Пределы российско-американских отношений на постсоветском пространстве: взгляд Москвы

В будущем отношения России и США, вероятно, будут хуже, чем сегодня. Любое решение потребует, чтобы один из акторов или даже оба из них изменили давно устоявшиеся взгляды.

Российско-американские отношения в данный момент находятся в наихудшем состоянии после окончания холодной войны. Единственная предсказуемая динамика в этих отношениях заключается в том, что в будущем, вероятно, будет хуже, чем сегодня. С обеих сторон существует множество объяснений такого положения вещей.

Высшее руководство России разочаровалось, в так называемой, перезагрузке российско-американских отношений и было напугано массовыми митингами протеста в 2011 и 2012 годах. К тому времени, когда Владимир Путин в 2012 году стал президентом в третий раз, он и ключевые члены его окружения пришли к убеждению, что Соединенные Штаты стремятся способствовать смене режима в России. Единственной реальной контрмерой для Кремля было активное противодействие и использование всех имеющихся в распоряжении России средств. Теперь Кремль рассматривал нападение как лучшую защиту; Россия будет использовать различные возможности по всему миру, чтобы ослабить своих западных оппонентов и не дать реализовать их интересы.

По мере того, как Москва проводит активную внешнюю политику, количество горячих точек во всем мире, где могут возникнуть столкновения интересов России и США, растет. Большое внимание уделяется Ближнему Востоку и Европе как основным потенциальным очагам инцидентов и конфликтов между двумя державами. Россия смело вмешалась в военные дела в Сирии, чтобы поддержать режим президента Башара Асада, и оживила свою киберактивность против США и европейских стран. Также резко возросло количество столкновений российских военных самолетов с гражданскими и военными самолетами в непосредственной близости от воздушного пространства союзников США по НАТО или в Азии.

Однако постсоветское пространство, вероятно, является наиболее уязвимым для потенциальных конфликтов между Россией и США. Риски просчета и недопонимания между Москвой и Вашингтоном в республиках бывшего Советского Союза могут быть более серьезными, чем в других горячих точках, из-за асимметрии Кремля и Белого дома в возможностях и уязвимости региона. Управление этими горячими точками потребует особого внимания со стороны лиц, принимающих решения, с обеих сторон.

Ближнее зарубежье – приоритет

Несмотря на внимание к кампании России в Сирии и влияние на западную политику, постсоветское пространство остается важнейшим приоритетом внешней политики Кремля. Неслучайно, когда дело доходит до фактического использования средств и методов из «старого и нового» геополитического инструментария России, бывшие советские республики были первыми полигонами в информационной войне Кремля и в использовании торговых и энергетических потоков в качестве политических инструментов. Эти средства наиболее эффективны в республиках бывшего Советского Союза, которые имеют географическую близость к России, экономическую и ресурсную зависимость от своего гигантского соседа, а также местное население, которое подвержено влиянию российских государственные СМИ. Самонадеянность, с которой Москва использует эти методы, также показывает важность этих бывших советских республик, которые в России называют «ближним зарубежьем». Их важность для российского руководства можно объяснить, прежде всего, тремя факторами: эмоциональными связями, соображениями безопасности и национальным престижем.

В эмоциональном плане российские лидеры поколения Владимира Путина так и не смогли полностью адаптироваться к реальности после 1991 года, когда бывшие советские республики стали независимыми государствами. Людьми, которые родились, выросли и поднялись по служебной лестнице в Советском Союзе, развал Советского Союза никогда не был полностью принят. Это особенно верно, когда речь заходит об отношении таких лидеров к крупным славянским странам, таким как Украина и Беларусь, где большинство населения культурно близко к России и использует русский язык. Путин неоднократно публично заявлял, что украинцы и русские - «один народ». Политика в отношении Украины координируется не Министерством иностранных дел, а Управлением Президента Российской Федерации по внутренней политике. Это выглядит так, как будто Украина – один из регионов России.

Москва поддерживает тесные связи с бывшими советскими республиками также из-за соображений безопасности. По историческим причинам Москва считает, что России нужна буферная зона вокруг страны, чтобы чувствовать себя защищенной от врагов. В советское время коммунистические государства Восточной Европы играли эту роль по отношению к силам НАТО в Европе. После распада Варшавского договора и развала Советского Союза Москва рассматривает бывшие советские республики как свою новую буферную зону, пояс безопасности вокруг российской территории. Государства, входящие в буферную зону, по мнению Кремля, должны быть в союзе с Россией и образовать военный блок с центром в Москве - такова была идея Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), созданной в 1992 году. Если Москва была не в состоянии убедить постсоветскую страну вступить в ОДКБ, необходимо было удостовериться в невступлении этой страны в альтернативный военный альянс. В настоящее время членами ОДКБ являются Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия и Таджикистан. Однако страны Балтии были признаны частью Запада.

