Есть мнение

РАСЦВЕТ ВОЕННОГО САМОСОЗНАНИЯ ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ В 1939-1942 ГОДАХ

29 октября 2016

1. Социальный и антропологический анализ военного самосознания гитлеровской Германии

В философском анализе в качестве опорных должны использоваться принципы научного анализа исходного материала, которые приняты в исторических исследованиях. Это не значит тождества между историческими и философскими выводами.

З. Найтцель и Х. Вельцер сформулировали ряд принципов изучения поведения военнослужащих Вермахта во время Второй мировой войны.

Во-первых, необходимо отказаться от оценки самосознания на войне, как предопределяемого объективными условиями по Марксу или соображениями рационального характера из расчёта «затраты-выгоды», как принято методологией рациональной экономической теории и социологии.

Во-вторых, относительные рамки оценки событий изменяются в зависимости от культурных и исторических обстоятельств.

В-третьих, для предотвращения искажения эпохи исследователь должен брать культурные нормы соответствующего исторического периода, а не того периода, в котором живёт сам.

В-четвёртых, менталитет нации не всегда может служить опорой для объяснения тех или иных явлений, событий войны, потому что носители одного и того же менталитета могут принимать разные решения и выводы.

В-пятых, в анализе эпохи необходимо применять теорему социального психолога Уильяма И. Томаса: «Когда люди интерпретируют ситуации как реальные, то последствия этих ситуаций реальны».

В-шестых, необходимо учитывать взаимодействие культурных норм и их последствий для народов при их соблюдении.

В-седьмых, необходимо обратить пристальное внимание на родственность промышленной работы и деятельности на войне.

В-восьмых, люди должны сначала воспринять нечто, прежде чем сделать что-то. Если кто-то сосредоточенно добивается чего-то, он не замечает того, что происходит вокруг, в том числе и ужасное. Когда люди сосредоточены на выполнении задачи, всё остальное вытесняется из восприятия. Это объясняет бессердечие поступков во многих случаях – не только на войне [5, с. 13-31]. Между прочим, для национального самосознания России это означает, что немцы в теоретическом анализе военного самосознания Германии ушли далеко вперёд по сравнению с нами в анализе нашего собственного.

В пояснение к первому принципу сразу отметим, что последователи одной религии ведут себя в одних и тех же обстоятельствах не так, как приверженцы другой, что известно из истории Древнего Египта и других цивилизаций и культур, например, китайской, индийской, майя или острова Пасхи. Известно, что древний Египет пал жертвой собственной религии: напавший на его границы царь соседнего государства велел своим воинам при штурме крепости привязать к себе на плечи кошек, зная, что египтянам по законам Египта за убийство кошки полагается смертная казнь. Египтяне предпочитали сдаваться без боя, чем стрелять в кошек. Так он взял все приграничные крепости без боя и захватил страну. Империя майя пала жертвой своей религии, основанной на человеческих жертвоприношениях. Жители острова Пасхи ради культа предков при возведении многотонных статуй «длинноухих» извели все окрестные леса для доставки статуй на побережье при помощи верёвок и брёвен, а потом большую часть друг друга в борьбе за оставшиеся скудные ресурсы острова.

Фельдмаршал А. Кессельринг довольно точно заметил, что «Гитлер как лидер немецкого народа родился во время Первой мировой войны и полного тревог послевоенного периода. С 1921-го по 1945 год он чувствовал себя солдатом и находился в расцвете политических сил» [3, с. 277]. Исторически банально и общеизвестно нахождение Гитлера в роли лидера нации, но для германского национального самосознания это обстоятельство оказалось в тот период совсем не банально.  Веймарская республика олицетворяла после Версальского мира униженную и ограбленную страну, полную страданий от отчаяния, безысходности, безработицы, голода и самоубийств. Немецкий народ нуждался в земном чуде, которое и явил народу Гитлер. Фюрер был одной ментальности с народом Германии, но предложил ему нечто неслыханное прежде.

А. Кессельринг отмечал постепенное заражение Вермахта нацизмом с 1939 по 1944 год. Это происходило в связи с приходом в армию, ВВС и ВМФ всё большего числа горячих приверженцев Гитлера из молодёжного национал-социалистического движения. С одной стороны, это вело к гипертрофии милитаристского и националистического сознания, с другой стороны, к ущербу социальной и антропологической составляющих немецкого национального самосознания.

