Статьи

ПРОБЛЕМА ПРОВЕДЕНИЯ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ В КАЗАХСТАНЕ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ В.Ф. МИХАЙЛОВА

12 сентября 2018
В статье рассматривается вопрос отражения проблемы проведения коллективизации в Казах-стане в трудах В.Ф. Михайлова. Авторы статьи анализирует исторические источники и научно-исследовательскую литературу используемые в произведениях, выявляют противоречия текста и некор-ректные высказывания, указывают на попытки издателей книг В.Ф. Михайлова придать проблеме голода 1930-х гг. в Казахстане политический характер.

Книга В.М. Михайлова «Хроника великого джута» впервые была опубликована в 1990 г. и впоследствии неоднократно переиздана. Мною были избраны для анализа издания книги 1996 г. под названием «Хроника великого джута» и 2002 г. – «Великий джут. Преступления цареубийцы Голощекина».

Перестройка общественно-политической жизни СССР, начавшаяся в 1985 г. привела к заметным изменениям в характере историографии советской истории, с конца 1980-х гг. было разрешено свободно обсуждать многие негативные аспекты советской истории, том числе и эпохи колхозного строительства. Наибольшее внимание историческая наука уделяла главной составляющей репрессивной политики власти по отношению к крестьянству - раскулачиванию. В трудах исследователей на передний план стали выдвигаться проблемы, долгое время, находившееся в тени, например проблема голода 1932-1933 гг.

Коллективизация сельского хозяйства - переломный момент исто-рии Советского Союза. Она стала кульминацией политики коммунистической партии по массовому преобразованию общества и одним из многих кровавых злодеяний сталинизма. Коллективизация явилась важным средством для формирования командно-административной системы в СССР, а сложившаяся в годы первых пятилеток модель взаимоотношений власти с крестьянством в виде «господства и подчинения» стала ориентиром для партийно-советского руководства страны в последующие десятилетия. Коллективизация стала причиной голода 1932-1933 гг. в СССР - одной из самых трагических страниц в мировой истории ХХ века, одним из символов сталинской эпохи. В.Ф. Михайлов впервые в отечественной историографии обратился к проблеме голода начала 1930-х гг. в Казахстане, вы-званного коллективизацией. Данное произведение представляет интерес с точки зрения истории изучения указанного вопроса.

Работа посвящена изучению причин и характера одного из трагич-ных событий в истории Советского Казахстана – голоду 1932-1933 гг., приведшему к масштабным жертвам среди населения – по некоторым оценкам, более 1 млн. чел. В Казахстане также принято называть этот голод «голощёкинским» - по фамилии первого секретаря Компартии Казахстана в 1924-1933 гг. Ф.И. Голощёкина. Именно фигура последнего вызывает у автора повести наибольшую критику, как одного из главных виновников голода на территории республики.

Книга написана журналистом в характерном для периода перестройки разоблачительном стиле и представляет собой документальную повесть, т.е. не историческое исследование, а публицистическое произведение. В.М. Михайлов вступает в полемику с советскими историками, упрекает их в сокрытии фактов и правдивой информации о коллективизации в Казахстане и о деятельности одного из руководителей республики Ф.И. Голощекина. Так, например, он пишет: «Историки не слишком внятно сообщают о том, каким образом Голощекин оказался в Казахстане – и сразу в первые роли» [3, с.50]; «Архивные работники говорят: о голоде времен коллективизации почти ничего не сохранилось. Им вторят историки: данные приходится собирать по крупицам… Словно не было в Казахстане голодного мора, унесшего неисчислимое множество жизней» [3, с.109]; «Официальные историки дружно молчат о событиях, произошедших в Казахстане, в крайнем случае, обходятся двумя-тремя туманными фразами» [3, с.204], «Почему-то до сих пор укрываются абсолютные цифры сколько людей арестовали, сколько выслали, сколько расстреляли» [3, с.212]. Так как в обоих изданиях отсутствует предисловие, в котором бы содержалась информация об авторе и о времени написания данного произведения, то у читателей может сложиться ложное представление о том, кто является оппонентами автора – советские или современные российские историки.

К недостаткам работы следует отнести использование автором до-статочно узкого круга источников и научно-исследовательской литературы, что не позволило провести глубокий источниковедческий и историографический анализ исследуемой проблемы. В основном В.Ф. Михайлов опирался на материалы местной периодической печати 1920-1930-х гг. («Казахстанская правда», «Советская степь», «Джетысуйская искра») и публицистические произведения конца 1980-х - начала 1990-х гг. опубликованные в центральных газетах и журналах («Литературная Россия», «Огонек», «Литературная газета», «Молодая гвардия», «Наш современник», «Юность», «Дружба народов», «Независимая газета», «Знамя», «Москва») и в местных изданиях («Казахстанская правда» «Индустриальная Караганда, «Актюбинский вестник» «Зауал», «Вечерняя Алма-Ата»). Широко использовал воспоминания очевидцев (правда без указания происхождения источника), а также работы партийных, государственных и общественных деятелей 1920-1930-х гг. (В.И. Ленина, Н.К. Крупской, Л.Д. Троцкого, Я.М. Свердлова), в том числе и казахстанских (Т. Рыскулова, С. Муканова и др.).