Москва рассматривает военные угрозы со стороны Запада как часть своей истории, уходящей в глубь веков. НАТО оценивался как главный враг России во время холодной войны. Эта история привела к тому, что Москва обеспечила нейтралитет Молдовы, Украины, Беларуси и трех республик Южного Кавказа - Армении, Азербайджана и Грузии. Государства Центральной Азии меньше беспокоили Россию на протяжении 1990-х годов. Однако Москва была встревожена развертыванием вооруженных сил США в Кыргызстане и Узбекистане в поддержку операции «Несокрушимая свобода» в Афганистане и попыталась оказать влияние на вывоз военных объектов США из этого региона.

Российские военные видят два основных риска для безопасности в итоге возможного вступления любой из бывших советских республик в НАТО: сокращение времени полета ракет НАТО, нацеленных на территорию России, и, в целом, сдвиг в пользу НАТО в балансе сил. В то же время Федеральная служба безопасности (ФСБ) рассматривает территорию постсоветских республик как уязвимую для попыток США посеять сепаратизм и нестабильность в России. Есть опасения, что такое влияние может привести к смене режима и возможному распаду страны из-за использования межэтнической напряженности в личных целях государства.

Национальный престиж – третья причина, по которой Москва поддерживает тесные связи с бывшими советскими республиками. Кремль рассматривает Россию как один из полюсов формирующегося многополярного миропорядка. Одним из атрибутов глобальной державы, по мнению Москвы, является наличие группы зависимых стран, составляющих «сферу привилегированных интересов». Чтобы быть на одном уровне с США или Китаем, России необходимо иметь сферу влияния, которая в идеале должна быть построена вокруг возглавляемой Москвой организации безопасности и торгового блока. Бывшие советские республики являются кандидатами на включение в ОДКБ и Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Помимо России, в ЕАЭС входят Армения, Беларусь, Казахстан и Кыргызстан. Для Москвы сохранение этих стран в качестве партнёров стало частью усилий по позиционированию себя как великой державы.

Поскольку Путин почти наверняка будет переизбран на новый шестилетний срок президентом России в марте 2018 года (его последний срок, согласно действующей конституции), политика Москвы в отношении своих соседей вряд ли претерпит какие-либо кардинальные изменения. Кремль будет продолжать добиваться более глубокой экономической интеграции ЕАЭС. Также вероятно, что он будет более активно взаимодействовать с Узбекистаном, пытаясь вовлечь эту страну в ЕАЭС. В Восточной Европе главным приоритетом Москвы будет сохранение Украины в качестве несостоявшегося государства путем оказания военной поддержки Донецкой и Луганской народным республикам на востоке Украины.

Договоренность на несогласие

Соединенные Штаты не признают республики бывшего Советского Союза сферой влияния России, поскольку эта концепция чужда официальной стратегии внешней политики США, в основе которой лежит идея международного либерального порядка под руководством США. Публично заявленные цели внешней политики США в постсоветских государствах заключались не в уменьшении российского влияния, а в том, чтобы помочь сохранить независимость этих стран и предоставить им альтернативные варианты, помимо зависимости от России. По таким вопросам, как вступление бывших советских республик в НАТО или ЕС, Вашингтон поддерживает принцип, согласно которому страны могут свободно выбирать свои союзы и партнеров. Такой подход ставит под сомнение российское видение постсоветского пространства, создавая почву для российско-американского соперничества.

