Статьи

Образцовая африканская колониальная война Британии

13 апреля 2018
В 1952-м году произошло восстание народов Кении против британского владычества. Британцы назвали их мау-мау. И хотя восстание было подавлено с необычайной жестокостью, события в Кении стали началом конца прямого колониального владычества Британии в Африке.

Великобритания объявила чрезвычайное положение в Кении в 1952 году и отправила войска, чтобы подавить восстание движения Мау-Мау. Среди повстанцев преобладали представители народа кикуйю, крупнейшего этноса Кении и наиболее эксплуатируемого колониальным правительством. Генеральный прокурор кенийского колониального правительства назвал Мау Мау "тайной подпольной националистической организацией, которая является антиевропейской". В докладе о происхождении Мау-Мау, подготовленном правительством, отмечалось, что это было “насильственное революционное движение” и что “это было не внезапное восстание”, а результат “длительной политической подготовки, вызванной недовольством туземцев колониальными порядками”.

Мау-Мау был жестоким националистическим восстанием против британских колониальных порядков. ” Причины восстания", пишет Дэвид Мохан-Браун в широко документированном исследовании о Мау-Мау, были "социально-экономическими и политическими и представляли из себя экономическую эксплуатацию и административное подавление кикуйю белыми поселенцами и колониальным государством". Это был воинственный ответ " на многолетнее разочарование в связи с отказом колониального правительства удовлетворить земельные нужды бедных крестьян или прислушаться к требованиям конституционной реформы”; и "восстание крестьян, вызванное объявлением чрезвычайного положения и выселением скваттеров из ферм на белом нагорье", самой пахотной земли в Кении. Требования Мау-Мау касались возвращения "украденных" земель и самоуправления.

Вопреки официальным британским утверждениям того времени восстание не имело какой-либо внешней поддержки и не было инспирировано извне. ” Нет никаких доказательств того, что коммунизм или коммунистические агенты имели какое-либо прямое или косвенное участие в организации или направлении самого Мау-Мау или его деятельности", - говорилось в секретном документе министерства по делам колоний. К их сожалению, британцы не смогли представить повстанцев как участников международного коммунистического заговора. Поэтому они изобразили их как дикарей, нео-гуннов Атиллы, которые предавались каннибализму, колдовству, поклонению дьяволу и сексуальным оргиям и которые терроризировали белых поселенцев и насиловали белых женщин всех возрастов, а белых детей приносили в жертву своим богам. Эта пропагандистская истерия удачно маскировал истинные цели борьбы африканцев как политической и экономической, главным образом, за землю.

Великобритания создала в Кении систему институционализированного расизма и эксплуатации коренного населения. По оценкам, половина городских работников частного сектора и четверть работников государственных служб получали заработную плату, недостаточную ‘’для удовлетворения минимальных физиологических потребностей’’, т.е. буквально балансировали на грани голодной смерти. Еще в 1960 году – за три года до обретения независимости – африканцы, которые составляли 90 процентов рабочей силы, составляли лишь 45 процентов от общей суммы фонда заработной платы, т.е. 10% белых рабочих получали 55% всей зарплаты в стране. Одним из важнейших аспектов колониальной экономики является система налогообложения, которая усиливает нищету и способствует перетоку средств из рук негров в руки белых колонизаторов.

В 1955 году губернатор Кении разъяснил колониальному секретарю все принципы британской колониальной политики: "до 1923 года политика сегрегации между европейцами и цветными расами проводилась в качестве меры санитарии. В "Белой книге" 1923 года было рекомендовано "в качестве санитарной меры [что] сегрегация европейцев и азиатов не является абсолютно необходимой для сохранения здоровья общины”, однако в настоящее время было сочтено желательным устраивать жилые кварталы коренных жителей, насколько это практически возможно, максимально далеко от жилых кварталов белых".

Эти "жилые кварталы” для “туземцев” были, как пояснил губернатор, "хуже всего того, что я видел до этого в других местах на континенте". Стоит пояснить, что эта ситуация касалась городов, в которых жило абсолютное меньшинство негров, причем эти негры были наиболее лояльными к колониальным (у крестьян положение была куда более худшим) Таково было положение почти 100 000 кенийских африканцев, которые сражались на стороне Великобритании во Второй Мировой войне. Это было, объяснил губернатор, результатом “решимости Британии решить задачу, которую мы поставили перед собой, – цивилизовать огромную массу людей, которые находятся в очень примитивном моральном и социальном состоянии". В действительности идеология и институты британских поселенцев и колониального правительства в Кении очень напоминали фашистские в годы между первой и второй мировыми войнами.