В тоже время В.Ф. Михайлов практически не использовал такие виды источников как основные законодательные акты партийных, советских и хозяйственных органов, статистические сборники. Почти полное отсутствие архивных материалов (автор использовал в своем труде материалы лишь одного дела под № 5233 из Архива ЦК КП Казахстана) значительно обедняет и во многом обесценивает данное произведение с точки зрения исторической науки, ставит под сомнение объективность проведенного исследования, а также приводимых в книге фактов и статистических данных.

Проведенный анализ используемой автором исторической литературы, указывает на явную недостаточность изученности проблемы.

В изложении материалов отсутствует четкость, логичность и стройность, сюжеты повторяются в разных главах, в некоторых местах повторно описываются одни и те же события, используются противоречивые статистические данные – например, приведены три разные цифры поголовья скота в Казахстане в начале 1930-х гг. - 20, 30, 40 миллионов голов [3, с.216]. Часто автор не дает ссылки на используемые им источники. Например, описывая подавления восстаний в различных районах Казахстана В.Ф. Михайлов приводит цитаты из документов ОГПУ – оперативно-разведывательной сводки № 3 от 13 февраля 1930 г. и оперативно-разведывательной сводки № 8, не указывая источник информации [3, с.209-211].

Главным персонажем книги является первый секретарь Казахского крайкома РКП(б) Ф.И. Голощекин, с деятельностью которого автор связывает трагические страницы в истории Казахстана связанные с проведением коллективизации и голодом начала 1930-х гг. справедливо указывая на ответственность Ф.И. Голощекина за трагические последствия коллективизации и раскулачивания, В.Ф. Михайлов не раскрывает механизма их проведения, не раскрывает ход коллективизации и не дает взвешенного анализа ее итогов, акцентирует внимание на трагических последствиях для казахского населения: голоде, страданиях простых людей, ярко описывает случаи каннибализ-ма, используя в качестве оценки произошедшего слово «геноцид» [3, с.36]. В тоже время, выделяя проблему голода, автор подчеркивает, что она затронула не только Казахстан, но и большинство регионов СССР. Это представляется важным, т.к. голод в Казахстане был ча-стью общесоюзного голода 1932-1933 годов, вызванного официальной политикой «уничтожение кулачества как класса», коллективизацией, увеличением центральными властями плана заготовок продовольствия, а также конфискации скота. Это голод затронул не только население Казахстана, но и Украины, Белоруссии, Поволжья, Южного Урала, Западной Сибири и др.

Необходимо отметить, что в произведении отсутствуют аллюзии на притеснение казахского народа в 1930-е гг. со стороны представителей русской национальности. Среди пострадавших от раскулачивания автор называет наряду с казахами русских [3, с.159, 274], а среди ликвидированных органами ОГПУ крестьян сопротивлявшихся насильственной коллективизации фамилии Щербаков, Аимбетов, Иржанов, Кунаков [3, с.193]. Автор указывает на помощь со стороны русского населения бежавшим от голода казахам. Так, из воспоминаний Данбике Байкадамовой следует, что когда она с матерью бежала от голода их приютила русская женщина Груня Колесникова [3, с.117], тогда как ее бывшие односельчане донесли на нее властям, так как она была дочерью репрессированного [3, с.121]. В.Ф. Михайлов подчеркивает, что вместе с закрытием мечетей в Казахстане закрывались и православные храмы [3, с.173-174].

Политика коллективизации и раскулачивания, инициированная ру-ководством СССР и лично И.В. Сталиным, на местах, в том числе и в Казахстане, проводилась представителями местной партийной элиты, среди которой (как и во всех советских республиках) был значительный удельный вес представителей коренных национальностей. Таким образом, не только русские, но и казахские советские управленцы принимали участие в осуществлении данной политики. Так, сам В.Ф. Михайлов указывает, что среди организаторов и активных участников коллективизации выделялись представители разных национальностей: первый секретарь Казахского крайкома РКП(б) еврей Ф.И. Голощекин, председатель Совнаркома Казахстана казах У. Исаев, русский журналист Е. Федров [3, с.222]. Среди партийных и хозяйственных функционеров разных национальностей были и те, кто выступал против форсированных темпов проведения коллективизации в Казахстане: русские – секретарь Мендыгаринского райкома Старателев, секретарь Убаганского райкома Изварин, член Карабалыкского райкома Шумейко [3, с.231], казахи - сотрудник Госплана Нурмухамедов [3, с.219], член ВКП(б) С. Рустембеков [3, с.221] и др.