Так, во фронтовых условиях в Вермахте стали привычными занятиями насилие и убийства. Часто это происходило под видом наказания жителей за сопротивление грабежу и насилию. Убийства происходили также ради охоты, весёлого зрелища, первенства в соревновании солдат между собой: быть лучшим, убить ещё больше! Ещё отвратительнее были убийства ради убийства. При этом немецкие солдаты не переставали считать себя добропорядочными людьми, хорошими отцами и мужьями, часто проявляли сентиментальность. Лётчики Люфтваффе не различали разрушения или атаки военных целей от террора и убийства мирного населения. Ими владела эстетика разрушения. Чем точнее попал в цель, тем красивее и эффективнее результат. Надо в следующий раз постараться сделать ещё лучше [5, с. 73]. И солдаты, и лётчики, и члены террористических нацистских организаций СА (штурмовых отрядов) и СС (охранных отрядов партии) искренне верили при этом, что следуют всем сводам правил и что общественные институты стабильны и непогрешимы, что по-прежнему только государство осуществляет монополию на насилие. А между тем, эта обычная в политике монополия государства была подорвана идеологией нацизма, утверждавшей неравноправность наций и людей перед расовой теорией [5, с. 63-65].

В ответ на массовые насилия и убийства военнослужащими Вермахта со стороны советских граждан зимой 1941-1942 года начинает разворачиваться активное партизанское движение. Как имногие гитлеровские генералы на других фронтах, воевавший в Италии А. Кессельринг считал, что «Партизанская война была грубым нарушением международного права и противоречила всем принципам ведения боевых действий.

Главной причиной этого в Италии было отсутствие в Италии настоящих лидеров и недостатки тех, которые имелись в наличии, – из-за этого создание какой-либо регулярной вооружённой организации и её обучение оказались невозможными» [3, с. 324-325, 352]. Точно так же относились гитлеровцы к партизанам в СССР: для них народные мстители были просто бандитами. Одна из наград для Вермахта не случайно носила название «Знак за участие в борьбе с бандами». Оккупанты, нарушив право другого народа на свободу и независимость, всегда считали, что как беззащитный крестьянин должен играть по правилам средневекового рыцаря, так и никакой народ не имеет права на проявление своей воли к сопротивлению захватчикам и убийцам.

Исторический контекст меняет восприятие отдельных событий людьми. Как Реформация в Германии XVIвека поменяла мировоззрение немцев с католического на протестантское, так и пришествие нацизма сопровождалось натиском языческих верований и светской идеологии на христианские учение в сознании немцев. Примерно такой же натиск испытали французы на своё религиозное мировоззрение во времена Просвещения. Наука критикует и вытесняет религию через подрыв авторитета церкви и её догм и сама становится на место религии в самосознании людей. Но идеология по сравнению с религией на деле означает возвращение национального самосознания вспять, ибо она широчайшим образом использует более архаичную мифологию в качестве средства обработки сознания и общего мировоззрения.

А. Людтке выявил многочисленные места родственности промышленной работы и деятельности на войне. На предприятии и на войне используется разделение труда, недаром в армии возникают различные рода войск и различные по функциям подразделения в одном и том же воинском соединении или части. То, что именно в пролетарских слоях рассматривается как «работа», в другой функции выполняется солдатом или резервным полицейским. И в промышленности, и на войне требуется дисциплина, монотонность исполнений, убийство людей и уничтожение техники считалось хорошей работой. Следовательно, хорошая работа не может быть преступлением, она необходима и неизбежна. В этом отношении массовая промышленная выучка немцев приготовила их к войне намного больше, чем крестьянский труд русских и других народов России.

Классик американской социологии Эдвард Шилс и Моррис Яновитц в своём большом труде «Американские солдаты» подчёркивали, что для мировоззрения солдат и офицеров на войне главной опорой являются не семейные отношения и не идеология, а товарищеские группы. Товарищеские группы на фронте – это не светлый миф, а социальное место, эмоциональное пристанище, которое важнее любого другого, где товарищи по оружию понимают то, что не поймут даже в семье. Естественно, что подобные отношения были и в Красной Армии, и в Вермахте. Автор не раз встречал фронтовиков, которые спустя десятилетия считали, что более братских и святых отношений, чем на фронте, они не встречали в мирной жизни.

