Политико-экономическая природа российской власти

Из истории и социологии известно, что Древний Рим и Византия погибли в момент разложения государственной власти, религии и общественной морали, то есть, разложения культуры имперских наций. Следовательно, корни российских системных социально-политических кризисов надо искать в глубинах самой русской национальной культуры: в географическом, этническом, религиозно-духовном, политическом, социальном разрезах.

Среди предпосылок и причин таких кризисов необходимо различать два рода: во-первых, природно-климатического характера, во-вторых, социально-политического. Например, французские мыслители Ж.Боден и Ш. Монтескьё связывали формы государственного правления с климатом страны и её размерами. Русский аграрий XIX века А.Н. Энгельгардт и академик Л.В. Милов [1] подчёркивали, что условия хозяйствовования в России самые неблагоприятные в мире: именно они непосредственно влияют на скорость и характер развития производительных сил в силу малых величин получаемого прибавочного труда в сельском хозяйстве и промышленности. Они же влияют на развитие культуры в целом и на особенности социально-классовового развития общества; следовательно, и на развитие государственного устройства, формируют особенности государства. В Европе община сохранялась до V – VIII века, в России же вплоть до конца XX века в форме колхозов, совхозов и производственных коллективов;  нигде больше в Европе государство не имело столь большого влияния на жизнь населения, как в России в силу необходимости необычайной централизации власти.

Ко второму роду причин относятся причины, связанные с самосознанием народа, и прежде всего высшего сословия России. Иван Грозный введением опричнины внёс раскол между разными по происхождению слоями высшего сословия – вотчинным боярством и служилым дворянством в целях укрепления самодержавия, Московского централизованного государства. Р.Г. Скрынников обоснованно связывает корни Смуты начала XVII века с кризисом, поразившем высшее сословие Московского царства в условиях господства государственной собственности на землю, когда была изъята крупная вотчинная (по существу ставшая частной) собственность у боярства. Именно служилое дворянское сословие было ведущей силой в событиях Смуты.[2]

Сначала  государственная собственность позволяла за счёт выделения поместий обеспечить служилое сословие средствами к существованию. Однако вскоре пахотная земля с крестьянами была роздана и стала выделяться на юге, в Диком поле, где новые помещики оказались и без крестьян, и без распаханной земли и сами превратились в работное и податное сословие, что было несовместимо с военной службой и формальной принадлежностью к дворянам. Самосознание высшего сословия раздваивается с образованием привилегированных и непривилегированных слоёв, и это вызвало раскол сословия. В конечном итоге именно южные уезды стали одним из главных гнёзд гражданской войны во время Смуты.

Однако кризис дворянского сословия нельзя объяснить одними экономическими причинами: разрастается кризис религиозных и национальных ценностей и идеалов. Политическое единство страны – высшая ценность политического самосознания – формировалось Александром Невским и его потомками триста пятьдесят лет,  но было расколото самим царём Иваном IV, символом единства. Главной причиной политического раскола стало несоответствие между удельным и деспотическим самосознанием великого князя Московского –  «захочу, размотаю свой удел или всех согну!» – и государственным самосознанием, требующим коренной реформы самодержавия как власти государства разносторонних интересов, а не единоличного интереса владетеля. Бывший друг детства и воевода князь А. Курбский становится на путь измены, перейдя на службу интересам Польши, тогдашнего врага Московского царства.

В российском самосознании государь выступал для всех подданных  оплотом православия, – справедливо отмечал И.В. Киреевский [3], – отцом и господином для бояр и крестьян, то есть, одновременно справедливым судьей и заступником. Но человеческая жизнь потеряла христианскую ценность благодаря самому защитнику православия – царю, затеявшему гражданскую войну. Предательство национальных и государственных интересов вошло в высшее сословие, как приемлемое поведение, не говоря уже о низших сословиях – крестьянстве и казачестве, бедствия которых вызвали уход с земли и массовые разбои, воровство по всей стране. Таким образом, глубокий кризис национального самосознания и есть причина системного кризиса общества и государства.