Собственность на землю является наиболее наглядным примером неравенства и эксплуатации. Белые поселенцы, на долю которых приходится лишь 0,7 процента населения, владели 20 процентами лучших земель Кении – т.н. ‘’белого нагорья’’. Это означало, что менее 30 000 белых владели большим числом пахотных земель, чем 1 миллион кикуйю. Функции колонии заключаются в том, чтобы производить первичную продукцию на экспорт, и поскольку сельскохозяйственное производство поселенцев зависит от наличия рабочей силы, необходимо, чтобы значительная часть африканского крестьянства была лишена своей земли и была вынуждена работать на колониальных белых поселенцев. К 1945 году в белом нагорье было более 200 000 африканских скваттеров, более половины из которых были кикуйю. Названные "туземцами", они были ”дешевой, податливой и легкодоступной рабочей силой".

Главной африканской националистической политической группой, выступающей против британского правления, был Кенийский африканский союз (КАУ), который отметил: 

“главной характеристикой всего труда в Кении, квалифицированного или или нет... является низкая заработная плата, получаемая в Кении... самая большая проблема, которая требует срочного рассмотрения, – это старик и женщина, которые не могут выполнять тяжелый ручной труд. Поселенцы просто лишают их своей земли, согласно закону ... подавляющее большинство умирающих африканцев и тех, кто страдает от недоедания, были лишены земли. Благодаря этому девяносто процентов нашего народа живут в самых ужасных условиях, когда-либо созданных для человека." 

КАУ назвал скваттерную систему" новым рабством “и объяснил, что”современное крепостное право появилось, поскольку дешевую рабочую силу можно найти повсюду в колонии".

Британские чиновники считали по-другому. В докладе 1945 года колониальное правительство отметило, что:

 "главным ресурсом Кении является земля, и в этот термин мы включаем минеральные полезные ископаемые колонии. Нашей главной целью должно быть сохранение и разумное использование этого важнейшего актива.”

Заместитель губернатора пояснил: 

"на всех основаниях имперской политики и для будущего благополучия и процветания народа крайне важно, чтобы в этих высокогорьях было энергичное и устоявшееся британское правление, ибо без него нет надежды на успешное преодоление тех огромных проблем, с которыми мы сталкиваемся в этой части мира, и на возведение здесь цивилизации.”

В следующем году губернатор заявил в своей речи, что ”большая часть богатств страны в настоящее время находится в наших руках...эта земля, которая нам принадлежит, является нашей землей по праву – по праву завоевания". Он объяснил африканцам, что ”их Африка ушла навсегда“, поскольку теперь они живут в ”мире, который мы создали, под воздействием гуманитарных импульсов конца девятнадцатого и двадцатого веков". Губернатор добавил: "мы кажемся туземцам чрезвычайно богатыми, и почти все они на самом деле очень бедны ... Но это социально-экономические различия, и проблемы этой страны в этом отношении социально-экономические, а не политические, и их не следует решать политическими средствами." Британия была в Кении" по праву, продуктом исторических событий, которые отражают величайшую славу наших отцов и дедов”.

Фактически, Британия участвовала в массовых убийствах, чтобы подчинить себе Кению. Уинстон Черчилль сослался в 1908 году на одну экспедицию, заявив, что ”конечно, не может быть необходимости продолжать убивать этих беззащитных людей в таких огромных масштабах".

Сдерживание угрозы национализма

К сожалению, для борцов за "просвещение и цивилизацию" ‘’туземцы’’ действительно занимались политикой. В обычной истории объявление чрезвычайного положения в октябре 1952 года рассматривается как ответ на терроризм Мау-Мау, который все больше выходит из-под контроля. Британию обычно изображают как благородного защитника прав человека. На самом деле ЧП было скорее причиной войны. Кроме того, рассекреченные документы показывают, что ‘’чрезвычайщина’’ была призвана искоренить народные националистические политические силы, требующие земельной реформы и самоуправления.

Джомо Кениатта

В год, предшествовавший октябрю 1952 года, убийств и серьезных ранений было меньше, чем в предыдущие годы. За несколько дней до декларации – 15 октября – губернатор телеграфировал Лондон, заявив, что на прошлой неделе “имело место некоторое падение преступной активности”. Однако через два дня он подтвердил, что декларация вступит в силу 20 октября. Сама декларация способствовала росту этих преступлений.

