Статьи

Развёртывание холодной войны во второй половине 40-х годов XX века

29 октября 2016

Предпосылки, причины и истоки холодной войны

Термин «холодная война» был введен в обращение Черчиллем в ходе его выступления в Фултоне (США) 5 марта 1946 г. Уже не являясь лидером своей страны, Черчилль оставался одним из самых влиятельных политиков мира. В своей речи он констатировал, что Европа оказалась разделенной «железным занавесом». На самом деле война двух систем, двух идеологий не прекращалась с 1917 г., однако, оформилась как вполне осознанное противостояние именно после второй мировой войны. Почему же вторая мировая война, по существу, стала колыбелью войны холодной? На первый взгляд, это кажется странным, но если обратиться к истории второй мировой войны, то многие вещи прояснятся.

Ещё до войны Англия и Франция проводят политику попустительства и попыток усмирения агрессии Германии и её союзников за счёт других государств. Они закрывают глаза на одностороннее аннулирование Гитлером военных статей Версальского договора, а 18 июня 1935 г. Англия подписывает морское соглашение с Германией, что обеспечивало бы последней господство на Балтийском море. Германия начала территориальные захваты (Рейнская область, Австрия), а будущие союзники взирают на это почти равнодушно. Каждый из будущих союзников предполагал, что дальнейшие шаги Гитлера будут направлены в «нужную» им сторону. Нельзя забывать, что союз Германии и Японии 25 ноября 1936 г. (Антикоминтерновский пакт), а затем и Италии был непосредственно направлен против Советского Союза. Можно предположить, что правительственные круги Англии и Франции всегда понимали, что агрессия Германии в Европе в большей степени будет направлена против Советов. Вот, что говорил сам Гитлер 19 ноября 1937 г. после беседы с британским министром Галифаксом: «…Он (лорд Галифакс) и другие члены английского правительства проникнуты сознанием, что фюрер достиг многого не только в самой Германии, но что в результате уничтожения коммунизма в своей стране он преградил путь последнему в Западную Европу, и поэтому Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма». Об этом можно судить, исходя и из расовой теории нацизма, где французы и англичане были близки к немцам или арийцам, а славяне вместе с цыганами и евреями считались народами недостойными к существованию.

Западные страны, в известной степени, поощряли Гитлера, закрывая глаза на многие нарушения международных договоров по демилитаризации Германии. Наиболее ярким примером такой политики является Мюнхенский договор 1938 г., по которому Гитлеру была отдана Судетская область. Но, по сути, судьба Чехословакии была решена без её участия. На Мюнхенском соглашении был попран принцип самоуправления народов, за который так яро боролся Черчилль после войны, отстаивая принципы Атлантической хартии. В отчётном докладе ЦК на XVIII съезде ВКП (б) указывалось, что «немцам отдали районы Чехословакии, как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом…». Считая, что после Мюнхена, когда страны Запада фактически дали Гитлеру «карт-бланш» в движении на Восток, каждый сам за себя - решил Сталин и СССР заключил с Гитлером «Пакт о ненападении» и, как в последствии стало известно, секретный договор о разделе сфер влияния. В интервью сотруднику газеты «Известия» 27 августа 1939 г. глава советской военной миссии К. Е. Ворошилов скажет: «…СССР заключил пакт о ненападении с Германией в результате, между прочим, того обстоятельства, что военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик в силу непреодолимых разногласий».

Теперь известно, что Гитлер оказался непредсказуем и начал войну против всех сразу, что, в конце концов, его и погубило. Но Гитлер и в страшном сне не мог предположить образования коалиции, которая в итоге и вышла победительницей в войне. Гитлер рассчитывал на то, что те глубокие противоречия, которые существовали между будущими союзниками, непреодолимы, и ошибся. Сейчас у историков достаточно данных о личности Гитлера. Однако противоречия, на которые он рассчитывал, реально существовали.

Почему же она началась только после второй мировой войны? Очевидно, это было продиктовано самим временем, самой эпохой. После окончания второй мировой войны прошёл пик сотрудничества между социалистической и капиталистической системами и дальше каждая система пошла собственной дорогой. Сотрудничество США, Англии и СССР было продиктовано наличием общего врага в лице Германии, а после её разгрома прежние разногласия приобрели более резкий характер. Из этой войны союзники вышли настолько сильными, а средства ведения войны стали столь разрушительными, так как была создана атомная бомба, что стало ясно: выяснять отношения прежними методами слишком большая роскошь. Тем не менее, желания извести противную сторону у партнеров по коалиции не убавилось. То есть одной из первых предпосылок возникновения холодной войны стало создание атомного оружия.

Холодная война возникла вскоре после окончания второй мировой войны, когда союзники принялись подводить ее итоги. Что же они увидели? Во-первых, Пол-Европы оказалось в советской зоне влияния, и там лихорадочно возникали просоветские режимы. Во-вторых, возникла мощная волна освободительного движения в колониях против метрополий, где у власти реально могли оказаться силы, которые были бы ориентированы на Москву.   В-третьих, мир быстро поляризовался и превращался в двухполюсный. В итоге, интересы стран Запада в различных точках земного шара начинают наталкиваться на интересы СССР. Итак, обострились конфликты интересов, послужившие также предпосылкой развязывания холодной войны. Вот это новое состояние мира, образовавшееся после второй мировой войны, быстрее других и осознал Черчилль, провозгласив холодную войну.