В тоже время в книге В.Ф. Михайлова «Великий джут. Преступления цареубийцы Голощекина» допускаются отдельные некорректные высказывания, свойственные публицистической литературе конца 1980-х - начала 1990-х гг. Так, например, автор пишет: «Рассказывают, адмирал Колчак обмолвился как-то, что казахами управлять проще простого, достаточно уничтожить человек 500 интеллигенции, которую слушается и которой верит народ…» [3, с.122]. На протяжении почти всего повествования В.Ф. Михайлов говорит об оккупации страны, имея в виду большевиков, которые захватив власть, действовали как оккупанты. Так, он пишет: «И другое дело захватчики-большевики…» [3, с.27], «Вот что они хотели сделать для городов и для деревни – разжечь гражданскую войну. Потому что, лишь стравив людей и заставив их уничтожать друг друга, оккупанты могли держать власть…» [3, с.92], «Жировали лишь оккупанты – боль-шевистская элита» [3, с.180]. Все эти высказывания могут быть неоднозначно восприняты читателями.

Споры о причинах трагедии не утихают до сих пор. Одни обвиняют И.В. Сталина и его окружение в умышленном геноциде (или этноциде) казахского народа, а другие во всем винят руководство Казахской АССР. Интересно, что даже среди самих казахских историков нет единства мнений по этому поводу. Так, например, доктор исторических наук профессор Т. Омарбеков, изучая эту трагедию в течение долгого времени, отвечая на вопрос, было ли в планах Советского руководства уничтожение казахского населения, этноцид, отвечает, что «жертвой ошибочного мнения стали многие наши историки, исследователи, журналисты и писатели. По крайней мере, ни одного подобного документа за подписью Сталина я в архивах не нашел. Причины голода – в ошибочных реформах руководства страны и республики… То, что геноцид в Казахстане был, – это бесспорно. Но не этнический, а классовый, сословный. Это был результат насиль-ственной сплошной коллективизации, которую Сталин по значению при-равнял к Октябрьской революции. Коллективизация обернулась массовым голодом» [1].

Да и сам автор повести – В.Ф. Михайлов в своем интервью заявляет, что «… и в России, и в Украине бедствие было очень большим... Президент Украины обвиняет в Голодоморе сегодняшнюю Россию… Но ведь нет сегодня той власти, которая была тогда, в начале 30-х. К кому претензии? Ведь все народы пострадали от Советской власти, а больше всех - сами русские. Если сравнивать масштабы бедствия, то отнюдь не украинцы понесли самые большие потери, а казахи. Но казахстанская власть, зная это, не политиканствует. Политиканство – игра на народной беде. Необходимо всестороннее, глубокое, в русле мировых процессов, исследование этой трагедии» [4].

Характерно, что нигде на страницах своей книги автор не употребляет слово «этноцид», в то время как в редакционной аннотации издания 1996 г. данное определение употреблено: «Эта книга - первое крупное исследование истоков, причин и характера великой казахской трагедии, произошедшей в начале 1930-х годов. Тогда под видом сплошной коллективизации большевики попытались осуществить этноцид — уничтожение народа… В книге, раскрывающей технологию большевистского этноцида…» [2, с.401]. Мы видим эффект «желаемое за действительное»: сам автор не утверждает, что была политика этноцида в Казахстане в рассматриваемый период, а издатели и редакторы преподносят основную идею книги именно в таком ключе.

Несмотря на указанные замечания основные положения книги В.М. Михалова правильно отражают рассматриваемую проблему. Не вызывает нареканий и авторское понимание сущности политики коллективизации. Однако, книга может вызвать неоднозначную реакцию у невнимательного читателя. Многое зависит от того, кто, как и в каких формах ее распространяет и пропагандирует.


Литература:

1. Губайдулин О. Великий Джут (Голодомор в Казахстане) / О. Губайдулин // Politforums.ru (http://www.politforums.ru/ other/1232571431. html).

2. Михайлов, В. Ф. Хроника великого джута: Докум. повесть / В. Ф. Михайлов. - Алматы: Жалын, 1996.

3. Михайлов, В. Ф. Великий джут. Преступления цареубийцы Голощекина / В. Ф. Михайлов. - Астана: Аударма, 2002.

4. Хроника Великого джута // Веб-портал с. Каргалы (http://kargaly.ucoz.kz/news/2008-12-10-253).

Комментариев пока нет