Спусковым механизмом Смуты явилась нелигитимность царской власти: Борис Годунов сильно уступал по знатности рода Рюриковичам и литовским (западнорусским) Гедиминовичам и вдобавок подозревался в организации убийства царевича Дмитрия, законного наследника русского престола. Самосознание сословий развивалось в противоположные стороны: наиболее знатное боярство было обойдено в претензиях на верховную власть вопреки вековым обычаям, дворянство – в достойном обеспечении службы государству; вместе они выступали за закрепощение крестьянства для обеспечения своих интересов; крестьянство в результате войн и недородов обнищало, подвергалось закрепощению, что не могло не вызывать активного протеста. Государство как высшая политическая ценность нации перестало быть таковой для всех сословий: оно не удовлетворяло их интересы и разрушало политические и религиозные идеалы.

Ещё один раскол национального самосознания сформировался в правление Петра I, который для европеизации дворянства насаждал в нём иноземные нормы поведения и иноязычие, а ведь именно язык является носителем национальной культуры, её стержнем. Думать и говорить на другом языке, отказаться от обычаев предков – это автоматически означает отказ от родной культуры, внутри которой развивается привнесённое извне противоречие самосознания нации. В эпоху Екатерины II в политике наблюдается противоречие внутри правящей элиты: осознанный либерализм и столь же осознанное крепостническое начало, казавшееся реакционным и лицемерным  современникам либерального толка. По-видимому, в этом противоречии самосознания дворянства необходимо искать социальные корни возникновения двух школ русской философии западничества и славянофильства, и вызревания в последующую эпоху разных идеологий – либерализма и марксизма как разновидностей западничества; консерватизма и национализма как разновидностей почвенничества. Закономерным и конечным итогом такого развития явились революция и свержение монархии, которую ненавидели в начале XX века все сословия.

Советский период государственности России  представляет большой интерес с точки зрения исследования роли противоречий самосознания элиты как главной причины развала СССР. В самосознании, как известно, ведущую роль играют интересы и ценности правящей верхушки. Однако, безусловно, очень важную роль сыграли и многочисленные расхождения между идеологией и практикой государственного строительства, в экономике и в социальной сфере, классовый раскол в массовом сознании, уже в 1920-е годы наметившийся раскол между ценностью труда и ценностью потребления. В развитии СССР ведущей силой являлся верхний слой правящей коммунистической партии – номенклатура.

История ВКП(б)-КПСС после захвата ею власти не может быть понята без механизма репрессий, поскольку репрессии были внутренне присущей формой разрешения противоречий прежде всего в самой партийной номенклатуре, а уже потом в государстве. Крмпартия вынуждена взяться за государственное управление, но государственное строительство вскоре выявило непригодность к созиданию профессиональных революционеров. А это грозило не только потерей власти в стране, но и утратой национальной независимости в предстоящей войне с гитлеровской Германией. Так или иначе, в СССР возобладала линия И.В. Сталина на укрепление социалистического Отечества, а не левацкая линия Л.Д. Троцкого на перманентную революцию, в которой Россия стала бы вязанкой хвороста для разжигания мирового пожара (Из песни слова не выкинешь: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!»).

Но партия большевиков после Октябрьской революции 1917 года – это только излучатель, центр революционного сознания, а само оно находилось в гуще народа, среди множества миллионов недавних молодых людей, в Гражданскую войну убивавших своих братьев и отцов (часто в буквальном смысле), а теперь желавших получить от Советской власти власть и хорошие условия жизни без упорного труда, без глубоких знаний и квалификации. Типичным и ярчайшим представителем таких партийцев был Н.С. Хрущёв – истинный застрельщик и организатор репрессий 1937-1938 годов, сваливший их потом на Сталина. Вообще, массовые репрессии 1930-х годов – продолжение гражданской войны в условиях становления нового социально-политического строя при активной поддержке и участии  абсолютного большинства народа с той или иной стороны.

