Политика: аксиоматические заметки (часть 4). Государственный интерес и государственная идея

Политику трудно представить вне национальных, классовых, общенародных, государственных, патриотических, общечеловеческих интересов (ценностей). Как невозможно понять суть политики конкретного государства вне национальных, классовых, общенародных, государственных, патриотических, общечеловеческих идей. Политика, любой политический процесс нацелены на реализацию как интересов, так и идей, носителями которых являются субъекты политики: социальные группы, нации (народности), классы, партии, государства. Данное обстоятельство требует выяснения отношений, существующих между такими феноменами как интерес и идея вообще, а далее – отношений соответственно между национальными, классовыми, общенародными, государственными, патриотическими, общечеловеческими интересами и идеями. Как можно представить отношения между общественными интересами и идеями?

Для того чтобы конкретно ответить на этот вопрос, необходимо, прежде всего, определиться с понятиями, отражающими природу, содержание и сущность названных феноменов. Не претендуя на истину в последней инстанции заметим, что интерес можно охарактеризовать следующим образом.

Во-первых, интерес (интересы) человека, социальной группы – это всегда желания людей. Без понимания сути желаний людей нельзя понять их интересы. Желания людей лежат в основании формирования их интересов.

Во-вторых, интересы – это не случайные, сиюминутные желания людей. Они формируются в ходе их жизнедеятельности, превращаясь в устойчивый, долгосрочно работающий феномен.

В-третьих, у интересов конкретная онтологическая база. Ею является бытие людей, процесс их существования во всем его многообразии.

В-четвертых, нельзя не заметить, что именно в интересах людей интегрируются все аспекты их бытия. Это с одной стороны. С другой – в интересах людей выражаются главные, основные приоритеты их бытия.

В-пятых, важно видеть, что интересы – это желания, сформированные у людей на базе их прошлого и настоящего. Это, однако, не отменяет их устремлений в будущее. Другими словами, интересы – это желания людей, ориентированные на устройство их жизни в будущем.

В-шестых, нельзя не подчеркнуть, что базой формирования интересов людей является как материальные, так и духовные процессы их бытия. Диалектика этих процессов необычайно сложна. Вместе с тем, в контексте изучения социальных интересов людей, важно подчеркнуть неоспоримый факт. Материальные факторы первичны по отношению к духовным, выполняют роль основы формирования социальных интересов людей. По природе, по своему генезису социальные интересы людей, прежде всего, базировались и базируются на материальной составляющей их бытия.

В-седьмых, в основании формирования желаний (интересов) людей всегда лежит отражение их бытия на уровне чувств. Затем они конкретизируются в воле и интеллекте людей. Прочувствовав тот или иной фрагмент бытия, у людей формируется воля, желание использовать его в своих интересах, а это желание, в свою очередь, требует интеллектуальных, осознанных действий для поиска оптимальных путей решения названной задачи. Словом, социальные интересы (желания) людей «работают» на трех основных уровнях общественного сознания: на уровне чувств, воли, интеллекта.

Таким образом, резюмируя вышесказанное, можно предложить следующее определение (понятие) социального интереса. Социальный интерес – это сформировавшееся в ходе жизнедеятельности людей устойчивое желание (желания), закрепленные в их чувствах, воле и интеллекте, отражающее суть их прошлого и настоящего бытия, нацеленное на его развитие в будущем. Развитие в данном случае понимается как способность явлений изменять свои содержание, сущность, качество. Такие изменения, как известно, могут быть как прогрессивными, так и регрессивными.

Как можно, опять же не претендуя на истину в последней инстанции, охарактеризовать социальную идею (национальную, общенародную, государственную, классовую, патриотическую, общечеловеческую)?

Социальная идея как специфический феномен имеет ряд существенных характеристик, признаков. Представим их в определенном логическом ключе.

Первый из них: всякая социальная идея, если она действительно идея – продукт интеллектуальной ступени общественного сознания, правда, формирующийся, опирающийся на его чувственную и волевую составляющие.

