ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В ДАГЕСТАНЕ ЧЕРЕЗ ПРЕЛОМЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ. ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ.

29 октября 2016

В 2014 году исполнилось 15 лет войне 1999 года. В Дагестане эта дата была отмечена на государственном уровне. Кроме того, глава Дагестана Рамазан Абдулатипов подписал указ о награждении В.В.Путина орденом «За заслуги перед РД». 

Результаты опроса 2014 года, в которых мы указали события (а проще говоря - войну)1999-й года как историческую веху, которой можно гордиться отметили 19,4% респондентов. Был задан вопрос «Какие исторические события и вехи у вас вызывают гордость?». Лидировал вариант ответа: «Великая Отечественная война и участие в ней дагестанцев» - 30,7%, далее следует ответ «Национально-освободительная война под предводительством Шамиля» - 24,5 % респондентов. На третьем месте: «Разгром бандформирований Басаева и Хаттаба в 1999 году» – 19,4%.

При том, что ислам в Дагестане с начала 90-х гг. ХХ в. наряду с духовно-просветительской функцией, нес и деструктивную нагрузку, 17,8%  дагестанцев отметили «Приход арабов и распространение ислама», как историческое явление, которым следует гордиться. Показатель довольно скромный, учитывая, что 98% дагестанцев мусульмане и ислам с каждым годом набирает «вес» и авторитет. Этот ответ не вошел даже в тройку ответов-лидеров опроса по данному вопросу. На наш взгляд, это может говорить о том, что дагестанское сознание не принимает навязывания каких-либо идеологических дискурсов, тем более, если это происходит военно-политическим путем.

Особняком можно рассмотреть проблему наименования общественно-политической обстановки в Дагестане (1999-2013 гг.) в качестве гражданской войны. Такие резкие суждения также имели место в прессе, отчасти в общественном сознании. О том, что в Дагестане была «тихая гражданская война» говорил на пленарном заседании Политологического форума «Российский Кавказ» (09 декабря 2015 г., Махачкала) и глава РД Р.Г.Абдулатипов.

Гражданская война в Дагестане имела место в 20-е гг. ХХ века, однако она стала реальностью при включении в конфликтный процесс третьих сил. Это извечная проблема: когда в конфликт включались третьи силы – идеологически накаченные – в дагестанских обществах возникала напряженность и столкновения. По уверениям дагестанских историков (этнографов) в Дагестане (территория становления дагестанских политических образований и народов) никогда не было межэтнических и социально-политических столкновений на почве коренных противоречий. Собственно таких противоречий быть не могло, если они не были продиктованы  идеологическими разногласиями. Религиозные и философские взгляды на жизнь совершают глубокий разлом в социальном теле. А столкновения, которые возникают вследствие разности убеждений и морально-нравственных ориентиров  – самые  опасные и ожесточенные. 

Отметим, что гражданские столкновения происходили в Дагестане именно «благодаря» идеологическому вмешательству третьих сил; из-за деструктивных давлений и атак идеологий, сформированных за пределами Дагестана. Такой политизированной идеологией предстал радикальный ислам (исламизм; джихадизм). Это имело место в раннем средневековье и выразилось в нападении на Дагестан в VII-VIII  вв. (территорию Дагестана, или исторического проживания дагестанских народов) арабов, Арабо-мусульманского Халифата, как империалистического государства с тоталитарной идеологией верховенства «власти Аллаха», то есть клерикальной идеологии, выстроенной на монархической политической культуре и средневековых, агрессивных формах религии с безграничной властью канонизированной ветки суннитского ислама.

После арабского нашествия и завоевания, произошло монгольское, а позже и завоевание режимов и полководцев, обосновавших и строивших свои империалистические устремления на синтезе татаро-монгольской идеологии единения и исламском суннитском тоталитарном превосходстве (Тимурленг). Однако все завоевания Дагестана, как правило, запускали механизм мобилизации народов против захватчиков и интервентов. Позже, когда идеологии закреплялись (интегрировались) на завоеванных территориях, и в ход шли подкуп, дипломатия и методы замирения, образовывались группы поддержки идеологий, точки и группы интеграции (интегранты). Но они не всегда успевали укрепиться из-за постоянных геополитических угроз и смены геополитических хозяев: арабы, тимуриды, турки, персы, русские…    