Однако на практике российско-американское соперничество на постсоветской территории не было предопределено, и оно принимало различные формы и уровни интенсивности в разные периоды после распада Советского Союза. Россия неизменно ведет политику в отношении ближнего зарубежья. Единственная переменная на протяжении многих лет – это ресурсы, которые Кремль имеет в распоряжении для поддержки своего видения. Ключевой движущей силой российско-американского соперничества на постсоветском пространстве стала смена приоритетов администраций президента США. Этот регион занимал разные места в списках приоритетов президентов Билла Клинтона, Джорджа Буша и Барака Обамы, но никогда не занимал высоких позиций. По целому ряду причин – включая географическую удаленность от США, отсутствие крупных коммерческих интересов США и значительного внутреннего электората в Соединенных Штатах, которому небезразличен данный регион – постсоветское пространство никогда не занимало высоких строчек в списке национальных интересов США. Взаимодействие Вашингтона с этими странами было ограниченным и часто определялось проблемами, стоящими на повестке дня. Например, если бы не кампания по борьбе с терроризмом после трагедии 11 сентября 2001 г., Соединенные Штаты не развернули бы войска в Средней Азии для поддержки усилий США в Афганистане.

Соединенные Штаты стали более серьезно заниматься этим регионом при Буше, когда Вашингтон поддержал гражданские движения в Грузии, Украине и Кыргызстане, которые привели к так называемым цветным революциям, а также был солидарен с предоставлением Киеву и Тбилиси плана действий по членству в НАТО. При Обаме в политике произошел поворот, и страны постсоветского пространства более не являлись приоритетными в официальных документах США. Уменьшение присутствия Соединенных штатов в этой части мира было естественным следствием доктрины Обамы, когда Белый дом сосредоточился как на сокращении военных кампаний в Ираке и Афганистане, так и на стратегическом восстановлении баланса в сторону Азии. Среди других приоритетов администрации Обамы – улучшение отношений с Кубой и переговоры по ядерной сделке с Ираном. До присоединения Крыма Россией в 2014 году роль Вашингтона была скорее пассивной, чем активной. При президенте Дональде Трампе ситуация не сильно изменилась. Не похоже, что администрация Трампа особенно заинтересована в постсоветском пространстве, помимо урегулирования текущего конфликта на Украине и предоставления символической поддержки в отношении этих стран. Очень сложно представить, что какая-либо администрация США будет готова выделить больше ресурсов для решения проблем, стоящих перед постсоветским пространством. Единственным исключением может быть Украина, поскольку она несет в себе острый кризис безопасности в Европе. Но даже здесь не следует ожидать, что какая-либо администрация в Вашингтоне выделит значительную иностранную помощь или военную поддержку Киеву или будет добиваться выполнения Минских соглашений.

По иронии судьбы, эта глубоко укоренившаяся асимметрия дает определенные возможности для ослабления напряженности между Россией и США на постсоветском пространстве. Значение, которое Москва придает республикам бывшего Советского Союза, намного превосходит интерес Вашингтона к этому региону, равно как и решимость России навязать свое видение или, по крайней мере, предотвратить развитие худших сценариев. Кремль использует в этом регионе гораздо больший набор инструментов, включая вооруженные силы, и готов использовать его, когда чувствует, что национальные интересы России вот-вот будут подорваны. Теоретически это может позволить обеим державам найти modus vivendi (от лат. способ существования) на постсоветском пространстве. Однако такой ход событий может возникнуть только при условии, что лица, принимающие решения как в Москве, так и в Вашингтоне, рациональны в своем понимании затрат, которые может повлечь за собой возможная конфронтация, и предпочтут прагматизм слепой поддержке принципов. Однако в действительности все иначе. Основные риски для российско-американских отношений на постсоветском пространстве проистекают из различных точек зрения Москвы и Вашингтона.

Осознание… но на деле непонимание

С российской стороны плохое понимание внешней и внутренней политики США приводит к серьезным просчетам и, по-видимому, является основным фактором риска, который увеличивает вероятность российско-американского столкновения, в том числе на постсоветском пространстве.

В частности, Москва систематически неверно истолковывает цели политики США. Кремль и более широкие группы в российской бюрократии, а также в аналитическом сообществе, похоже, полагают, что у Соединенных Штатов есть долгосрочная стратегия доминирования на постсоветском пространстве. Согласно этой точке зрения, Вашингтон хочет вытеснить Россию из региона и создать на границах России череду ориентированных на Запад режимов, которые будут сдерживать Москву и могут использоваться в качестве плацдарма для сеяния хаоса в стране. Различные шаги Соединенных Штатов интерпретируются как шаги в стратегическом плане по отдалению страны от российского режима, в то время как на самом деле они могут быть просто необходимой реакцией на критическую повестку дня или небольшим шагом, который символизирует приверженность принципам США, но не имеет реального продолжения.