 Во время внешних и гражданских войн, религиозных реформ и иных широкомасштабных социальных сдвигов происходит значительное изменение прежних социальных норм, часто в сторону жестокости и беспринципности. В этих условиях, диктующих поведение за пределами обычной для мирного времени нормы, отдельные люди массово проявляют готовность к насилию и бесчеловечности. Это одинаково как в отношении соотечественников, так и в отношении иноплеменных противников.

Такие примеры давали Гуситские войны в Чехии, Варфоломеевская ночь и Великая революция 1789-1792 годов во Франции; движение под руководством О. Кромвеля в Англии; Гражданская война в США, англо-бурская война, Первая мировая война и т.д.То же самое в России показали церковный раскол, крестьянские войны под руководством С. Разина и Е. Пугачёва, Гражданская война 1918-1922 годов и «реформы» 1990-х годов. На все эти преступные действия идут во время социальных экспериментов психически нормальные и в своём представлении хорошие люди.

Историко-культурные совпадения германского нацизма и российского либерализма. В 1992 году автору этих строк довелось быть свидетелем симптоматичного случая в электричке. Трое мужчин, рабочих рязанского завода, в ответ на требование контролёра предъявить билеты сказали, что билетов не имеют. А когда их заставили платить штраф (он был дешевле билета), то они вместо своих фамилий назвали фамилии Ельцина, Гайдара и Чубайса. Весь вагон дружно хохотал и понимал злорадный символ происходящего: вот бы так случилось – нищие правители России даже не могут оплатить себе билеты...

Примерно в 2003 году в московском трамвае автор услышал от явных представителей либеральной интеллигенции характерное для гражданской войны рассуждение. Громко расхваливая реформы Е. Гайдара и А. Чубайса, пожилые мужчина и женщина в ответ на замечание, что их кумиры виновны в гибели, вынужденном отъезде за границу и в отказах от рождения 17 миллионов граждан России и обнищании ещё 120 миллионов за 10 лет, ответили следующим образом. Поскольку Гайдар и Чубайс во время своих реформ не проводили политических репрессий, как Сталин, то в гибели миллионов людей в России от устроенной ими катастрофы экономического, политического и социального укладов народа, лично они не виновны и не причастны! А зачем либералам вообще нужны политические репрессии для несогласного меньшинства, если шоковыереформы – на деле репрессии социалистического народного хозяйства как института – попросту раздавили абсолютное большинство нации? Поменяй технологию репрессирования – и ты чист!

Либерально настроенная интеллигенция во главе с Гайдаром морально допускала быстротечное вымирание целого поколения старшего возраста ради победы «демократических» реформ России, которого им было не жаль, потому что оно не приспособляемо и не принимает «демократии», а значит, это исторические издержки, в которых никто не виноват! Налицо аберрация массового сознания российской интеллигенцииначала XXI века – и прямая противоположность интеллигенции XIXвека, шедшей на самопожертвование в борьбе с царизмом из сострадания к тяжёлой жизни своего народа. Очевидно, что «либеральное» самосознание отличается от нацистского самосознания гитлеровцев на захваченной территории СССР только тем, что направлено против собственного народа. Зачинщики гражданских войн в России рассуждают однотипно с иноземными агрессорами…

2. Расцвет военной мысли и организации войск гитлеровской Германии в 1939-1942 годах

Формулирование правил германского военного искусства и организации войск проводится на основе дневника командующего группы армий «Центр» генерал-фельдмаршала Фёдора фон Бока. Формулирование основных функций Генерального штаба Сухопутных сил Вермахта по организации армии и тыла, обеспечению боеспособности войск, координации и руководству операциями на фронтах – на основе дневника боевых действийначальника Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковника Франца Гальдера. Оба дневника представляют собой в высшей степени интересные документы, намного более информативные в сравнении с мемуарами большинства советских маршалов.

Среди мемуаров советских маршалов на одну ступень с этими дневниками могут быть поставлены мемуары К.К. Рокоссовского, который командовал армиями и фронтами на направлении главного удара в обороне и наступлении и был любимцем Красной Армии за старание сохранять в сражениях жизни солдат и офицеров за счёт тщательного продумывания операций.  Что роднило его скорее с гитлеровскими генералами, чем с советскими. Этой же заботой и близостью к войскам в высшей степени отличался танковый гений Германии Гейнц Гудериан, смещённый Гитлером после провала наступления под Москвой и вновь им призванный в трудный период для Вермахта.