Реальной проблемой для колониального правительства являлась растущая популярность лидеров КАУ, особенно Джомо Кениатты, которые привлекают все большее число людей на свои публичные собрания. Радикальные профсоюзные деятели взяли под свой контроль профсоюзы страны, поскольку КАУ постепенно распространил свое влияние по всей стране. Губернатор объяснял Лондону, что объявление ЧП может показаться “лишним” но “Кениата успешно создал, прямо под носом властей, мощную организацию, затрагивающую все стороны жизни среди кикуйю”. За два месяца до объявления ЧП один колониальный чиновник отметил, что недавние крупные совещания в КАНУ сопровождались “серьезным расширением деятельности Мау-Мау ... в каждом районе, где выступал [Кениата]”. На одной встрече "присутствовали от двадцати до тридцати тысяч человек, которые были так взволнованы и накалены, что сохранение правопорядка висело на волоске". “Мы решили”, отметил чиновник, “что нельзя допускать дальнейших выступлений КАУ”.

Другой чиновник отметил, что на недавних выступлениях КАУ, на которых Кениата был главным докладчиком, “большие толпы людей с энтузиазмом относились к нему и его высказываниям”. Еще хуже то, что КАНУ и другие группы “требовали...”возвращения "белого нагорья кикуйю и самоуправления по модели Золотого Берега (колониальное владение Великобритании, ныне – государство Гана)".

Губернатор объявил за несколько дней до введения ЧП, что “мы должны избавиться от Кениаты и нескольких его приспешников в течение следующих нескольких недель”. Генеральный прокурор пояснил, что Кениата и его сообщники не должны освобождаться из тюрьмы по окончании чрезвычайного положения, а должны “содержаться под стражей в течение весьма продолжительного периода времени”. Он далее отметил, что “одной из главных причин” объявления чрезвычайного положения “было бы предоставление нам возможности отдавать приказы о задержании ведущих африканских агитаторов”.

Было объявлено чрезвычайное положение, и власти посадили в тюрьму десятки руководителей КАУ и профсоюзных деятелей, да и вообще всех ‘’подозрительных туземцев’’. Стремясь оправдать репрессии в отношении народных националистов, британские власти должны были изобразить Кениату как зачинщика движения Мау-Мау. Единственная проблема заключалась в том, что Кениата последовательно осуждал его. На одном из заседаний Генеральный прокурор отметил, что Кениата публично осудил Мау-Мау за их убийства невинных, в то время как присутствовавшие на заседании 30 000 кикуйю подняли руки, чтобы “показать, что они одобряют его осуждение Мау-Мау”. На своем последующем судебном процессе Кениата был приговорен к семи годам лишения свободы в результате того, что было после названо “самым по-детски слабым делом против любого человека в любом важном судебном процессе в истории Британской империи”, которое было явно сфабриковано, чтобы избавиться от ведущего деятеля национально-освободительного движения Кении.

Права человека, колониальный стиль

Ситуация в Кении напоминала Малайю четырьмя годами ранее: от политического умеренно-реформаторского пути к реформам, заблокированным Великобританией, до эскалации насилия и последующего силового подавления Великобританией. Последующая война привела к зверствам, совершаемым как Мау-Мау, так и правительственными силами, но с гораздо большей жестокостью со стороны последних. Само число погибших от рук правительственных сил свидетельствует о том, что проводилась широкомасштабная политика ‘’огня на поражение’’ и что убийства совершались безнаказанно. Силы колониального правительства убили около 10 000 африканцев, предполагаемых повстанцев. Мау-Мау же убили 590 военнослужащих сил безопасности, 1819 африканцев и только 32 европейских и 26 азиатских гражданских лиц. В результате дорожно-транспортных происшествий в Найроби во время чрезвычайной ситуации погибло больше белых поселенцев, чем от рук Мау-Мау.

Некоторые батальоны британской армии устраивали доски с числом убитых ими африканцев и соревновались между собой по числу убийств: за голову повстанца солдатам платили по 5 фунтов стерлингов. Один армейский капитан был процитирован как информирующий сержанта-майора, что "он может стрелять в любых черных". Фрэнк Китсон, старший офицер армии и эксперт по "борьбе с повстанцами“, который позже применит свои навыки в Северной Ирландии, однажды заявил:" вдруг появились три негра, прохаживающихся по дороге прямо к нам: идеальная цель. К сожалению, это были полицейские".

