Актуальное интервью

Пётр Щедровицкий: «Болонская система – вынужденное действие системы образования»

29 октября 2016

Болонская система – яблоко раздора для российского экспертного сообщества. Одни считают, что это единственный способ независимого контроля качества образования в стране и возможность глобальной мобильности для студентов. Другие видят в Болонской системе «бомбу замедленного действия», которая неминуемо взорвёт все образовательные традиции и «занизит уровень нации» - и такие отзывы можно найти в аналитических материалах. Что же такое Болонская система? Об этом – в интервью с Петром Щедровицким, экспертом по подготовке кадров, заместителем директора Института философии РАН по развитию.

 

- Пётр Георгиевич, давайте начнем с того, что собой представляет Болонская система сегодня, а затем углубимся в её историю.

 

- Пожалуйста. Как мы знаем, Болонская система – это сокращенное название для масштабной программы модернизации систем высшего образования в европейских странах. В соответствии с ее целями, необходимо обеспечить доступность и открытость, сравнимость и сопоставимость степеней и систем обучения, а также повысить качество высшего образования. Система призвана ответить на новые требования работодателей и общества в целом за счёт стандартизации структуры их трех циклов «бакалавр-магистр-доктор», «разрезать» учебный процесс на модули: двухлетние, годичные и более «мелкие», в том числе, по отдельным направлениям обучения и тем самым повысить мобильность учебных программ, студентов и выпускников.

 

Болонская система даёт возможность создать большую гибкость в прохождении учебных программ. Я не устаю повторять: мир так сильно изменился, что сидеть 5 лет за партой в самом активном возрасте бессмысленно и контрпродуктивно для человека. Он должен иметь возможность увидеть своё будущее рабочее место, чтобы продолжить обучение, уже сформировав самому себе «заказ» на будущее. Кроме того, учащийся должен иметь возможность поменять место учебы и работы, а значит, программа должна быть единой. Соответственно, нужна единая система признанных международным педагогическим сообществом «модулей», которая всегда будет «засчитана» при смене человеком места обучения. В этом и состоит ее назначение.

 

- Однако разные эксперты по-разному толкуют смысл и назначение…

 

- Совершенно верно. В образовательном сообществе сегодня считается, что главное в Болонской системе – перенос «лестницы» «бакалавр-магистр-доктор» на нашу «почву». Это, безусловно, важно. Но, на мой взгляд, не это главное.

 

- Тогда что? И почему эта трёхуровневая система так важна? Вокруг этого-то и бушуют страсти. С чем это связано?

 

- Чтобы ответить на Ваш вопрос, нужно вернуться в прошлое. Вот представьте себе: XIV век, человек приезжает из какого-нибудь мелкого европейского города в Парижский университет, становится студентом. Но не учится, четыре года пьёт пиво, дерётся на шпагах, иногда посещает какие-то лекции... Спрашивается, как ему присудить квалификацию? Ведь он потом будет претендовать на преподавание, на медицинскую практику или на богословскую карьеру. Значит, кто-то должен оценить, готов ли он к этой карьере. А кто? И вот тогда в Европе, с XIII века, начинает складываться определённая система делегирования прав на определение и присуждение квалификации. Человек претендует на определённый вид деятельности, Папа делегирует университету право присвоить эту квалификацию, а университетское сообщество её присваивает или не присваивает. Оно следит за тем, достоин ли человек этой квалификации.

 

- Это и есть корни Болонской системы?

 

- Конечно. Первый «университет» - в области права - именно в Болонье получил специальные права и привилегии, выделяющие его из общего правового поля тогдашней Европы.

 

- Как тогда была устроена система квалификаций?

 

- Она была многоуровневая и довольно дробная. Было несколько градаций, по которым мог двигаться студент и выпускник. Фактически это была корпорация, или цех «знающих», который регулировал уровни компетенции, отвечая за качество своих представителей не только перед Церковью, но и перед обществом. И, надо сказать, что для прохождения этих ступеней надо было не только продемонстрировать знания и умения, но и заплатить достаточно большие по тем временам деньги. Очень многие оканчивали университет, проходили экзамен, но не могли выкупить лицензию.