Из приводимых перечней правил военного искусства и функций высшего управленческого органа Вермахта следует вывод: в 1939-1941 году германская армия и её военачальники на боевом опыте, приобретённом в Европе, были в тонкостях подготовлены к ведению маневренной войны моторов, к боевому взаимодействию родов войск. Чего нельзя сказать о готовности советских генералов и Красной Армии в целомв тот же предвоенный период. Примерно такой же уровень оперативно-тактического искусства советские генералы приобрели только к концу 1942 года.

Вильгельм Мейер-Детринг показывает на основе анализа боевого дневника командира 137-й пехотной дивизии Вермахта, отразивших ход сражений под Вязьмой в 1941 году, что советские генералы часто принимали ожидаемые от них решения, удобные гитлеровским генералам. При этом только на участке 137-й дивизии противник только захватил в плен две тысячи военнопленных и десятки единиц боевой техники, не считая тысяч раненых и убитых красноармейцев и офицеров, при собственных потерях убитыми и ранеными 1200 человек [4, с. 95-98]. Эти потери командиром дивизии считались слишком большой ценой за победу.

А) Пропаганда и стратегия

1. Пропаганда – сильнейшее стратегическое оружие в руках умелого главнокомандования противника, когда оно с её помощью настраивает народ и войска на успехи и сплачивает армию и народ воедино: распространением слухов о жестокости и коварстве врага, об успехах своей армии и союзников [1, с. 40];

2. Нельзя расстреливать мирное население и пленных, загонять их в безвыходное положение, чтобы своей жестокостью не оказывать услугу вражеской пропаганде по сплочению нации и армии противника [1, с. 35];

3. Пропаганда должна готовить народ воюющей страны к неизбежным в войне поражениям и не заставлять правительство расплачиваться доверием народа за явную ложь [1, с. 74];

4. Пропаганда в сухопутных войсках должна быть активной и живой, в противном случае она оставляет личный состав безучастным и ее эффект равен нулю. Необходимо во всеуслышание и без кривотолков напомнить основополагающие принципы прусско-германского воинства. Пропаганда в рамках сухопутных сил должна вписываться в общую линию министерства пропаганды Рейха [1, с. 91];

5. Пропаганда о смысле войны должна быть понятна народу и простым солдатам: идеологическая новация «обеспечение германского жизненного пространства» менее понятна, чем лозунг Первой мировой войны: «Мы должны защитить себя, иначе Германии не выжить» [1, с. 109];

6. Война является средством недопущения угрозы развитию экономики и страны при враждебной политике соседних стран [1, с. 53];

7. В современной войне непозволительно применять тактику линейных сражений Первой мировой войны: война должна вестись моторизованными и танковыми частями, чтобы вынудить противника действовать столь же быстро и заставить совершать ошибки [1, с. 53];

8. Нельзя позволять в невыгодных условиях для страны настраивать против себя весь мир и выступать явным агрессором против другой страны (с.70)

9. Неверные стратегические решения мстят тем командующим и войскам, которые их исполняют [1, с. 217];

10. Войну со страной (Англией) невозможно выиграть только одним оружием, даже если явишься в страну сам с войсками [1, с. 202];

11. Перед началом войсковых операций в другой стране необходимо оценить боеспособность и волю к победе ее вооруженных сил [1, с. 103];

12. Переносы Верховным командованием сроков наступления вредно отражаются на состоянии войск, так как не дают проводить плановые занятия с ними и полноценный отдых. Приказы Верховного командования об изменении стратегических планов не должны быть неожиданными для командования войск [1, с. 61,63];

13. Верховному командованию Вермахта следует соблюдать справедливость при оценке заслуг и успехов армий и дивизий в одержанных победах [1, с. 43].

 

Б) Оперативное искусство и моральное состояние войск

1. Главное в сражении – это не занятие территории противника, а блокирование и уничтожение его армии [1, с. 210];

2. Если Верховным командованием вовремя не принято кардинальное решение на общий отход войск и стратегическую оборону спрямленной линии фронта, невозможно залатать брешь на фронте заплатками, бросая в сражение отдельные соединения и объединения [1, с. 217];

3. Неясности с выработкой направления главного удара вредят как войскам, наносящим этот удар, так и взаимодействующим с ними другим родам войск [1, с. 72];

4. Распоряжение Генштаба сухопутных войск об отношении представителей германских войск к гражданскому населению России, позволяющее военнослужащим вермахта расстреливать подозрительных людей без расследования, разрушает воинскую дисциплину в Вермахте [1, с. 200];