Документальный фильм британского телеканала Channel 4, снятый в 1999 году, выявил общественности редкую для западных СМИ картину реального колониального правления Британии, которая якобы ‘’несла цивилизацию’’. В случае Кении это выглядело так: почти 60% территории колонии были объявлены “зонами свободного огня”, где “любой африканец мог быть расстрелян на месте... Подразделения британской армии получали награды за убийства повстанцев Мау-Мау: чем больше убийств – тем больше награда. В качестве доказательства убийств предъявлялись отрубленные руки. Поселения, подозреваемые в укрывательстве Мау-Мау, были сожжены, а подозреваемых Мау-Мау пытали для получения информации".

Британцы также прибегли к диктаторским полицейским мерам: например, за первые четырнадцать месяцев войны было произведено 153 000 арестов. Но именно методы, используемые полицией, были особенно мерзкими. Был " постоянный поток сообщений о жестокостях со стороны полиции, военных и отрядов самообороны белых поселенцев ”, - отметил Канон Бивс из церковного миссионерского общества после визита в колонию. Эти жестокости включали отрезание ушей, протыкание иглами барабанных перепонках, порку до смерти, обливание парафином подозреваемых, которые затем были подожжены, тушение зажженных сигарет об раны и многое другое. ” Некоторые из полицейских, - отметил Бивс, - использовали инструменты для кастрации и...в одном случае два человека погибли под кастрацией”. Сообщалось также, что металлический кастрирующий инструмент “использовался для зажима пальцев людей, которые не хотели давать информацию, и...если информация не была предоставлена, кончики пальцев отрезались”. Бивс заявил, что имел место также ряд случаев изнасилований, совершенных военнослужащими. Кенийская полиция, чей личный состав состоял, по большей части, из негров (кроме офицерского и командного состава) обучалась британской армией и спецслужбами.

В документальном фильме также выступали колониальные полицейские. Один бывший окружной офицер колониальной полиции признал:

 "имело место прямое злоупотребление властью, и некоторые из совершенных преступлений были ужасающими. В один прекрасный день шесть подозреваемых Мау-Мау были доставлены в полицейский участок в соседнем районе. Британский полицейский инспектор выстроил их у стены и застрелил. Не было никакого суда."

На вопрос, согласен ли он с тем, что колониальные силы совершали нарушения прав человека, он ответил: “если бросок фосфорной гранату в соломенную хижину со спящей семьей внутри не является нарушением прав человека, то я не знаю тогда, что можно назвать нарушением прав человека”.

В период с 1952 по 1956 год было повешено 1015 человек, из них 297-за убийство и 559-за незаконное владение оружием или участие в движении Мау-Мау. Было широко распространены избиение и пытки подозреваемых, обвиняемые, как правило, не имели возможности ознакомиться со своими делами, а судьи проявляли расовую предвзятость при оценке доказательств. Были массовые казни: вешалось по 25-50 человек разом. ” На всех этапах судебного процесса имели место ужасающие нарушения прав человека", - отмечает Дэвид Андерсон из Лондонского университета. Передвижная виселица перевозилась по всей стране, отправляя” правосудие " подозреваемым Мау-Мау, в то время как убитые повстанцы, особенно командиры, часто выставлялись на перекрестках дорог и на рынках.

Губернатор Кении даже предложил, чтобы смертная казнь применялась к людям, которые просто помогают повстанцам, прямо или косвенно, и к тем, кто совершает акты ‘’саботажа’’, под которым подразумевалось и ‘’преднамеренное препятствование доставки хлеба в воинскую часть или к преднамеренному проколу велосипеда санитарного инспектора“.

К середине 1950-х годов масштабы злодеяний были настолько велики, что новости иностранной прессы, базирующейся в Найроби, дошли до Лондона. В 1954 году Кению посетила парламентская делегация, которая установила, что ”жестокость и злоупотребления со стороны полиции и вооруженных сил представляют такие масштабы, что радикально подрывают доверие общественности к силам правопорядка". В следующем году влиятельная лейбористка Барбара Касл посетила Кению, чтобы расследовать сообщения об участии колониальных государственных органах в пытках и убийствах. Ее комиссия пришла к выводу, что вся система юстиции в Кении была “фашистской” по отношению к африканцам: 

“в самом сердце Британской империи есть полицейское государство, где верховенство закона отсутствует, где убийства и пытки африканцев остаются безнаказанными и где власти, которые обязались осуществлять правосудие, регулярно закрывают глаза на его масштабные нарушения”.