С полным основанием мы пишем о прогрессивном  воздействии  разгрома  фашизма на развитие всего человечества,  подчеркиваем решающую роль СССР. Но победа, сохранив и упрочив независимость нашей страны,  одновременно укрепила диктатуру Сталина; она разрушила фашистские режимы в странах Центральной и Юго-Восточной Европы,  но распространила на них влияние сталинизма. Имперские тенденции сталинской дипломатии,  общая ее профессиональная  ограниченность  явились ещё одной из предпосылок возникновения холодной войны. Хотя идея о том, что Трумэн отказался от политики Рузвельта, страшно заманчива, но это миф. Обратимся, например, к свидетельству Анны Розенберг Хоффман, которая была на завтраке с Рузвельтом 24 марта 1945 г., в последний день его пребывания в Вашингтоне. После ленча Рузвельту подали телеграмму. «Он прочитал её и очень рассердился. Он ударил кулаками по ручкам своего кресла на колёсах и сказал: «Аверелл прав. Мы не можем вести дела со Сталиным. Он нарушил все до единого обещания, которые дал в Ялте». В своей крайней форме пример гласит, что после смерти Ф. Рузвельта и окончания второй мировой войны США умышленно отказались от политики сотрудничества военного времени и, ободрённые обладанием атомной бомбой, сами вступили на путь агрессии, чтобы исключить всякое русское влияние в Восточной Европе.

Однако, как представляется автору, для себя Рузвельт решил избегать открытой конфронтации с СССР, полагая, что личная дипломатия, в эффективность которой он верил, поможет снять напряженность и прийти к взаимоприемлемым соглашениям, какими бы выгодными они ни были для Советского Союза в территориальном и военно-стратегическом отношении. Рузвельт рассчитывал, что они будут уравновешены экономическим превосходством США после войны, неотвратимостью для СССР обращения за помощью к Америке в целях ускорения восстановления разрушенного войной народного хозяйства и прорывом Америки в области самых современных вооружений, включая в первую очередь еще не испытанное, но такое предположительно фантастически мощное оружие, как атомная бомба.

Можно с уверенностью сказать, что подобный вариант позиции США не исключался советскими лидерами. Ещё в январе 1944 г. руководитель Комиссии НКИД СССР по возмещению ущерба, нанесённому Советскому Союзу гитлеровской Германией и её союзниками, И. М. Майский, писал Молотову: «Какова будет вероятная позиция США после войны, в особенности в первый послевоенный период? Всё говорит за то, что США явятся в этот период твердыней в высшей степени динамического империализма, который будет энергично стремиться к широкой экспансии…Само собой разумеется, что американская экспансия будет экспансией нового типа: её оружием будет не столько территориальная аннексия (хотя в известных случаях и она не исключена), сколько финансово-экономическая аннексия… После войны они в гораздо большей степени, чем до войны, будут заинтересованы в расширении своей внешней торговли… С приходом к власти республиканцев, что рано или поздно неизбежно, империалистическая политика США примет гораздо более откровенный и циничный характер, чем это возможно при Рузвельте».

С другой стороны можно понять и Кремль, который думал только о сферах своих интересов. Прежде всего, СССР был полон решимости защитить свои границы, и особенно границу на западе, так часто и с такими кровопролитиями нарушавшуюся в ходе его мрачной истории. Его западным границам недоставало естественных средств защиты – там не было никаких великих, скалистых гор, топких болот или непроходимых джунглей. Поэтому дипломатия СССР была нацелена на увеличение зоны советского влияния. «…Для русских вопрос о Польше, - скажет Сталин в Ялте, - является не только вопросом чести, но также и вопросом безопасности… На протяжении истории Польша была коридором, через который проходил враг, нападающий на Россию». Советский Союз, чувствуя угрозу со стороны американской идеи о самоопределении и основанной на ней дипломатии в отношении пограничных государств, а, также сомневаясь в способности Организации Объединённых Наций защитить его границы с той степенью надёжности, как это обеспечило бы его собственное господство в Восточной Европе, начал осуществлять меры по безопасности в одностороннем порядке. Более того, реставрация капитализма в странах, освобождённых Красной Армией ценой страшных потерь, без сомнения, казалась советским лидерам предательством тех принципов, за которые они сражались.

Итак, на мировой арене сформировались две сверхдержавы, военно-экономическая мощь которых давала им существенное превосходство над другими. По нашему мнению, для политиков США и СССР не воспользоваться сложившейся ситуацией в мире после окончания войны для закрепления, распространения и усиления международного престижа своих стран было бы абсурдом. По мнению автора, до войны США не имели ни средств, ни возможностей, а значит и цели для проведения широкомасштабной внешней политики с чувством державы номер один в мире, идя на конфронтацию с кем-либо. Однако после войны США в силу своего экономического превосходства и большей возможности реализации геополитических интересов умышленно или неумышленно отказывались признавать объективные интересы СССР, особенно в непосредственной близости его границ. В свою очередь, Советский Союз, обладая превосходством над другими странами западной демократии, осуществлял свои планы в ущерб последним. Всё выше изложенное и послужило непосредственными причинами развязывания холодной войны.