Революционное сознание существовало в течение 40-45 лет до затухания, до естественного ухода революционного поколения из жизни. Именно на конец затухания революционного сознания пришлось принятие  на XXII съезде авантюристической программы КПСС, поставившей цель завершить строительство коммунизма в 1980 году. И именно на этот же период пришёлся цивилизационный перелом в стране: из аграрно-крестьянского мира она превратилась в индустриальное общества с неизбежным переходом к буржуазной, мещанской психологии. Опора общинного сознания, а потому самая антибуржуазная сила в стране – крестьянство – уступила место рабочему классу и интеллигенции. В 1960-е годы ножницы политического революционизма и мещанского самосознания масс разошлись далеко в разные стороны.

Природные условия и огромная территория России, социальная организация страны при этом никуда не делись, и в новой политической власти неизбежно воспроизвелись культурные черты сословного общества: невиданная в Европе централизация власти, решение политических задач с помощью гражданских войн и насилия, стереотипы сословного самосознания в поведении. Это необходимо отметить потому, что задача состоит в понимании глубинных противоречий и закономерностей национального самосознания, скрывающихся за политическими схватками прошлого. Подчеркнём, что в России партийное самосознание не дорастает до уровня национального, поскольку последнее знаменует собой принципиально иную социально-политическую систему: генезис нации-государства и гражданского общества, выросших из господства частной собственности и экономического начала в ментальности, но не из господства государственной собственности и политического начала.

Советская система устояла при двух глубоких внутренних кризисах в результате обострения противоречий внутри верхушки партии в 1930-х и 1950-х годах. Разрешением и внешним проявлением первого были массовые репрессии одной части партии против другой части и против беспартийных политически активных слоёв. Разрешение противоречия во втором политическом кризисе проявилось в форме устранения высших государственных органов (Верховного Совета и Совета Министров СССР) с ведущей роли в государстве в пользу партийного аппарата ЦК КПСС. Третий кризис системы был связан с формированием в стране контрэлиты из интеллигенции и подпольных бизнесменов, конкурирующей с партийным аппаратом в сфере идеологии, политики, а также и в экономике через создание теневых структур. В конечном итоге  конкуренты изнутри и извне КПСС сообща отстранили правящую группировку от власти и развалили СССР, в котором партия играла функцию станового хребта власти.

Номенклатура – это новое издание служилого сословия, то есть дворянства, но не экономического класса, как буржуазия. Как поместья в Московском царстве и России не были частной собственностью, а принадлежностью государства, о чём утверждал академик Б.Д. Греков [4], так и власть партийно-государственной номенклатуры была властью не собственников, а распорядителей государственной собственности. И любой другой «класс» в СССР тем более не имел причин выйти за исторические пределы сословия. Зато Советское государство, являясь собственником земли и других средства производства, выступало как сверхкапиталист, разъединив власть и собственность, собственность и трудовые ресурсы народа. Самосознание элиты не могло не фиксировать, не анализировать такой уникальной экономической и политической общности, и в нём вызревало неудовлетворение своим странным положением. Номенклатура после смерти Сталина к тому же не несла прямой ответствености ни перед государством, ни перед народом за свои управленческие решения в народном хозяйстве и социальной сфере, занимая позицию контрольных инстанций. Ответственность шла снизу вверх по вертикали партийных комитетов: местный – региональный – республиканский – союзный.

Выбывание из номенклатуры означало отстранение даже от управления собственностью: прозябание премьер-министров СССР В.М. Молотова и Н.С. Хрущёва на пенсии после отставки тому яркое подтверждение. Вместо боярских вотчин сложились огромные отраслевые экономико-политические вотчины в виде союзных министерств, ведомств. Экономический и политический упадок сложившейся в стране  служилой полуфеодальной системы грозил всей элите огромными потерями и послужил причиной передела власти и собственности в стране, а затем распада государства и изменения социально-политического строя. Все эти процессы происходили потому, что внутри элиты вызревало классовое самосознание, понимание отдельности своих групповых и частных интересов от интересов государства и понимание невозможности реализовать их при советском социально-экономическом строе. Это самосознание не зависело ни от воли Сталина, ни от воли Хрущёва или Брежнева, развиваясь исходя из объективных закономерностей классового общества.