Как и в Малайе, ключевым аспектом Британской репрессии в Кении были “эмиграционный” закон, который заключил 90,000 кикуйю в лагеря, окруженные колючей проволокой и войсками. Скот был конфискован, а многие подверглись принудительному труду. Политика "виллагизации", объявленная британцами, означала разрушение деревень и переселение жителей в укрепленные лагеря, огороженные стенами под ‘’охраной’’ войск. Это означало травматический разрыв с традиционным образом жизни кикуйю. Даже когда он не сопровождался, как это часто бывало, 23-часовым комендантским часом, он приводил к повсеместному голоду и смерти. В общей сложности в результате войны погибло около 150 000 африканцев, большинство из которых умерло от болезней и голода в “защищенных деревнях”.

Вскоре после объявления чрезвычайного положения губернатор издал распоряжение, разрешающее правительству задерживать и отправлять в концентрационный лагерь любого ‘’подозрительного’’ туземца. В этих лагерях заключенные классифицировались на несколько групп: “черные”, если они были членами Мау-Мау или их сторонниками, “серые”, если они были подозреваемыми членами или сторонниками, и “белые”, если у них не было никаких связей с повстанческим движениям, т.е. британцы сажали в концлагеря даже лояльных себе туземцев (правда, позже представители последней группы были все же отпущены). Болезни широко распространились в лагерях, особенно тиф, который просто косил заключенных. Колониальное правительство признавало:

 " удержание тысяч африканцев за колючей проволокой создало очень значительные и сложные медицинские проблемы. Это усугубляется тем фактом, что заключенные не проверяются на наличие болезней и практически не получают медицинской помощи. Следовательно, повальное распространение инфекционных заболеваний в лагерях для туземцев было предопределено с самого начала.”

Историк В. Г. Кирнан утверждал, что лагеря " были, вероятно, такими же плохими, как и любые подобные нацистские или японские лагеря”. Жестокость надзирателей носила систематический характер. Один бывший офицер отметил, что ”японские методы пыток" практикуются одним комендантом лагеря. Бывший офицер в одном из лагерей в 1954-1955 годах утверждал о “недостаточные для физического существования пайки, переутомление, жестокость, унизительное и отвратительное обращение и порку – все это в нарушение Всеобщей декларации прав человека Организации Объединенных Наций”. В одном из лагерей: 

“задержанные систематически подвергались жестокому обращению, недоедали, перегружались работой и поролись сотрудниками службы безопасности... женщины и дети в условиях крайней переполненности спали на голых каменных или деревянных полах, поскольку комендант запретил им кровати ... туалеты были просто большими ямами в земле...

В другом лагере, где практиковался принудительный труд, ”один европейский офицер заставлял заключенных работать на бессмысленных тяжелых работах 12 часов в день".

Убийство одиннадцати человек надзирателями в концентрационном лагере Хола в марте 1959 года стало поворотным моментом в Британской политике в Кении. Когда сообщения об убийствах попали в мировые СМИ и стало невозможным скрывать многочисленные преступления, разразился политический скандал; в течение нескольких недель Лондон закрыл кенийские лагеря и освободил задержанных.

Патруль британской армии в Кении

Отношение правительства к принудительному труду в 1950-х годах в Кении показывает, что британские элиты в равной степени грубо пренебрегали международным правом. В феврале 1953 года кенийские колониальные власти телеграфировали Лондону, заявив, что они собираются вводить принудительный труд и строить концентрационные лагеря для ‘’непокорных туземцев’’. Для этого губернатор Кении спросил Лондон, есть ли возможность ”не принимать во внимание " положения Конвенции МОТ № 29 о принудительном и обязательном труде. Согласие было получено через несколько месяцев. Тем не менее, колониальному правительству предписывалось скрывать от мировой общественности факт устройства лагерей и не называть ихО ‘’концентрационными’’.

Зависимая независимость

Основные цели Великобритании в Кении были достигнуты в основном путем сочетания прямого насилия и репрессий. Однако переход к дружественному правительству после обретения независимости в 1963 году не мог быть осуществлен без существенных маневров в политической и экономической областях. Культивирование африканской элиты, которая позволит сохранить британские позиции после обретения независимости, было нелегким делом, поскольку Великобритания заключила в тюрьму многих наиболее способных политических лидеров в 1952 году. Через два месяца после объявления чрезвычайного положения министерство по делам колоний предложило " предоставить умеренным и лояльным африканцам некоторую свободу действий”. Разумеется,” не может быть никаких сомнений в том, что до тех пор, пока сохраняется чрезвычайное положение, не может проводиться никаких конституционных изменений"; объявление чрезвычайного положения было направлено именно на то, чтобы предотвратить это.