Второй. Для того чтобы та или иная мысль обрела статус социальной идеи, она должна максимально глубоко и объективно отражать сущность общественного бытия. Словом, для того чтобы та или иная мысль обрела статус социальной идеи (национальной, классовой, общенародной, государственной, патриотической, общечеловеческой), она должна в данных, конкретных условиях бытия быть мыслью, достигшей высшей степени объективности.

Третий. Социальная мысль может обрести статус национальной, классовой, общенародной, государственной, патриотической, общечеловеческой идеи только тогда, когда она соединяется с сознанием большинства своих субъектов. Никогда не сможет стать, допустим, национальной идеей, мысль, достигшая высшей степени объективности, но так и не соединившаяся с сознанием большинства людей конкретной нации (народности).

Четвертый. Социальная идея – это квинтэссенция, стержень сознания, идеологии наций (народностей), классов, государств, союзов государств.

Пятый. В силу вышеназванного факта, всякая социальная идея работает на соединение интересов конкретных общественных субъектов с реальной жизнью людей. В этом заключается особая значимость национальных, классовых, общенародных, государственных, патриотических, общечеловеческих идей.

Таким образом, социальная идея – это мысль, достигшая высшей степени объективности в данных конкретных условиях бытия конкретных общественных субъектов, выражающая их основные интересы, являющаяся стержнем их идеологии (духовности) и служащая реализации основных целей их бытия.

Исходя из вышеприведенных определений (понятий) социального интереса и социальной идеи правомерно, наконец, ответить на основной вопрос данного раздела о взаимоотношениях, диалектике социального интереса и социальных идей.

Прежде всего обратим внимание на факты, обусловливающие единство социальных интересов и социальных идей. Их можно представить так: а) и у интересов, и у идей одно общее онтологическое основание – это бытие, процесс жизнедеятельности людей конкретной нации, конкретного класса, конкретной страны, союза государств; б) и социальные интересы, и социальные идеи выражают главные устремления людей, представляющих конкретную нацию, конкретный класс, конкретную страну, конкретный союз государств; в) и социальные интересы, и социальные идеи  – феномен общественного сознания людей; г) и интересы, и идеи формируются не в одночасье, не случайно, а в течение достаточно длительного периода времени и с определенной необходимостью; д) эти феномены – необходимые элементы социальной, национальной, духовной, экономической, политической, правовой, информационной, военной сфер жизни общества; е) и социальные интересы, и социальные идеи выполняют, как правило, функцию реализации основных целей жизни наций, народов, классов, государств, союзов государств; ж) они испытывают на себе постоянное воздействие изменяющегося бытия людей, поэтому сами постоянно изменяются, развиваются, уточняются.

Вот что в главном, как нам представляется, роднит социальные интересы и социальные идеи.

Наряду с единством у социальных интересов и социальных идей есть немало различий. Различия следующие:

– социальные интересы, как правило, формируются на обыденном уровне сознания людей, в то время как социальные идеи – это продукт интеллектуальной, научно-содержательной сферы их сознания;

– из вышеприведенного положения логично следует, что социальные интересы, как правило, имеют более широкую общественную основу, их творцами выступают фактически все люди, представляющие ту или иную нацию, класс, страну, союз государств. Социальные идеи, вырастая на базе социальных интересов, формируются (или должны по крайней мере формироваться), представителями конкретных наций, классов, стран, союзов государств, имеющими специальную научно-теоретическую подготовку;

– отсюда вытекает еще одно различие между социальными интересами и социальными идеями: первые, как правило, возникают стихийно, вторые – формируются в результате специальной работы специально подготовленных к решению социологических задач людей;

– наконец, если социальные интересы являются своеобразными запускающими «устройствами» формирования социальных идей, то последние выполняют функцию ускорения, сокращения сроков практической реализации социальных интересов людей.