Серьезную идеологическую привязку в Дагестане осуществили только арабы, затем русские. В 7-10 вв. эта постепенная идеолого-политическая смена произошла из-за прогрессивных идей ислама, которые в Раннем Средневековье вытеснили идеи и политическую культуру, надстроенную на языческих верованиях, примитивных и отсталых формах управления. А в Новое время – русские пришли на территорию, для которой было характерна экономическая отсталость, засилье феодализма, отчасти -  крепостное право, идеология ислама, утратившая свою эффективность и революционную новизну (или не успевшая сформировать и сцементировать свою новаторскую теорию).

Вследствие этого, в Новое время и не могло быть и речи о крупных столкновениях внутри дагестанских областей; некоего гражданского противостояния. Общество, как бы ожидало перемен. «Противоречия» были экспортированы завоевателями, интервентами, «коллаборационистами», своего рода «пятой колонной», которая поддерживала устремления интервентов. Хотя и в случае с арабами процесс «экспорта» ислама затянулся до XV в. Элиты, как правило, играли роль буфера между геополитическими игроками и социумом, демосом. Политические элиты не всегда принимали сторону завоевателей. Там, где существовали серьезные земельные проблемы, где церковь (в случае в Дагестаном – мечетские феодальные структуры) стала латифундистом, а народ был замкнут в горах – появление социальных идеологий (социалистической) в XIX-XX вв. было воспринято, в целом, позитивно. Это подтвердил автору работы и писатель, литературовед, исследователь биографии и творчества поэта С.Стальского Фейзудин Нагиев, отметивший что общество, ожидавшее социальных реформ, в целом позитивно восприняло идеи социализма и политику большевиков. И если бы не вмешательство военно-политических игроков извне (Деникин, турецкие эмиссары, генералы, английский фактор) гражданская война, как таковая, не проходила бы столь остро, если не сказать не имела бы места. Восстания и бунты против новой советской системы были обусловлены перегибами на местах в процессе прививки новой экономической политики и «культурной революции».

На современном этапе, (1999-2013 гг.) говорить о гражданской войне в Дагестане не только неуместно, но и не оправдано. Следует говорить о гражданском противостоянии латентного характера, обусловленного, по большей части, столкновениями отдельного локального характера групп, придерживающихся разных идеологических мировоззрений. Столкновение мировоззренческое, выражаемое в информационно-идеологическом противостоянии, также выливающееся в стычки с радикалами – религиозными экстремистами или бандитами, прикрывающими свою криминальную сущность религиозным правом. В этом смысле можно говорить, о двух группах НВФ: 1. Это представители радикального салафизма, выступающие за переустройство мира, ученики и выпускники ваххабистских и иных экстремистских (джихадистских) учебных центров, лагерей; 2. Это представители криминального мира, бывшие неформалы, «трудные подростки», перенявшие ваххабистскую идеологию преимущественно в Дагестане (в местах заключения или через психологическую трансформацию личности в результате жизненных трудностей).

 В данном случае, следует отметить, что в центре такого противостояния стоит ислам (в рамках противоборства радикального и традиционного, адаптационного ислама), а также идеология либерализма, демократии (в рамках противоборства  российского, протосоветского патриотизма и западного мышления). Касательно традиционного противостояния западников и славянофилов, в данном случае российской патриотической позиции, то они имеют место в информационном поле, изредка выходя в реальную социально-политическую плоскость. В Дагестане такие столкновения наблюдаются в медийном поле, то есть протекают в интернет-пространстве, социальных сетях.

Что касается войны и событий социально-политического поля республики,  то мы обратились к респондентам со следующими вопросами на данную тему:

1. Возможна ли война в Дагестане? и

2. Как бы Вы охарактеризовали нынешнюю общественно-политическую ситуацию в Дагестане?