На период второй половины 40-х годов CC века развёртывание холодной войны произошло и из-за глубокой идеологической пропасти между СССР и Западом. СССР в составе коалиции (она к концу войны насчитывала около 60 стран) был единственным социалистическим государством, что уже само по себе ставило под вопрос её жизнеспособность. По нашему мнению, здесь можно согласиться с точкой зрения А. Шлезингера: «Что бы ни предприняли Рузвельт и Трумэн, какую бы позицию они не заняли, Сталин и его окружение были настроены считать Соединённые Штаты врагом уже в силу того непреложного факта, что Америка являлась ведущей капиталистической державой. Каким бы не было поведение США в 1944-1945 годах, оно не развеяло бы этого недоверия, продиктованного и освящённого марксистскими принципами. Его не развеяло бы ничто, кроме обращения Соединённых Штатов в деспотичную сталинскую веру, впрочем, как показал вскоре опыт Югославии и Китая, даже этого было бы недостаточно, если бы обращение это не сопровождалось полным подчинением Москве. Любая американская акция была изначально обречена. До тех пор пока Советский Союз оставался мессианским государством, идеология должна была понуждать его к упорному распространению власти коммунизма».

В свою очередь, теорию мирного сосуществования, провозглашённую Лениным в 20-ые годы большинство политических деятелей Запада, особенно США и Англии, воспринимали как «тактический или пропагандистский коммунистический манёвр», не заслуживающий серьёзного внимания и обсуждения. Однако В. И. Ленин разъяснял, что мирное сосуществование является своеобразным «состязанием» двух противоположных социально-экономических систем – коммунистической и капиталистической, а непременным условием такого сосуществования является, разумеется, отказ империалистических держав от «экспорта контрреволюции». К тому же он всегда подчёркивал и призывал решать внешнеполитические вопросы «исключительно с точки зрения наилучших условий для развития и укрепления социалистической революции». И действительно, Сталин и его партия никогда не отказывались от принципа, что строят свою международную деятельность на марксистско-ленинской научной основе, на твёрдой уверенности в правоте и неизбежности окончательной победы коммунизма. В отчётном докладе XVII съезду 26 января 1934 г. Сталин говорил, что после прихода к власти в Германии фашистов, а в Японии милитаристов дело идёт к новой войне в капиталистическом мире за передел сфер влияния в пользу более сильных государств. Далее он подчёркивал следующее, если «буржуазия Европы» решит вновь сгладить свои противоречия за счёт СССР: «Одна такая война против СССР уже была, если вспомните, 15 лет тому назад…Вы знаете, чем она закончилась. Она кончилась изгнанием интервентов из нашей страны…Едва ли можно сомневаться, что вторая война против СССР приведёт к полному поражению нападающих, к революции в ряде стран Европы и Азии и разгрому буржуазно-помещичьих  правительственных кругов».

Подобная же мысль была позднее усилена В. М. Молотовым в докладе от 6 ноября 1947 г., посвящённому тридцатилетию Великой Октябрьской социалистической революции: «Судорожные усилия империалистов, под ногами которых колеблется почва, не спасут капитализм от приближающейся гибели. Мы живём в такой век, когда все дороги ведут к коммунизму». Также в своих воспоминаниях в 1982 г. Молотов скажет о мирном сосуществовании: «В 1921 г. мы таким лозунгом не пользовались. Мы были за мир, мы были за развитие отношений с буржуазными странами. Мы ни на кого не собирались нападать. Но мы были против пацифизма». 

Естественно, что при таких условиях после окончания второй мировой войны, когда капитализм в мире был значительно ослаблен, правящие круги США и Англии, особенно наиболее реакционная их часть, склонны были считать, что Советский Союз попытается воспользоваться создавшимся положением для продвижения мировой социалистической революции. Тем более что в это время начался мощный подъём национально-освободительного движения в колониях и в зависимых странах, и этим были поставлены под угрозу тылы капиталистической системы.

 Но в любом случае, по мнению автора, психологическая война стала бы неизбежна в недалёком будущем, даже если бы Россия была капиталистической страной; безусловно, сильной в экономическом, политическом и военном отношении. Так как и между капиталистическими странами существует борьба за раздел сфер экономического и политического влияния, которая, как показала история, нередко перерастает в военный конфликт. И лишь создание атомной бомбы, самого мощного и разрушающего в мире оружия, не позволило начаться новой «горячей» мировой войне и было сдерживающим фактором.

Часть 1 http://www.lawinrussia.ru/node/344982

Часть 2 http://www.lawinrussia.ru/node/347554

Комментарии 4

<p>
У Вас очень интересные материалы!
</p>
<p>
Спасибо
</p>
<p>
У Вас очень интересные материалы!
</p>