Статьи Главная тема

НЕВЕРОЯТНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ИНОСТРАНЦЕВ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ 18-ГО ВЕКА

15 ноября 2017
Санкт-Петербург. Первая половина 18-го века. Нелёгкие были времена. Суровые шведы из-за скуки завели себе медведя, а неугомонные поляки - разбили огороды прямо в центре Санкт-Петербурга. Одновременно испанцы начали спекулировать мартышками прямо из окон своего посольства, французы воровать коней, а австрийцы штамповать фальшивые деньги старыми штампами… Но не только неукротимый темперамент Петра Первого и его последователей и наследников, но иностранные посланники вносили свою посильную лепту в будоражение петербургского общества. А одной из главных задач молодой санкт-петербургской полиции в 18 веке было… сбережение города на Неве от прытких работников иностранных посольств. Город был моло

Санкт-Петербург. Первая половина 18-го века. Нелёгкие были времена. Суровые шведы из-за скуки завели себе медведя, а неугомонные поляки - разбили огороды прямо в центре Санкт-Петербурга. Одновременно испанцы начали спекулировать мартышками прямо из окон своего посольства, французы воровать коней, а австрийцы штамповать фальшивые деньги старыми штампами…

Но не только неукротимый темперамент Петра Первого и его последователей и наследников, но иностранные посланники вносили свою посильную лепту в будоражение петербургского общества. А одной из главных задач молодой санкт-петербургской полиции в 18 веке было… сбережение города на Неве от прытких работников иностранных посольств. Город был молодой, неокрепший, а посольств было много.

В каждом иностранном посольстве творились какие-то невообразимые причуды. Не верится, чтобы при пересечении государственной границы работники посольств массово сходили с ума от впечатлений, получаемых от нашей Родины. Но какие-то подвижки в сознании, видимо, происходили.

Шведы от скуки завели себе в посольстве медведей, которых стали ещё и разводить. Австрийцы принялись подделывать "ефимки с признаками", завладев старым штампом для перечеканки. Французы крали коней. Это были ещё цветочки… Ягодки случились позже.

В 1736 году сотрудники персидского посольства, располагавшегося на Мойке у Зелёного (Народного) моста сели покурить.

"...через полчаса дом пылал. Пламя распространилось с чрезвычайной быстротой и вскоре охватило многие деревянные здания на берегу Мойки и Гостиный двор (это на Невском уже). Пожар продолжался восемь часов и истребил все здания от Зелёного моста до церкви Вознесения".

Всего сгорело тогда 10 % деревянного Санкт-Петербурга. Многие погорельцы стали искать эвакуировавшееся персидское посольство, которое пришлось прятать в монастыре.

Невский монастырь пришлось потом заново святить. По результатам пожара в городе будущих трёх революций впервые ввели государственное нормирование продажи продовольствия: 16 видов товаров народного потребления - от мёда до гречи.

Не успели пережить иранскую народную огненную дипломатию, как 6 июня 1737 года на крыше дома, стоявшего между дворцом цесаревны Елизаветы Петровны и помещением, занимаемым посольством Пруссии, нашли мину в виде горшка, набитую порохом и горючими материалами, к горшку прилагался запал. Это уже не просто поджог, тут теракт форменный намечался.

Полиция и Тайная канцелярия прорабатывали список подозреваемых. Только вышли на сотрудника посольства короля Пруссии по фамилии Ранке, только стали думать, как бы его скрасть для беседы, как 24 июля окрестности посольства Пруссии полыхнули с двух концов. Было это в районе Миллионной. Горело до Мойки, до Невы, до Царицына луга и до Адмиралтейства. Дипломат Ранке исчез. Его потом повесили за шпионаж во Франции.

Глядя на французов с конями, поляков с огородами, испанцев с мартышками, персов-поджигателей и немцев-террористов, другие посольства не отставали.

Англичане старались в числе прочих. Они повадились стрелять из окон посольства. Не очень целясь по прохожим, но регулярно… Глядя на англичан, постреливать в домах стали и коренные петербуржцы, дети псковских (знай наших!) и новгородских переселенцев.

Под перекрёстным огнём из английского посольства и обывательских домов полиция быстрыми перебежками бегала по городу за конокрадами из французского посольства, следя искоса за притихшим на время посольством Пруссии.

Персидское посольство из монастыря давно попросили, оно и расположилось шатрами у Летнего сада, там было легче прокормить посольских верблюдов, обросших в России дополнительной шерстью.

