Есть мнение

Почему русские студентки бегут в Исламское государство

29 октября 2016

Студентка философского факультета МГУ Варвара Караулова решила бросить престижный вуз и отправиться жить и бороться в Исламское государство. Ее удалось вовремя остановить и вернуть на родину, но от некоторых неприятных мыслей это все равно не избавляет.

Получается, что в принципе добраться до Исламского государства при желании может кто угодно, даже молоденькая девчонка. Следовательно, сети по отлову добровольцев-муджахедов остаются дырявыми. Спасибо туркам, накопившим немалый опыт по этой части и перехватившим Варвару уже на турецко-сирийской границе. Сделать же сети абсолютно непроницаемыми невозможно. Их, конечно, нужно латать, но для этого необходимо налаженное и честное сотрудничество десятков стран, что в нынешней обстановке взаимного недоверия затруднительно.

Сейчас много пишут о разбросанных по Европе и России вербовочных пунктах, где обрабатывают на борьбу за Исламское государство молодых, энергичных, способных носить оружие мужчин. Видимо, ведется соответствующая работа и с женщинами. В России опыт такого рода имеется. Известно несколько случаев участия в терактах мусульманок, включая неофиток, то есть сменивших религию славянок. Так, в 2012 году русская женщина Аминат (Алла) Сапрыкина взорвала крупнейшего авторитета суфийского ислама на Северном Кавказе, противника салафитов Саид-афанди Черкеевского.

В ислам переходят не только славянские женщины, но и мужчины. Называют разное количество новообращенных – от 4 до 8 и даже 10 тысяч человек. Среди русских неофитов наибольшую известность получил Саид Бурятский (Александр Тихомиров), ставший авторитетным исламским проповедником, пропагандировавшим радикальные взгляды. Этот молодой человек обладал значительной харизмой, и некоторые полагали, что постепенно он может стать лидером радикально настроенных мусульман в России. Но в 2010 году Тихомиров был убит, причем, по одной из версий, его устранили конкуренты из исламистского подполья.

Перешедшие в ислам русские подвергаются жесткой критике со стороны националистов, к ним враждебно относится православная церковь. Председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин назвал их предателями и добавил, что «нам объявлена война – люди хотят, чтобы мы, не имея на то воли, полностью поменяли свою жизнь. И к этому относиться нужно предельно серьезно, это не менее серьезное столкновение во всем мире, чем столкновение с нацизмом в 40-е годы».

Была ли Варвара Караулова завербована или ее устремленность к Исламскому государству есть чистая самодеятельность, вызванная личными обстоятельствами? Известно, что Варвара давно проявляла интерес к Востоку, учила арабский язык. Девушка перешла в ислам – сняла с шеи крестик, временами носила хиджаб. Сама ли она приняла это решение или под чьим-то влиянием? Непонятно, чем Варвара могла заняться в Исламском государстве. Вряд ли ей немедленно поручили бы выполнять ответственные террористические задания. Есть мнение, что ее могли привлечь к преподаванию русского языка, который якобы становится на контролируемых исламистами территориях все более востребован.

Вопрос о русском языке в Исламском государстве оказывается не столь экзотичен, если учесть, что русский язык вышел на третье место (после арабского и английского) по частоте использования его в пропагандистских материалах Исламского государства. Заметим также, что в России русский давно стал языком межнационального общения между мусульманскими радикалами – выходцами из Центральной Азии, Кавказа, татарами. На русском произносятся пятничные проповеди в мечетях, поскольку значительное количество их прихожан, нередко свыше половины, составляют кавказцы, узбеки и таджики.

В Исалмское государство бегут не только из России, но и из Европы. По статистике более всего молодых людей и подростков убежало в Иcламское государство из Франции – там, по опросам, боевиков ИГ поддерживает 27% молодежи. В Великобритании этот процент намного меньше – всего 4%. Одних только европейских женщин, отправившихся помогать исламским боевикам с Сирию и Ирак, по некоторым подсчетам, около пятисот человек.

Толкают их на это самые разнообразные причины: и неспособность вписаться в европейскую культурную среду, и личная неустроенность, и, наконец, желание вернуться в «настоящий ислам», который предлагает им альтернативу общественной и личной жизни. Прежде всего, в ИГ бегут мусульмане, причем совершенно не обязательно бедняки и люмпены. Среди отправившихся на Ближний Восток немало отпрысков из состоятельных семей, людей образованных. Последнее обстоятельство опровергает широко распространенный, в том числе в России, тезис о том, что путь к избавлению от религиозного экстремизма лежит через образование. Практика свидетельствует, что тяга к радикальным идеям и поступкам распространена среди образованной и зажиточной публики не менее, чем среди униженных и неимущих.

В нашем, российском случае речь идет об этнической славянке. Кстати, именно во Франции в прошлом году имела место история, в чем-то схожая с нынешней московской. Семнадцатилетняя Сара Северин приняла ислам, изменила свой образ жизни, а затем сбежала от родителей в Сирию, где стала работать на ИГ. Так почему француженка и русская поехали помогать Исламскому государству? Представим, что обе они действительно поверили в исламские идеалы, в то, что только ислам способен обеспечить справедливость в отношениях между людьми, между людьми и государством. И добиваться такой справедливости можно и нужно любыми средствами, в том числе самыми жестокими. Верили же когда-то в нашей стране, что лучшее государство – Советское, и во имя создания можно творить все, что угодно.

Сейчас важно понять, угадать, останется ли поступок Карауловой частным эпизодом, или за ней в поиске новых острых ощущений последуют ее единомышленники. Их, возможно, не так много – несколько десятков, пусть даже сотен, но все равно демонстрационный эффект может оказаться весьма велик. Это в России. Среди тех, кто перебрался в ИГ из Европы, есть и «этнические европейцы» – немцы, французы, голландцы... Сколько их, неизвестно. В одном интервью некий парижанин заявил, что едет сражаться за исламские идеалы, которые «выше тех, которые им преподавали в школе и церкви». Возможно, этот человек искренен, но, может, он просто устал от рутины жизни и ищет чего-то более острого. Ведь «бороться за справедливость» сейчас отправляются не только в Сирию и Ирак, но также и в Донбасс. Я имею в виду не «демобилизованных» из Российской армии «добровольцев», но разного рода романтиков, уехавших на восток Украины, чтобы испытать себя в настоящей войне.

Еще один широко обсуждаемый вопрос – вербовка «новобранцев» в ИГ. Действительно, по всему миру, в том числе по России и Европе разбросаны сотни вербовочных пунктов, которые, пропагандируя идеи Исламского государства, разными путями призывают к участию в джихаде на его стороне. Важным (кто-то считает, что важнейшим) средством для привлечения на сторону ИГ являются социальные сети. Возможно. Лично мне кажется, что наиболее эффективным является личное внушение, непосредственное воздействие на потенциального муджахеда со стороны игиловского пропагандиста.

Думается, когда-нибудь мы узнаем, был ли шаг Варвары Карауловой совершен под чьим-то влиянием, или был спонтанным, лично мотивированным. И еще: насколько долго образ ИГ останется привлекательным для части молодежи, причем не только мусульманской?

Алексей Малашенко, Член научного совета Московского Центра Карнеги, Программа «Религия, общество и безопасность» 

Комментариев пока нет