5. Для обеспечения общего успеха наступления приказы Верховного командования о начале боевых действий не следует доводить до штабов армий, минуя штабы групп армий [1, с. 107];

6. Разрастание высших штабов мешает оперативному и эффективному управлению войсками: необходимо бороться с их бюрократизацией [1, с. 56];

7. Командующий войсковой операцией должен обладать свободой использования резервов по своему усмотрению [1, с. 33];

8. При недостатке сил оперативной группы армий для нанесения мощного удара требуется подкрепление из резервов Верховного командования [1, с. 33]; 

9. Высшему командованию группы армий необходимо добиваться тесного взаимодействия армий на фронте для успешного отражения атак противника [1, с. 58];

10. Нахождение командующего группы армий на передовой в войсках необходимо, но не должно мешать управлению боевыми действиями группы и взаимодействию с Верховным командованием [1, с. 201];

11. Командующему нельзя терпеть под своим командованием офицера, безропотно сносящего оскорбления в адрес вермахта или себя лично. От начальства также следует ожидать, что оно не станет покрывать никого из подчиненных, если дело касается чести и достоинства вермахта [1, с. 76];

12. Замена командующего операцией окружения противника во время самой операции приводит к негативным последствиям. Окружение противника должно доводиться до конца силами армий, которые его начинали [1, с. 212];

В) Тактика соединений, частей и подразделений и воинский дух

1. Пехота в наступлении должна располагать тяжелыми вооружениями и должна беспрепятственно и быстро продвигаться вперед [1, с. 39];

2. Артиллерия в бою должна быть выдвинута вперед и не заставлять пехоту ждать своей поддержки. Взаимодействие командира пехотного полка и артиллерийского дивизиона должно происходить в первом эшелоне [1, с. 39];

3. Боевые уставы должны быть краткими и содержать четкие и ясные указания войскам, как действовать в бою [1, с. 40];

4. Необходимо сразу и массово применять новые средства и способы ведения войны, внедрять технические новшества в войска после разработки [1, с. 72];

5. В условиях усиливающегося блокирования дорог (в городах, лесах, горах) нецелесообразно боевое применение танковых сил в первые дни сражения. Основную массу танков необходимо вводить в действие, когда им обеспечен оперативный простор [1, с. 74];

6. Наступление танковых сил в слишком узком коридоре прорыва является безумием и грозит уничтожением танков [1, с. 149];

7. Сосредоточенный огонь артиллерии с не подготовленных позиций малоэффективен вследствие неверных расчетов, что ведет к ограниченным успехам в наступлении войск [1, с. 151];

8. Маневренная война требует решительных действий. Для овладения ее приемами необходимо постоянно совершенствовать командование полками и батальонами, в том числе в мирное время [1, с. 45];

9. В штабах необходимо соблюдать режим секретности по срокам предстоящего наступления и принимать меры по предотвращению утечек информации [1, с. 77];

10. Командиры оперативно-тактического звена должны обладать свободой принятия решения в соответствии с боевой обстановкой на фронте [1, с. 34;

11. При разработке операций и боев для обеспечения успеха необходимо учитывать мнение командиров армий и соединений, которым поручено их проведение [1, с. 78];

12. В наступлении между войсками необходимо поддерживать постоянную связь по радио и визуальную связь между командными пунктами и в первую очередь – с передовыми частями [1, с. 101];

13. Производство из унтер-офицеров в офицеры не должно происходить в рамках поощрения за проявленные мужество и храбрость. Необходимо убедиться в способности кандидата грамотно вести бой и вести за собой подразделение [1, с. 104];

14. Всё зависит от продуманной подготовки к операции, быстрого проведения и решительного использования каждого успеха. Ничто не должно быть отдано на волю случая! [1, с. 105];

15. При значительной потере офицеров в войсках существенно снижается стойкость отдельных подразделений в офицеры

Г) Основные функции Генерального штаба Сухопутных войск

1. Анализ международной обстановки для определения возможностей ведения войны Вермахтом [2, с. 36];

2. Анализ и планирование совместных действий с армиями союзников;

3. Проведение совещаний с начальниками штабов групп армий и армий для определения и уточнения стратегических и оперативных задач на фронтах;

- уточнение общих вопросов проведения стратегических операций

Решение тактических задач на фронте:

- применение дымовых завес при форсировании рек;

- применение химических отравляющих веществ;

- ввод в бой пехотных дивизий с началом наступления танковых групп;