Министерство предложило создать межрасовые консультативные комитеты. Цель этих комитетов состояла в привлечении ‘’умеренных’’ туземцев к решению некоторых второстепенных вопросов в управлении жизнью в колонии и установкой ‘’прочных связей’’ с колониальными органами с тем, что отвадить потенциальных лидеров от ‘’опасных действий’’.

Великобритания также участвовала в различных тайных мероприятиях по обеспечению доминирования "умеренных" политических сил после обретения независимости. Она стояла за созданием Кенийского африканского демократического союза (КАДУ), созданного для объединения африканских умеренных сил против более сильного и популярного Кенийского африканского национального союза (КАНУ) – преемника КАУ – при Кениатте. КАДУ получил скрытое финансирование от британских деловых кругов в Кении, а также от колониальных властей в преддверии выборов 1963 года. Тем не менее, британское правительство осознало, что, к его сожалению, КАНУ победит на выборах, и перестало поддерживать КАДУ. Mи-6 также завербовал Брюса Маккензи, влиятельного белого политика-поселенца, который перешел из КАДУ в КАНУ. После обретения независимости Маккензи был назначен министром сельского хозяйства, а также отвечал за надзор за оборонным договором с Великобританией.

В экономической сфере наиболее значимой схемой сохранения британских интересов была земельная реформа белого нагорья. Цель земельной реформы состояла в выкупе черными земли у белых поселенцев. Однако большинство кенийских крестьян были слишком бедны, что выплачивать полные суммы и либо так и оставались безземельными, либо влезали в долги. Многие бедные африканские крестьяне возвращали долги бывшим колонизаторам в течение десятилетий после обретения независимости. Всемирный банк и Корпорация развития Содружества предоставили финансовую помощь для этих схем, которые ‘’отразили европейские и колониальные надежды на использование иностранных инвестиций для поддержки умеренного националистического государства и сохранения европейских экономических (и политических) интересов”, по словам Гари Вассермана в своем анализе земельной политики в Кении. Африканские средние классы, которые были достаточно богаты, чтобы приобретать землю через выплаты и которые значительно увеличивали свои наделы, “должны были приобрести корыстный интерес против любого радикального преобразования общества”. Под кредиты ВБ Кения обязывалась организовывать условия для привлечения частного капитала, начать приватизацию и отказаться от экспроприации земель или установить ограничения на земельные наделы. В целом ”процесс деколонизации был направлен на сохранение экономической зависимости, свойственной колониальным временам, и, кроме того, на интеграцию элиты бывших колоний, чтобы они могли сохранять и поддерживать этот зависимый статус своих стран".

Поэтому после обретения независимости было обеспечено постоянное лишение прав бедных. Политическая власть оказалась в руках ранее ненадежного Кениаты, который в качестве первого президента после обретения независимости признал законность и неприкосновенность земельной собственности колонизаторов, что являлось наихудшим аспектом колониализма. Последующая политика была направлена на ”африканизацию" экономики при одновременном учете интересов транснациональных корпораций, которые контролируют – и продолжают контролировать – значительную часть экономики страны. В 1958 году треть частных активов в Кении принадлежала нерезидентам, главным образом ТНК. К 1978 году, через 15 лет после получения независимости британский МИД заявлял

“Кения по-прежнему зависит от экспорта, страна в значительной степени пронизана иностранным капиталом из всех крупных капиталистических стран, так что она более прочно и широко интегрирована в мировую капиталистическую систему, чем до обретения независимости”.

В докладе международной организации труда 1978 года освещались последствия британских планов, которые в основном осуществлялись лидерами африканских стран после обретения независимости. Среди тех, кто извлек выгоду из быстрого экономического роста после обретения независимости, были черные элиты, которые заменили англичан, некоторые африканские поселенцы, которые покупали землю у европейских фермеров, и работники современных городских секторов. Вместе с тем ”группа лиц, которые не смогли извлечь большой выгоды из роста, достигнутого после обретения независимости, включает подавляющее большинство мелких собственников, работников сельского сектора, городской рабочей бедноты и городских и сельских безработных".

К середине 70-х годов самые богатые 20 процентов населения получали 70 процентов от общего дохода, в то время как большинство населения страдало от крайней нищеты. Сегодня распределение доходов и собственности в Кении по-прежнему сильно искажено в пользу меньшинства. Такая ситуация во многом объясняется британскими приоритетами в последние дни формального колониализма.

Комментариев пока нет