Таким образом, в данной книге, посвященной теории, методологии методике политике, нельзя было оставить без внимания социальные интересы и социальные идеи, их взаимодействие между собой. Причина простая. Подчеркнем ее еще раз. Политика, если она действительно политика – это средство и процесс реализации социальных интересов и социальных идей конкретных субъектов общественного процесса: социальных групп, наций (народностей), классов, народов конкретных стран, союзов государств. Словом, глубоко понять тот или иной политический процесс можно только тогда, когда глубоко понятны социальные интересы и социальные идеи людей, субъектов реальной политики.

 

Государственная политика: статусные основы

Сразу заметим, что в данном параграфе книги речь пойдет о государственном статусе политики прогрессивных стран. Ответ на вопрос о государственном статусе политики той или иной страны, по нашему мнению, имеет большое методологическое (теоретико-практическое) значение. Как кажется, ответ на него до предела прост: та, которая обеспечивает реализацию государственных интересов и идей конкретной страны.

За кажущейся простотой ответа на данный вопрос в действительности скрывается сложнейший социальный процесс. Его суть: реальные сложности, трудности реализации на практике каждой страной своих государственных интересов и идей. Начиная с того, что непросто определить их содержание и кончая тем, что еще сложнее материализовать их на практике.

И все же, детализируем ответ на вопрос: какую политику, проводимую той или иной страной, правомерно считать государственной?

Во-первых, ту, которая последовательно на практике реализует государственные интересы и идею конкретной страны.

Во-вторых, ту, которая нацелена на сохранение конкретной страны как некого специфического, исторически сложившегося явления.

В-третьих, ту, которая «работает» на каждого человека, все народы, живущие в конкретной стране.

В-четвертых, ту, которая обеспечивает постоянное, адекватное конкретной исторической ситуации улучшение жизни людей конкретной страны, постоянно поднимая ее качество. В этом контексте речь идет о качестве жизни как единстве материальных и духовных факторов.

В-пятых, ту, которая гарантирует реальные свободы, демократию, гуманные отношения между людьми в конкретной стране. Еще раз подчеркнем – гарантирует не теоретически, а практически, не в определенные периоды, а постоянно.

В-шестых, ту, которая обеспечивает гармонизацию действий всех ветвей власти, политических сил, действующих на территории конкретной страны.

В-седьмых, ту, которая последовательно реализует правовые нормы, выработанные в конкретной стране.

В-восьмых, ту, которая формирует необходимые силы и средства для обеспечения безопасности конкретной страны.

В-девятых, ту, которая обеспечивает невмешательство в жизнь других государств. Ведь очевидно, что политика конкретной страны перестает быть ее государственной политикой, как только она вмешивается в государственную политику других стран. Здесь важно подчеркнуть принципиальный нюанс. Вышеприведенный вывод не отрицает факт внешней политики каждого государства. Она была и будет. Речь идет о другом. Как только посредством своей внешней политики какая-то страна вмешивается во внутреннюю политику другой страны, она уже начинает «работать» на поле политик двух государств. На поле политики своей страны и на поле политики страны, ставшей объектом вмешательства в ее внутренние дела.

Названные критерии дают нам возможность индикации политики той или иной страны как государственной. Причем заметим, что квалифицировать как государственную правомерно только ту политику, которая отвечает всем основным требованиям. Если политика страны не отвечает хотя бы одному из вышеназванных требований, по нашему мнению, она не имеет права квалифицироваться как государственная.

Значит ли это, что система приведенных критериев определения государственности, государственного статуса политики – раз и навсегда данная истина? Нет. Система открыта. Ее положения могут развиваться, уточняться, изменяться. Вполне допустимо введение новых критериев оценки государственного статуса политики страны, как допустимо и исключение каких-то критериев из системы. Вместе с тем заметим, что данная система критериев сформирована на основании изучения реального политического процесса, который, как нам представляется, на практике доказывает ее близость к жизни.

 Поставим здесь точку и сделаем ряд выводов.