Хорошим примером является рассмотрение событий в Украине российской стороной, которые привели к протестам в Киеве осенью 2013 года, а затем к присоединению Крыма и войне на востоке страны. Многочисленные подробные интервью, проведенные автором статьи с российскими дипломатами, представителями служб безопасности и бюрократами, занимающимися экономическими аспектами отношений с Украиной, показывают, что российская сторона была полностью убеждена в том, что протесты на Майдане в Киеве были частью изощренной операции Запада. Соединенные Штаты были оскорблены дипломатическими победами России в 2013 году – отказ Украины от подписания Соглашения об углубленной и всеобъемлющей зоне свободной торговли (УВЗСТ) с ЕС и дипломатическое вмешательство России в Сирии, которое привело к тому, что Сирия отказалась от своих химических боеприпасов. В Москве считали, что Вашингтон хотел отплатить Москве, вызвав беспорядки в Украине, свергнув тогдашнего президента Виктора Януковича, а затем быстро включив Украину в западный лагерь. Публичные заявления западных лидеров, визиты высокопоставленных официальных лиц США и ЕС, поддерживающих протестующих, и частные разговоры, перехваченные российской разведкой, были расценены как доказательство существующего западного заговора. Высокопоставленные российские чиновники рассматривают присоединение Крыма и разжигание боевых действий на востоке Украины как оборонительные действия. Эта точка зрения широко распространена среди различных представителей российского государства и доминирует в экспертном сообществе.

Непонимание политики США на постсоветском пространстве является частью более широких явлений: отсутствие в России профессионального аналитического сообщества и преобладание субъективности в высшем руководстве. Согласно интервью, сейчас до Кремля доходит все меньше альтернативных мнений, а после 2014 года проблема справедливого анализа обострилась из-за позиции подавляющего большинства российского общества и правящей элиты в поддержку присоединения Крыма к Российской Федерации. Голоса, оспаривающие основные направления, такие как вечная враждебность Соединенных Штатов по отношению к России и режиму Путина, подвергаются маргинализации. В правительстве также существует самоцензура, когда многие знающие аналитики и высокопоставленные чиновники сознательно скрывают свое истинное мнение и вместо этого работают над подтверждением существовавших ранее взглядов своих боссов. Эта политическая направленность усиливается негативными тенденциями в российском экспертном сообществе, в том числе в США. Все меньше людей уезжают за границу, чтобы взаимодействовать на серьезном уровне и восстановить точную картину процесса принятия решений в Соединенных Штатах.

В результате Кремль получает искаженную картину внешней политики США, на защиту от которой брошены российские спецслужбы. В этом понимании каждое действие и каждое заявление Соединенных Штатов рассматривается в контексте, который тревожит чиновников, принимающих решения, и провоцирует соответствующую реакцию.

У Москвы другие проблемы. Правительство имеет плохое представление о постсоветских странах. Отчасти причина заключается в восприятии этих стран как не полностью суверенных государств. Другая причина кроется в обманчивой простоте понимания этих стран русскоязычным дипломатом, разведчиком или экспертом: русский язык является функциональным в бывшем Советском Союзе, и многие люди, особенно на руководящих государственных должностях, разделяют советский культурный код. Поэтому бытует мнение, что этого достаточно, и не нужно изучать местный язык или вникать в локальную нерусскую версию истории для понимания региональной динамики. В результате Москва не понимает должным образом многих событий на местах и ​​связывает события, которые она считает враждебными, с действиями Соединенных Штатов. То, что Кремль рассматривает протесты на Майдане как спонсируемую Западом попытку цветной революции вместо того, чтобы анализировать это событие как протест против Януковича, который был организован на местном уровне, став причиной сплочения различных участников с разными мотивами, является хорошей иллюстрацией. Поскольку Москва плохо подкована в этих вопросах, чтобы полностью осознать происходящие преобразования, она обречена неправильно понимать и неверно истолковывать эти события, что даёт ещё больше перспективы для российско-американских конфликтов. Москва может стать заложницей событий, не зависящих от нее или Америки, не осознавая этого полностью и сделав неверные выводы с последующим набором неверных контрмер.

Alexander Gabuev

 

Перевод статьи студентки первого курса магистратуры направления подготовки «Политология» ФГБОУ ВО МГЛУ Прокопенко Алины Алексеевны в рамках темы выпускной квалификационной работы «Внешнеполитический курс США в отношении постсоветского пространства»

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений