой Европе» от октября 1942 г., где высказана мысль, что «было бы страшной катастрофой для Европы, если бы русское варварство поглотило культуру и независимость древних государств Европы». И лишь в результате отрицательного отношения Советского Союза и Соединённых Штатов к планам Лондона образовать в Европе федерации малых государств Англия не настаивала на дальнейшем рассмотрении данного вопроса. 

Летом и осенью 1943 г. в американских штабах и в Управлении стратегических служб сопоставлялись свет и тени возможной смены фронтов в войне с Германией. Мысль о чрезмерном усилении Советского Союза не покидала военных и дипломатов различного ведомственного подчинения на протяжении всего 1944 года. 16 мая 1944 г. американский комитет начальников штабов указал, что «произошли революционные изменения в соответственной военной мощи государств», в войне «феноменально выросли» силы СССР. Начальники штабов предрекали, что победа над Германией выведет СССР на «доминирующие позиции» в Восточной Европе и на Ближнем Востоке. Далее они говорили, что конфликт с СССР смертельно опасен, так как «разница между военными силами, которые могут выставить на континенте Великобритания и СССР, слишком велика, в нынешних условиях её                 не может устранить даже американское вмешательство на стороне Великобритании…Быть может, мы сумеем эффективно защитить Великобританию, однако при современной обстановке мы не сможем нанести поражения России. Другими словами, США окажутся в войне, которую нельзя выиграть».

Например, о «коварных замыслах» советской стороны абсолютно недвусмысленно писал в секретном донесении от 18 февраля 1943 г. воен­ный атташе США в СССР бригадный генерал Мишела. В его понимании Советский Союз, вынашивая великодержавные планы, расчетливо гото­вил переход к конфронтации с союзниками в тот самый момент, когда Германия будет повержена и в Центральной Европе образуется вакуум. «Недружественное» поведение советских властей, считал он, объясняется «наличием у Советского правительства послевоенных планов, преследуя которые Советы, как это им хорошо известно, натолкнутся на сопро­тивление, как США, так и Англии». Далее он выражал убеждение, что «Советы намереваются реализовать свои территориальные претензии в Европе, даже если им придется прибегнуть к вооруженной силе на следующий же день после окончания войны с Германией». По мнению Мишелы, повышенная бдительность в отношении каждого шага Советского правительства, предпринимаемого с прицелом на будущее, в сочетании с «жестким курсом» в повседневной практике дипломатических отношений, - вот чем должна руководствоваться американская адми­нистрация, строя свои отношения с Москвой на новом этапе коали­ционной войны после Сталинграда.  К тому же сильное впечатление на западных союзников произвел провал большой наступательной операции немцев под Курском в июле 1943г. За Красной Армией окончательно закрепилась репутация военной силы, способной осуществить прорыв в Центральную и Юго-Восточную Европу и тем самым дать Сталину вполне осязаемые преимущества при решении любых послевоенных проблем, по крайней мере, в Старом Свете.

Уже открытие второго фронта вызвало острые дискуссии. Начиная с 1942 г. вплоть до второй половины 1944 г. У. Черчилль настаивал на так называемом Балканском варианте второго фронта. Смысл его плана сводился к тому, чтобы провести главные операции англо-американских армий в странах Балканского полуострова, выйти в Центральную Европу и не допустить освобождения народов Европы Советскими войсками. Цель политики Черчилля доказывает письмо Эйзенхауэру от 2 апреля 1945 г., где английский лидер писал о «чрезвычайной важности того, чтобы мы встретились с русскими как можно дальше на Востоке». США были склонны разделять планы Черчилля до лета 1943 г., когда выяснилось, что  Советская Армия может и  без помощи  англо-американцев освободить всю Европу.

Естественно, постоянная отсрочка второго фронта вызывала огромную подозрительность Сталина. В послании У. Черчиллю от 24 июня 1943 г. по поводу очередной задержки создания второго фронта он писал: «Вы пишите мне, что Вы полностью понимаете моё разочарование. Должен Вам заявить, что дело здесь идёт не просто о разочаровании Советского правительства, а о сохранении его доверия к союзникам, подвергаемого тяжёлым испытанием. Нельзя забывать того, что речь идёт о сохранении миллионов жизней в оккупированных районах Западной Европы и России и о сокращении колоссальных жертв Советских Армий, в сравнении с которыми жертвы англо-американских войск составляют небольшую величину».

Лишь, после того как второй фронт был открыт на севере Франции, английский лидер отважился решить напрямую со Сталиным вопросы будущего Восточной Европы. Во время визита в Москву в октябре 1944 г., продолжавшегося 8 дней, Черчилль составил проект договорённости о разделе сфер влияния и вручил его Сталину. Там он обрисовал  разграничения в форме процентов: Великобритания получала 90 % в Греции, а Советский Союз – 90 % в Румынии и 75 % в Болгарии; Венгрия и Югославия были поделены по принципу «50:50». Сталин принял этот проект с ходу, хотя в дальнейшем Молотов во время диалога с Иденом сумел урезать британские проценты.

В спорах по поводу первопричин холодной войны многие именитые участники дискуссии утверждали, что отказ союзников открыть второй фронт в более ранние сроки обернулся неуступчивостью Сталина в отношении Восточной Европы. Так как союзникам удалось переключить как раз столько немецких дивизий на Италию – примерно 33, - сколько Сталин просил отвлечь на Францию при открытии второго фронта (он называл цифру от 30 до 40).   

С середины 1944 г. недоверие между союзниками по антигитлеровской коалиции усиливается. Например, немецкими генералами не исключался отвод войск вермахта к Дунаю и на Восточный фронт с замещением их войсками США и Англии. Соответствующее предложение в сентябре 1944 г. было передано от имени МИД Германии А. Даллесу, руководителю европейской сети Управления стратегических служб. В различных модификациях оно оставалось предметом тайных контактов между западными державами и эмиссарами Берлина до мая 1945 г. Установление негласного параллелизма действий против советских интересов не замкнулось бы Балканами.

Что касается контактов западных союзников с нацистской стороной, то в них недостатка не было. Назовём, к примеру, визит к А. Даллесу генерала Гляйзе-Хорстенау с идеей открыть англо-американским войскам ворота в Австрию; зондаж советником посольства Германии при Ватикане А. фон Касселем готовности англичан вступить в политические переговоры, поскольку «для всей западной цивилизации полезно, чтобы Германия избежала полного разрушения». 

Закулисные действия предпринимались союзниками и в начале 1945 г. Например, генералы Эйзенхауэр и Монтгомери в январе 1945 г. не оставили без отклика телеграмму Кейтеля, который предложил заключить на Западном фронте перемирие на сто дней, чтобы позволить вермахту сосредоточить максимум сил против Красной Армии и нанести ей «уничтожающее поражение между Вислой и Одером». В марте 1945 г. представителям советского командования было отказано в сепаратных переговорах с немцами в Берне и Казерте.

Монтгомери склонялся не мешать немцам перебрасывать войска с Запада на Восток при условии, что демократиям будет позволено беспрепятственно овладеть территориями Франции, Бельгии, Голландии и Люксембурга и занять «линию безопасности» на западных границах Германии. Верховное командование вермахта выдвинуло встречный вариант: пока на Западе должен сохраняться статус-кво. Но если в определённый срок успеха против СССР не удастся достичь, то войскам США и Англии будет дана возможность пройти через Германию как можно дальше на Восток. Всего Кейтель, Эйзенхауэр и Монтгомери обменялись семью телеграммами. Торг кончился после того, как советская сторона проникла в эту тайну. Естественно, такие контакты между США, Англией и Германией вызывали у Сталина огромную подозрительность. 3 апреля 1945 г. И. В. Сталин напишет по этому поводу Рузвельту следующее: «И вот получается, что в данную минуту немцы на Западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией – с союзницей Англии и США. Понятно, что такая ситуация никак не может служить делу сохранения и укрепления доверия между нашими странами».

Немаловажную роль в усилении подозрительности Сталина сыграл ещё один момент. В заключительный период войны британский премьер-министр отдал директивы о сборе немецкого вооружения. Правда, цели этого он откровенно раскрыл лишь в речи в Вудфорде 23 ноября 1954 г.: «Полагаю, что я был первым из известных деятелей, открыто заявившим о том факте, что мы должны иметь Германию на своей стороне против русской коммунистической агрессии. Ещё до того, как кончилась война, в то время когда немцы сдавались сотнями тысяч, а улицы были заполнены ликующими толпами, я направил Монтгомери телеграмму, предписывая ему тщательно собирать германское оружие и складывать его, чтобы его можно было легко снова раздать германским солдатам, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советское наступление продолжалось».

Часть 1 http://www.lawinrussia.ru/node/344982

Часть 2 http://www.lawinrussia.ru/node/347554

Часть 3 http://www.lawinrussia.ru/node/349408

Комментариев пока нет