Первый. Государственная политика конкретной страны имеет конкретное содержание, которое позволяет ее достаточно строго позиционировать.

Второй. Элементы, формирующие содержание государственной политики каждой конкретной страны, создают возможность для сравнения политик разных государств.

Третий. Понимание содержания, основных элементов государственной политики является теоретико-методологическим основанием для целенаправленного сознательного, а не стихийного, интуитивного формирования государственной политики каждой конкретной страны.

Таким образом, феномен государственной политики конкретен по своему содержанию и функциям. Это требует к нему предметного, строгого теоретического внимания и выбора конкретных практических средств для проведения в жизнь государственной политики каждой конкретной страны.

 

Тенденции нарастающей политизации мира

Наблюдая за развитием мира в последние 20 лет, формируется основание для утверждения – общественная жизнь переживает период интенсивной политизации. К этому выводу нас приводит ряд неоспоримых, ярко проявляющих себя факторов.

Фактор 1. Распад мировой системы социализма привел к значительным, можно сказать, радикальным изменениям в мировой политике, которые не уменьшили, а усилили политизацию общественной жизни. Сегодня этот процесс проявляется в следующем:

– в превращении дружественных отношений между рядом государств, входивших в социалистический блок, в недружественные, а нередко и просто агрессивные;

– в изменении политических отношений между субъектами политики в самих государствах, относившихся к социалистическому лагерю, в которых активизировались фактически все политические силы: партии, фронты, блоки, политические движения, фонды, политические союзы и т.д.;

– в активизации борьбы между ветвями власти в странах бывшего социалистического лагеря;

– в расколе общества этих стран на людей, исповедующих правую, центристскую и левую идеологии;

– в усилившейся разобщенности людей по их финансовым, экономическим и социальным возможностям, по сути в социальном разрыве между современными классами;

– в значительной криминализации общественной жизни, нередко ведущей к сращиванию политики и криминала;

– в особой активности стран бывшего социалистического лагеря в поиске новых политических партнеров, в разнонаправленности такого поиска. Особенно ярко это проявляется в желании одних стран войти в различные политические союзы, блоки, фонды антисоциалистической направленности и отрицание со стороны других стран самого факта такого вхождения;

– в разных отношениях постсоциалистических стран к США, стране, пытающейся все больше и больше единолично определять содержание современной политики.

Таким образом, есть основание считать, что распад мировой системы социализма значительно усилил политизацию современной общественной жизни.

 Фактор 2. Прекращение существования Советского Союза как единого многонационального государства. Как известно, это привело к превращению его республик в самостоятельные государства. Они, как и страны бывшего социалистического лагеря, вступили в новые политические взаимоотношения с другими субъектами современного политического процесса, тем самым активизировав его. Это дает нам право не приводить ранее названные аргументы, касающиеся политического поведения стран бывшего соцлагеря, но не отменяет необходимость назвать те из них, которые являются специфическими, свойственными политическим взаимоотношениям между бывшими республиками СССР. Их следует привести, поскольку они очень серьезно воздействуют на процесс политизации современной общественной жизни.

Во-первых, следует констатировать, что сегодня в определенном политическом противоборстве находятся республики бывшего СССР, желающие на новой основе возродить Союз, и страны, категорически не приемлющие даже саму идею такого единения.

Во-вторых, насквозь политизированы отношения бывших республик по поводу роли России в новых социальных условиях. Нетрудно заметить, что по этому признаку республики бывшего СССР делятся на три группы. Одни – проводят политику, ориентированную на развитие, укрепление отношений с Россией, другие – ориентируют свою политику на Запад, третьи – балансируют в зависимости от ситуации между российскими и западными приоритетами в выборе направлений своих политических действий.

В-третьих, важной особенностью политической жизни бывших республик СССР является высокая степень политизации их внутренней жизни. Эта особенность достаточно ярко проявляет себя во всех государствах, выросших из бывших республик Советского Союза. В них фактически все слои населения вовлечены в политический процесс, в многочисленные выборные компании, референдумы, различные политические партии.

В-четвертых, в республиках бывшего СССР политизируется общественная жизнь и под воздействием так называемых «розовых», «оранжевых», «желтых» и других «революций». Причем резонанс каждой такой революции в мировой политический процесс достаточно значим, что в конце концов ведет к росту степени политизации современного мира.

В-пятых, о высокой степени политизации общественной жизни в бывших республиках Советского Союза говорит факт пристального внимания западных стран, особенно США, к политическим процессам, происходящих в них. Это проявляется: а) в подготовке на Западе определенной части политической элиты, которая во многом определяет жизнь бывших республик СССР; б) в активном финансировании политиков, политических партий, движений, которые должны проводить и проводят прозападную, проамериканскую политику в бывших республиках Советского Союза; в) в навязывании идеологических установок, которые должны реализовываться в странах,  сформировавшихся на базе республик Союза; г) нередко в прямом вмешательстве в их внутренние дела; д) в использовании шантажа, угроз для корректировки, в интересующем Запад направлении, политики названных стран; е) в навязывании им своих моделей демократии, либерализма и т.д.

Все эти факты, по-нашему мнению – прямое свидетельство усиленной политизации общественной жизни в бывших республиках.

В-шестых, правовая, законодательная неопределенность в странах – бывших республиках СССР, рождающая массу ошибок, и соответственно стремление органов власти их разрешить политическими средствами, ведет к нарастающей политизации жизни в них.

Словом, нетрудно заметить, что распад СССР серьезно повлиял на повышение уровня политизации как внутренней жизни в странах – бывших республиках СССР, так и общественной жизни в мире.

Фактор 3. Однополюсность современного мира. Фактически все, кто, так или иначе, обозревает современный мир после распада мировой системы социализма и прекращения существования СССР, говорят о его однополюсности. Еще раз заметим – в определенной мере это справедливо. Действительно, в последние годы США взяли на себя особую миссию. Миссию определителя судеб народов других стран. Они провозгласили зоной своих интересов фактически весь мир, что дает им право, как это представляют политики США, безапелляционно вмешиваться в жизнь всех без исключения государств земного шара. После распада СССР и мировой системы социализма для США исчез должный, равный политический противовес. Это привело к своеобразному политическому диктату США. Они пытаются навязать всему миру свое видение современного политического процесса. Подобное навязывание США своих политических установок в значительной мере политизирует современный мир. В чем проявляется эта политизация?

Прежде всего в самом механизме навязывания США своей государственной идеи другим странам. Это во-первых.

Во-вторых, в том, что названная идея далеко неоднозначно принимается в странах, которым она предлагается.

В-третьих, в том, что она, нередко, получает политическое сопротивление, причем не только в тех странах, которым она предлагается впервые, но и в странах, которые традиционно были союзниками Америки.

В-четвертых, в самих США не все люди, не все социальные институты понимают и работают на реализацию идеи однополюсного мира, в котором их страна почему-то должна иметь особые политические приоритеты.

Другими словами, с достаточным основанием можно констатировать, что каждый из выше приведенных аргументов свидетельствует о растущей политизации общественной жизни в мире.

Фактор 4. Это растущее противодействие, навязываемым США идее и политике однополярности современного мира. Как реализуется этот фактор в реальной жизни? Нетрудно заметить, что народы большинства стран мира не принимают ни идею, ни политику однополярности мира, и, как могут, противодействуют этому политическому процессу, что в конце концов усиливает амплитуду политизации современной общественной жизни.

Говорят: пространство не терпит пустоты. Нет СССР как активного политического противовеса США. Но сегодня есть Китай. Его амбиции, усиливающиеся в мире политико-экономическое влияние. Плюс к этому – не все европейские страны готовы признать политические приоритеты США. Евросоюз хочет видеть себя реальной политической силой, способной самостоятельно решать политические вопросы. А коль скоро это так, то и в этом контексте правомерно вести речь о нарастающей политизации современного мира.

Фактор 5. Одностороннее выполнение договоренностей, состоявшихся между Востоком и Западом по поводу мирового общественного развития в постсоветское время. Наиболее ярко, на наш взгляд, это проявилось в ситуации прекращения существования Варшавского договора. Симметричным ответом на этот шаг, как известно, должно было стать прекращение существования каких-либо военных блоков в мире, включая НАТО. Что же мы имеем в реальной жизни?

Североатлантический альянс не только не прекратил свое существование, а активно развивается, в том числе и за счет «рекрутирования» в свои ряды бывших стран социалистического лагеря, республик бывшего СССР. Внимательный читатель, естественно, задаст вопрос: «Каким образом названный выше фактор ведет к усилению степени политизации современного общества?»

Попытаемся ответить на него позиционно, то есть приведем ряд аргументов, по нашему мнению, свидетельствующих о том, что все обстоит именно так, а не иначе.

1 аргумент. Сам факт отсутствия вразумительного ответа на вопрос: почему нет Варшавского договора, а есть НАТО, которого тоже не должно быть – есть основание для политического разделения людей. Их позиции политически диаметрально противоположны. Одни утверждают, что так быть не должно. Другие – так быть должно. По мнению последних, сегодня сильные (в данном случае США, Запад), мол, сами вправе определять, как должно быть. Понятно, что подобное противостояние людей, исповедующих противоположные взгляды на проблему существования военно-политических блоков, политизирует современную общественную жизнь.

2 аргумент. Одна сторона утверждает (и у нее есть на это право), что в данном случае происходит классическое нарушение международных договоренностей, международного права. Другая – по сути, предлагает ввести в международном праве феномен «двойных стандартов». Естественно, что стороны вступают, в таком случае, в острые политические отношения. Последние ведут к усилению действия тенденции политизации современного общества.

3 аргумент. Он в большей мере социально-психологический. В истории много раз люди, народы, страны дорого платили за то, что не смогли своевременно разглядеть то, что скрывается за невыполнением международных договоренностей. По этому поводу современный политический мир (как в истории было уже не раз) разделен на две противостоящие когорты. Одна склонна утверждать, что сейчас новое время, новая ситуация, действуют новые политические силы – они сделают все, чтобы разрешить возникшие политические противоречия. Другая утверждает, что у современных «краснобаев» от политики вряд ли что получится, поэтому следует ждать новых политических проблем, новых политических катаклизмов.

Фактор 6. Глобализация терроризма активно способствует политизации современного мира. В последние годы терроризм из средства борьбы тех или иных относительно небольших групп людей для достижения своих заговорческих целей превратился в средство решения довольно масштабных социально-политических задач фактически в большинстве регионов мира. Что же конкретно свидетельствует о глобализации современного терроризма? Во-первых, это, конечно, его интенсивное территориальное расширение. Во-вторых, это расширение его социальной базы, вовлечение в сети терроризма все новых и новых людей, организаций. В-третьих, это создание разветвлений, разбросанной по всему миру, сети институтов подготовки террористов. В-четвертых, это переход от формирования (как было в прошлом) отдельных малочисленных, как правило, террористических групп, к многочисленным террористическим формированиям. В-пятых, это создание центров консолидации и управления действиями террористических групп организаций, формирований, по сути, во всем мире. В-шестых, это интеграция финансовых возможностей террористических сил с целью активизации их деятельности в разных регионах мира. В-седьмых, это интернационализация терроризма. Нетрудно заметить, что раньше террористические организации, как правило, формировались на национально-религиозной основе, сегодня они, как правило, интернациональны.

В-восьмых, это организованные, по сути, во всем мире закупки и производство средств для осуществления террористических актов. В-девятых, это глобалистские цели современного терроризма. Сегодня он пытается позиционировать себя как институт, стремящийся изменить мир, изменить его ценности, перейти к другому общественному порядку. Наконец, в-десятых, это география и количество жертв современного терроризма. Сегодня от действий террористов люди погибают во многих странах мира. Число жертв современного терроризма исчисляется десятками тысяч людей.  При этом лидеры мирового терроризма сегодня не исключают, а ищут возможности использования оружия массового уничтожения. А это означает, что они стремятся к значительному увеличению числа жертв от своих действий.

Пожалуй, приведенных положений достаточно для того, чтобы утвердиться в глобалистском характере современного терроризма. Это с одной стороны. С другой – заметить, что наряду с глобализацией, современный терроризм все больше и больше политизируется. В чем это проявляется?

Терроризм политизирован в силу нескольких причин: а) он, как правило, заметим об этом с сожалением, имеет определенные национальные корни; б) он, нередко, имеет прикрытие в виде определенной религиозной окраски, и об этом мы говорим с нескрываемым сожалением; в) он выражает интересы определенных политических сил, институтов, партий, организаций.

Словом, налицо тенденция политизации современного терроризма, которая, соединяясь с его глобализацией, дает нам право, в свою очередь, видеть его место в механизме нарастающей политизации современного мира.

Фактор 7. Усиливающаяся криминализация современного мира – это, опять же, путь к его дальнейшей политизации. Утверждая, что криминализация общественных отношений ведет к повышению степени политизации общества, можно предположить, что по этому поводу поступят возражения. Хорошо известно, что с криминалом призваны бороться правоохранительные органы. Это верно, но лишь в тех пределах, когда криминал имеет локальный, «очаговый» характер. В условиях, когда он получает достаточно широкое распространение в обществе, по-своему консолидирован, противодействие ему теряет «ведомственный» характер. В этой связи возникают два вопроса, на которые необходимо дать ответы в контексте размышлений о растущей политизации современного мира: а) действительно ли в последние годы усилилась криминализация общественной жизни; б) есть ли основания считать, что усиливающаяся криминализация мира ведет к повышению уровня его политизации? Попытаемся последовательно ответить на них.

Прежде всего, приведем аргументы, свидетельствующие об усилении степени криминализации современного мира.

Во-первых, в последние годы значительно расширилась география криминала. Не будем комментировать этот факт – он очевиден и приведен ранее. Сегодня, в связи с миграцией людей, новой обстановкой в мире, криминал «пришел» в те страны, которые ранее считались относительно спокойными в этом плане.

Во-вторых, как это ни прискорбно констатировать, современный криминал целенаправленно, последовательно усилил свои позиции во всех сферах общественной жизни: экономической, политической, духовной, идеологической, социальной, правовой, информационной, экологической и даже военной.

В-третьих, особо следует обратить внимание на усиление влияния криминала на правовую сферу. Если смотреть истине в глаза, то право во многом перестает быть объективным под воздействием (читай – угрозами) современного криминала.

В-четвертых, нельзя закрыть глаза на довольно интенсивно развивающийся процесс превращения вчерашнего криминалитета в «фешенебельную», амбициозную бизнес-элиту, все больше и больше входящую в политику.

В-пятых, особо следует обратить внимание на достаточно серьезно консолидированную позицию современного криминала. В нем, как и в современном бизнесе, сегодня работают «союзы», «корпорации», «тресты», «холдинги», «транснациональные объединения».

В-шестых, это «всеядность» средств, которыми пользуется современный криминал. Данный факт лишний раз свидетельствует о его движении во все «поры» общественной жизни.

В-седьмых, современный криминал, в силу его «всеядности», все больше и больше «дрейфует» в направлении терроризма. Современный терроризм нередко находит поддержку именно у современного криминала. Они поддерживают друг друга, усиливая тем самым свои возможности.

В-восьмых, далеко не позитивную роль в сдерживании процесса криминализации общественной жизни играет принцип «двойных стандартов» в оценках действий, нарушающих закон. Одно и то же преступление, совершенное в разных странах, в разное время может получать неадекватные правовые оценки. Это развязывает руки криминальным организациям, рождает безнаказанность их действий.