- вопросы использования в самом начале боя артиллерии, войск связи и инженерных войск;

- создание ударных клиньев на широком фронте, сосредоточение огня артиллерии и эшелонирование наступления для безопасности флангов;

- анализ тактики русских танковых войск и действия противотанковой артиллерии;

- использование войск ПВО для прикрытия войск с воздуха;

- наступление и преследование противника в ночных условиях;

- тактика использования автотранспорта в боевых условиях;

- чрезмерная загруженность автотранспорта и переход на использование конных повозок;

- вопросы регулирования движения, особенно в обратном направлении;

- определение потребностей в транспорте;

- организация полевых госпиталей для обеспечения резервов ОКХ;

- организация военных игр в войсках на фронте на уровне штабов корпусов и дивизий;

- организация воспитания молодых офицеров;

- организация отправки офицеров Генерального штаба на фронт в штабы для координации действий, при этом они должны помогать командованию, но не вмешиваться в его прерогативы;

- организация разведки и контрразведки для противодействия разведке противника;

- организация работы штабов в войсках [2, с. 36-37];

 4. Разработка организационных основ перестройки Сухопутных войск для решения задач, стоящих перед Германией после операции «Барбаросса» [2, с. 39];

5. Исполнение Генеральным штабом заявок командующих родами войск;

6. Организация взаимодействия Генерального штаба с главкомом Сухопутных войск [2, с. 40];

7. Расформирование ненужных полков транспортной авиации и направление остающихся для исполнения операции «Барбаросса» [2, с. 40];

8. Разработка правил оперативного искусства совместно с командующими группами армий и командующими армиями [2, с. 41];

9. Уточнение тактики взаимодействия танковых войск и пехоты в бою [2, с. 41];

10. Организация разведки на предстоящем театре военных действий [2, с. 44];

11. Подготовка самостоятельности действий молодых командиров дивизий [2, с. 44];

12. Отработка единства боевых действий дивизии на фронте [2, с. 44];

13. Организация пропаганды во время ведения войны для мобилизации своей армии, населения и союзников [2, с. 45];

14. Организация контрпропаганды во время ведения войны для деморализации населения и армии противника и его союзников [2, с. 45];

15. Планирование железнодорожных и автомобильных перевозок. Организация систематического контроля за перевозкой грузов для фронтов [2, с. 45];

16. Организация и обеспечение радиосвязи с войсками на фронте [2, с. 47];

17. Планирование производства вооружений (танков, самолетов, артиллерии и др.) и контроль за военной промышленностью Германии [2, с. 48];

18. Организация военной экономики и военной промышленности для производства резервов [2, с. 48];

18. Отработка особо оперативных форм связи Генерального штаба с танковыми группами для лучшего продумывания решений по их использованию [2, с. 51];

19. Организация военной защиты танковыми соединениями месторождений нефти и других стратегических ресурсов [2, с. 52];

20. Организация мероприятий по обеспечению тактической внезапности на фронтах [2, с. 58];

21.  Постановка оперативных задач группам армий и отдельным армиям [2, с. 125].

Уже этот, не полный перечень функций Генерального штаба доказывает расцвет военной мысли и наличие большого организационного опыта как у начальника, так и у всех генералов и офицеров высшего органа военного управления Германии.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Бок, Фёдор фон. Дневники. 1939-1945 гг./ Пер. с нем. А. Уткина. – Смоленск: Русич, 2006. – 592 с.: ил. – (Мир в войнах).

2. Гальдер Ф. Военный дневник. (Июнь 1941 – сентябрь 1942) / Франц Гальдер. – М.: Астрель, 2012. – 704 с.

3. Кессельринг А. Солдат до последнего дня. Воспоминания фельдмаршала Третьего рейха. 1933-1947 / Пер. Л.А. Игоревского. – М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2012. – 367 с. – (За линией фронта. Мемуары).

4. Мейер-Детринг В. 137-я пехотная дивизия. 1940-1945 / Пер.  с нем. А.Г. Николаева. – М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2013. – 348 с. – (Дивизии Вермахта на Восточном фронте).

5. Найтцель З. Солдаты Вермахта. Подлинные свидетельства боёв, страданий и смерти / Зёнке Найтцель, Харальд Вельцер; [пер. с англ. С. А. Липатова]. – М.: Эксмо, 2013. – 368 с. – (Подлинные свидетельства Второй мировой).

Комментариев пока нет