У петербуржцев стали изымать огнестрельное оружие.

Опубликовали объявление: "чтобы впредь никто кроме иностранных послов, посланников и прочих министров в домах своих ни из какого ружья, как по обязанности, так и для забав, не смел стрелять".

Посланникам и их окружению стрелять из окон не запретили - неудобно. Но установили перед посольствами первый в истории дипломатии полицейский караул, который гонял жителей и гостей столицы от посольств.

Не успели перевести дух, посольство Польши подало о себе весть: разбили огороды в центре города. Им приглянулось место перед резиденцией графа Грабиенки.

Голландское посольство завезло коров. Всё это в двух шагах от императорской резиденции.

Пришлось полиции ловить по городу россиян, пробравшихся в столицу без паспортов "для следования в столицу".

Изловленных "убогих, слепых, дряхлый и увечных, купно и с прочими чудаками и к художествам склонным" бросили на объект века: осушение болот от Лиговского канала до Невского монастыря для организации общегородских огородов и выпасов.

Известный потомственный мелиоратор, фельдмаршал и покоритель Крыма Бурхард Христофорович Миних оставил после себя расчеты огородного парадиза. Чтобы посольские не орали, на образовавшийся огородный рай стали свозить навоз из всех возможных мест. Чтобы с огородов не воровали, завезли туда и людей для жительства.

Завезенные жители Лиговки встретились со строителями лиговского чуда (большыми, шальными, убогими, слепыми, увечными и художественными чудаками), которые за ненадобностью совсем уж заскучали.

Встреча вышла непростой. Рядом с огородами построили полицейскую караульню. Понаблюдав за развитием событий, полиция к караульне пристроила и небольшую тюрьму, ставшую на долгое время центром лиговской культурной жизни и наложившей некоторый отпечаток на облик лиговского жителя. После к тюремному помещению пристроили мертвецкую. И всё это из-за проделок поляков с голландцами. Целый район выстроили, ландшафт вручную изменили, повернули вспять течение каналов.

Испанцы прямо из окон своего посольства без зазрения совести спекулировали мартышками.

Всё бы ничего, но ожесточённая мартышечная торговля и прочие эффекты от процесса мартышечного размножения и взросления, происходили напротив резиденции петербургского архипастыря Иеринея.

Мартышки часто убегали из своего испанского концлагеря и искали убежища у православных. Полиция ловила мартышек. Мартышки скакали по подворью, между богомольцами, выбрав свободу. Богомольцы разносили по всей Руси доподлинные сведения о том, что видели в Санкт-Петербурге живых чертей. За это богомольцев Тайная канцелярия крутила и отправляла на восток.

Так вот откуда одна из составляющих народной молвы!

Посольство Ганновера вербовало среди неустойчивых питерцев рекрутов для продажи в Англию и последующей отправки в восставшие американские колонии.

Вербовка происходила по питерским кабакам, рекруты приходили в себя уже на кораблях по пути в Гамбург. Полиция ввела запрет на совместное распитие спиртных напитков подданных империи и иностранцев. Пить с иностранцами могли только те, у кого на изнанке кафтана стояла специальная печать обер-полицмейстера, т.н. "доброе клеймо". Многие говорят про всесущее КГБ. Вот они истоки, где и когда всё начиналось! Это помогало не очень сильно. Ганноверцы сбивали с пути и проверенных бойцов невидимого фронта.

Однажды на корабле на Гамбург очнулись агенты сыска Михайло Шишлаков, Игнатий Толкачёв и Михайло Мальцев, о котором в именном списке петербургской полиции говорилось "грамоте и по латыни знает, токмо шумен, вор и пьяница".

Шишлаков с большим трудом сбежал уже в Гамбурге, потом пробирался год с лишним к своим.

Толкачёв отправился служить на острова Карибского моря, потом дезертировал к испанцам и следы его теряются на Кубе.

А Мальцев стал легендой, не менее известной чем, к примеру, Казанова. Михайло организовал в Лондоне контору по проведению собачьих боёв и был впоследствии сотрудником английской полиции, боксёром-профессионалом, сидел на цепи в тюрьме, закончил жизнь в Италии, библиотекарем кардинала Пиориззи. Встречался с Казановой, который собирался переезжать в Россию. Советовал обязательно и пренепременнейше ехать…

Комментариев пока нет