 

А через 500 лет в борьбе между церковной и светской властью зарождающиеся национальные государства начали забирать у церкви часть прав и полномочий в этой сфере. В XVII-XVIII веках – массово, а в XIX – уже практически повсеместно. И что начинает делать государство? Приближать задачи инженерной подготовки и университетского образования к задачам формирования «служилого» класса. Сначала оно ставит под контроль прикладные высшие учебные заведения – военные, горные, морские. Потом подготовку дипломатов, государственных служащих. Государство стремится забрать себе право на присуждение степеней или, во всяком случае, существенно контролировать этот процесс. Развертывается нешуточная борьба с привилегиями «университетов», которую мы знаем как дискуссию об автономии учебных заведений.

 

- А тем временем в России?

 

- Если мы посмотрим на эту модель в тот же период в России, то дело обстоит ещё сложнее. Уровней квалификации оказывается даже больше чем в тогдашней Европе. В том числе и потому, что профессорский состав-то весь не наш: он, в основном, из Германии, меньше - из Франции. А что это значит? Кто ехал в то время в Россию? Приезжают, например, к крупному немецкому профессору из России: «Хотим позвать вас в Россию, в Харьков». Он говорит: «Вы совсем головой тронулись?! У вас на улицах лошади в грязи тонут. Я не поеду». Кто поедет? Поедет молодежь без профессорского звания, желающая быстрой карьеры, поедут амбициозные люди, которые, например, хотят создать новое научное направление, поедут те, кто нуждается в деньгах, и, естественно, те, кто попал в какие-то конфликтные ситуации у себя в Европе. Публика очень разнородная.

 

Приезжают они сюда, а учиться у них никто не хочет. Учёба в России – даже в середине XIX века - принудиловка. Смысла в учебе практически никто не видит, все хотят на госслужбу. Число так называемых «своекоштных» студентов - то есть тех, кто платит за свое обучение  сам - менее 10 %. Остальные – как говорится, «бюджетники», или как тогда их называли «казеннокоштные». Что делать? Заставлять. Как? По реформе 1803-1804 годов приравняли получение образовательного статуса с местом в «Табели о рангах». Прослушал курс и не защитил диплом – 14-й ранг, защитил диплом – 12-й. Окончил, стал кандидатом, или адъюнктом – получаешь личное дворянство, из какой бы социальной среды ты ни пришёл: паспорт у тебя появляется, человеком становишься, за границу можешь уехать. Стал ординарным, как тогда говорили, профессором – 9-й или даже 8-й ранг: мундир настоящий, шпага, стоять можно рядом с губернатором. Получаешь наследственное дворянство.

 

А в результате этих мер – невероятное огосударствление всей системы степеней и должностей: дробная, 5-7 уровневая система присуждения степеней и сложнейший путь перехода с уровня на уровень. В таком виде она просуществовала фактически до 1917года, хотя ее много раз пытались упростить и сделать более «открытой». И в СССР она - несмотря на существенные социальные и экономические изменения - также продолжала носить громоздкий и закрытый, «корпоративный» характер.

 

- Это понятно. Теперь, если можно, о преимуществах европейской Болонской системы сегодня.

 

- Если мы говорим о целях ее создания, то таких «преимуществ» два. Первое - мобильность, о которой я всё время говорю. Ты получил образование в Германии, а работаешь во Франции, следовательно, твой диплом и твой уровень квалификации должен быть признан в другой стране, а не только там, где ты его получал. И второе – упрощение и демократизация. Простая трёхуровневая система, а не 4-5 уровневая, не «внутрицеховая» и не вузовская. ВУЗ обязан обеспечить качество, а требования к качеству задают общество и бизнес. Болонская система – это не внутренний консенсус ВУЗов, а вынужденное действие системы образования, которая должна реагировать на вызовы времени. Система должна быть простой, понятной и стандартизованной, позволяющей людям перетекать из ВУЗа в ВУЗ, из страны в страну, менять профиль обучения и место трудоустройства. 

Комментарии 4

<p>
"И в СССР она - несмотря на существенные социальные и экономические изменения - также продолжала носить громоздкий и закрытый, «корпоративный» характер".
</p>
<p>
И все-таки в рамках этой системы были достигнут "неплохие" результаты!
</p>
<p>
Правильно, Сергей! Сегодняшний уровень образования держится на достижениях Советского союза в этой области!
</p>
<p>
"И в СССР она - несмотря на существенные социальные и экономические изменения - также продолжала носить громоздкий и закрытый, «корпоративный» характер".
</p>
<p>
И все-таки в рамках этой системы были достигнут "неплохие" результаты!
</p>
<p>
Правильно, Сергей! Сегодняшний уровень образования держится на достижениях Советского союза в этой области!
</p>