Таким образом, есть немало конкретных свидетельств тому, что современный криминал, хотим мы этого или нет, в определенной мере усилил свой прессинг на общественную жизнь.

Теперь аргументируем вывод о том, что усиливающаяся криминализация общественной жизни, прямо или косвенно влияет на ее политизацию.

Прежде всего, обратим внимание на известную логическую зависимость. Право – возведенная в закон воля государства. Государство – институт политический, институт политики, может быть, самый важный. Следовательно, любое действие или противодействие правовым нормам государства, так или иначе, резонирует в политику. Нетрудно заметить закономерность – чем активнее противодействие правовым нормам в государстве, тем последнее все шире и интенсивнее вынуждено использовать свои политические возможности в целях нейтрализации такого противодействия. В контексте наших размышлений, это звучит так: усиливающаяся криминализация общественной жизни неизбежно активизирует политическое противодействие ей со стороны государства. Казалось бы, уже этого одного факта достаточно, чтобы утверждать: криминализация общественной жизни неизбежно ведет к усилению ее политизации. Вместе с тем есть возможность предложить еще несколько аргументов.

Известно, что главные интересы криминала в экономике. Она – главное поле его интересов. Поскольку экономика есть основание политики, а последняя есть ее концентрированное выражение, то становится понятным аргумент: чем сильнее криминал входит в экономику, тем активнее он начинает влиять на политику. Это в конце концов усиливает тенденцию политизации общественной жизни.

Давно замечено, что организованные криминальные группы, как правило, стремятся активно вникать и влиять на кадровую политику в государстве в диапазоне от противодействия неугодным им чиновникам до внедрения, назначения своих людей в государственный аппарат. А коль скоро это так, то и в этом направлении формируются основы для усиления степени политизации общественной жизни.

Через «своих» людей в государственном (партийном) аппарате криминал, как правило, стремится усилить свое влияние на все сферы общественной жизни, подчинить себе действия общественных институтов, решающих всю совокупность социальных задач, начиная с коммунальных служб и заканчивая культурной. Очевидно, что действия криминала в социальной сфере не могут быть свободны от политики. Это в конечном счете опять же ведет к усилению степени политизации общественной жизни.

Наконец, приведем еще один, на наш взгляд, важный аргумент. Криминал имеет свою идеологию, свои правила и принципы, определяющие мировоззрение людей, составляющих его социальную базу. Идеология криминала неизбежно, рано или поздно, сталкивается с духовностью народа (народов) конкретных стран. Противоречия в ходе такого столкновения, как правило, разрешаются с использованием политических средств, а это ведет к дальнейшей политизации общественной жизни.

Особо ярко названные противоречия проявляются в борьбе криминала за средства массовой информации и противодействия ему со стороны государственных институтов. Очевидно, что столкновение этих сил в борьбе за СМИ носит политический характер. Следовательно, и этот факт «работает» на дальнейшую политизацию общественной жизни.

Таким образом, резюмируя все выше изложенное, правомерно сделать несколько взаимосвязанных выводов. Во-первых, есть все основания утверждать, что современный мир, общественная жизнь в последние годы переживает усиливающуюся политизацию. Во-вторых, тенденция усиления степени политизации общественной жизни – явление не локальное, а всеобщее, охватывающее своим действием фактически весь мир.

В-третьих, мы должны констатировать, что особая роль в повышении уровня политизации современной общественной жизни принадлежит терроризму.

В-четвертых, в современных условиях нет достаточного основания для обеспечения деполитизации общественной жизни. Сегодня деполитизация может существовать и существует как перспективная идея, но не как реальный процесс.

Словом, сложившиеся условия общественной жизни формируют достаточное основание для утверждения о ее нарастающей политизации.

А.А. Кокорин, доктор философских наук