Эти два вопроса, должны были, на наш взгляд, выявить мнение дагестанцев и их опасения относительно нынешней ситуации и возможных конфликтов и военных перспектив. Судя по результату ответов на первый вопрос о войне, следует вывод о том, что дагестанцы в большинстве своем полагаются на геополитическую связь с Россией, на которую возлагают большие надежды по сохранению стабильности и недопущению войны. Причем такая связь прослеживается и в отрицательных и положительных ответах о возможности войны в  Дагестане. Так, 27,7 % респондентов на вопрос «Возможна ли война в Дагестане?» выбрали ответ «Нет, потому что Дагестан в составе РФ, которая не позволит разгореться конфликту». Любопытно, что такое же количество респондентов (27%) выбрало ответ «Да, если Дагестан отделится от РФ и к власти придут радикалы, исламисты». Автор преднамеренно внес в вариант ответа позицию о том, что к власти гипотетически могут прийти исламисты, полагая, что они активны в стремлении к захвату власти; системной и геополитической перекройке, чреватой острыми конфликтами.

В ответах на вопрос «Как бы Вы охарактеризовали нынешнюю общественно-политическую ситуацию в Дагестане?» превалируют варианты «не совсем стабильная» (27,2%); «в целом стабильная» (24,7%); «нестабильная» (14,2%). «Стабильной» и «спокойной» считают ситуацию в Дагестане лишь 5,9 и 6,3% респондентов.  7,1 % считают ситуацию тяжелой, а 3,8 – угрожающей; 6,7 % критической. Разница в определениях ситуации может показаться несущественной, но за каждым вариантом стоит определенная психоэмоциональная трактовка ситуации в республике. В целом она получилась нелицеприятной. Особенно для политической власти и элит, которая прилагает определенные усилия, а также декларирует некоторые изменения к лучшему. Лишь 6,3% респондентов считают, что обстановка в Дагестане «спокойная», 1,7 – выбрали вариант «другое», а 3,8 – затруднились ответить.

Если приплюсовать все негативные варианты ответов, то получим 59% респондентов, считающих ситуацию в Дагестане нездоровой. Для дагестанцев, привыкших за последние десятилетия к различного рода социально-политическим трансформациям и потрясениям значение довольно серьезное.

Смеем предположить, что закаленный дагестанский социум нездоровой (тяжелой, критической, угрожающей и тд.) считает не ситуацию, к примеру, с продовольствием, экономикой или даже коррупцией. Полагаем, что это мнение – в целом отражение как исторической памяти, так и настроений дагестанского общества, которое не желает возвращения к лихим годам серьезных политических потрясений, террористических угроз, общей ситуации с идеологическим противостоянием; религиозным фанатизмом, которое психологически напрягает часть общества и становится фактором оттока как русскоязычного населения, так и части рафинированной дагестаноязычной интеллигенции, а также квалифицированной амбициозной молодежи. Ислам, проявляя свой деструктивный потенциал, становится центральной идеологией конфликта.

Вообще ислам признан экспертами в качестве чуть ли не единственной действенной, мощной идеологической платформы дагестанского общества . В период 1999-2006 гг. радикальному салафитскому исламу противостояло не только светское мировоззрение, основанное на общечеловеческих ценностях, но и тарикатский (шире -  официальный, традиционный) ислам.

Существует и другая группа противостояния: т.н. традиционный ислам и идеология западного либерализма, западничество. В русской истории: это традиционное противостояние западников и славянофилов. Подобное деление существует и в Дагестане: только оно выразилось в латентном противостоянии исламофилов и западников. Отметим, что в Дагестане еще не сложилось идеологии дагестанизма, дагестанофильства: идеологии, основанной на почитании своего культурно-исторического прошлого, своих героев и традиции. Согласно работам дагестанских социологов, дагестанская идентичность высокая, тем не менее нет построенной на этой идентичности философии и идеологии.

Основные метки в т.н. дагестанофильстве: уважение к женщинам, детям и старшим, соблюдение морали и этики в общении со сверстниками и коллегами, гомофобия, признание традиционной семьи, уважение дагестанского традиционного костюма, исторических персон, вера в Бога, кавказская духовность.

 Таким образом, дагестанское общество в целом находится на пограничной оценочной полосе, еще не определившись с тем, какова же общественно-политическая ситуация в Дагестане. С одной стороны: нет того накала, обострения «террористической войны», что имело место в 1999-2009 гг. (десятилетие взрывов и диверсий); с другой -  все же продолжаются контртеррористические операции и убийства. Однако важно, что оздоровление наступает, а стабильность в республике дагестанцами увязывается с геополитическим статусом и нахождением в составе России.

Комментариев пока нет