В 1980-е годы власть КПСС утратила легитимность, что снова явилось спусковым механизмом разрушения государственности. Вектор развития российского государства, исчерпав возможности на пути тотального огосударствления хозяйства, стал возвращаться к историческому вектору пятисотлетней давности – рыночного развития боярских вотчин перед правлением Ивана IV. Просто теперь государственные промышленные и торговые монополии становятся игроками рынка, минуя само государство. Номенклатура отправила страну по пути массового развития частного хозяйства, но с сохранением государственного контроля за ним. И снова, как при Иване Грозном, возникла альтернатива: либо служить государству верой и правдой, либо воровать и с наворованным «валить» из страны с перспективой потерять всё в стране прибытия как преступно нажитое…

ИСПОЛЬЗУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА:

1. Милов Л.В. Предисловие / Л.В. Милов/ История России с древнейших времен до конца XVII века / Л.Н. Вдовина, Н.В. Козлова, Б.Н. Флоря; под ред. Л.В. Милова. – М.: Эксмо, 2006. – 768 с.

2. Скрынников Р.Г. Борис Годунов / Р.Г. Скрынников. – М, 2002.

3. Киреевский И.В. Духовные основы русской жизни / И.В. Киреевский. – М.: Институт русской цивилизации, 2007. – 448 с.

4. Греков Б. Киевская Русь / Б. Греков. – М.: Изд-во АСТ, 2004. –  671 с. 

Комментарии

Аватар пользователя Чекалов

[quote=Шишкин Василий Архипович] В 1980-е годы власть КПСС утратила легитимность, что снова явилось спусковым механизмом разрушения государственности. Вектор развития российского государства, исчерпав возможности на пути тотального огосударствления хозяйства, стал возвращаться к историческому вектору пятисотлетней давности – рыночного развития боярских вотчин перед правлением Ивана IV. Просто теперь государственные промышленные и торговые монополии становятся игроками рынка, минуя само государство. Номенклатура отправила страну по пути массового развития частного хозяйства, но с сохранением государственного контроля за ним. И снова, как при Иване Грозном, возникла альтернатива: либо служить государству верой и правдой, либо воровать и с наворованным «валить» из страны с перспективой потерять всё в стране прибытия как преступно нажитое…[/quote]

Всё как-то расплывчато и не конструктивно!

Картина, наглядно рисующая то, что произошло с Россией в XX веке:

http://samlib.ru/img/c/chekalow_ewgenij_wasilxewich/dwuhpoljarnyjmirtrifazy/illjustracija1.1.jpg

Аватар пользователя Чекалов

[quote=Шишкин Василий Архипович] В 1980-е годы власть КПСС утратила легитимность, что снова явилось спусковым механизмом разрушения государственности. Вектор развития российского государства, исчерпав возможности на пути тотального огосударствления хозяйства, стал возвращаться к историческому вектору пятисотлетней давности – рыночного развития боярских вотчин перед правлением Ивана IV. Просто теперь государственные промышленные и торговые монополии становятся игроками рынка, минуя само государство. Номенклатура отправила страну по пути массового развития частного хозяйства, но с сохранением государственного контроля за ним. И снова, как при Иване Грозном, возникла альтернатива: либо служить государству верой и правдой, либо воровать и с наворованным «валить» из страны с перспективой потерять всё в стране прибытия как преступно нажитое…[/quote]

Всё как-то расплывчато и не конструктивно!

Картина, наглядно рисующая то, что произошло с Россией в XX веке:

http://samlib.ru/img/c/chekalow_ewgenij_wasilxewich/dwuhpoljarnyjmirtrifazy/illjustracija1.1.jpg