О памятнике Ивану Грозному в Астрахани

В Астрахани появилась идея установить памятник одному из русских царей – Ивану IV Васильевичу Грозному. Данная инициатива вызывала бурную реакцию в астраханском региональном социуме. В частности, в социальных сетях началось активное обсуждение данной темы, особенно со стороны молодёжи. Обозначились как сторонники, так и противники установки монумента. Что характерно, обсуждение идеи памятника переросло в обсуждение самой личности Ивана Грозного.

Мне, как историку, прежде всего, хочется отметить, что Иван IV Васильевич является одним из выдающихся правителей в истории России, с именем которого связаны важнейшие реформы середины XVI века и активная внешняя экспансионистская политика, приведшая к значительному расширению территории Московского царства. Но, в то же время, это и проведение им репрессивной политики опричнины, неудача в Ливонской войне. И в этом отношении фигура Грозного вызывает у обывателя вполне закономерные «зловещие» ассоциации. Однако, в профессиональной исторической среде личность и политика царя - предмет дискуссий, и однозначной положительной или отрицательной оценки здесь не существует. Но, что важно для меня, приведенные выше обвинения Ивана Грозного как «символа геноцида и политики конфессиональной нетерпимости», по крайней мере применительно к астраханскому направлению его политики, слабо соответствуют исторической действительности.

Так, мы знаем, что окончательное присоединение, точнее - завоевание Астраханского ханства Россией произошло в 1556 г., после подчинения Казанского ханства, но по несколько иному «сценарию». Русские войска, несмотря на некоторое сопротивление со стороны последнего астраханского хана Дервиша-Али, достаточно быстро овладели низовьями Волги. Дервиш-Али бежал в Азов, и воеводы без боя заняли опустевший Хаджи-Тархан - старую татарскую Астрахань, располагавшуюся на правом берегу Волги (ныне - городище «Шареный бугор»), которую, кстати, хан предварительно выжег.

При учреждении воеводского управления нижневолжским наместникам царя предписывалось жить с кочевыми соседями в дружбе и «торг давати». Первые астраханские воеводы старались придерживаться миролюбивой политики в отношении жителей Нижнего Поволжья и сразу занялись налаживанием отношений с немногочисленным и рассеянным долгими неурядицами населением ханства – «черными» улусными людьми, т.е. простонародьем, жителями ханских и бийских земель. Так, «черныя люди Астороханцы приходят к Ивану и к Михаилу (воеводы Иван Черемисинов и Михаил Колупаев. – А.С.) и бьют челом и правду царю государю дают, чтобы их государь пожаловал, велел жити по старому у города у Азсторохани и дань давати». Известно, что в XVI-XVII вв. в наказах центральной власти воеводам и прочим местным управленцам содержались рекомендации действовать по отношению к подвластным «иноверцам» «ласкою и приветом», «ласкою, а не жесточью», мирно интегрировать в российское подданство (что, правда, не всегда спасало от воеводского произвола). Возможно, после достаточно кровопролитного взятия Казани и последующих восстаний против русской власти в Среднем Поволжье, Иваном Грозным были сделаны оргвыводы, и политика в Нижнем Поволжье стала меняться, становиться более гибкой и мягкой. И уж тем более она не сопровождалось неким «геноцидом» местного тюркского населения.

Иван IV в переписке с правителем-бием Ногайской Орды Исмаилом в 1562 г. отмечал, что не может выслать из Астрахани враждебных ему «князей», под которыми подразумевал астраханских мурз, объясняя это соображениями внешней политики. «Этих князей скоро нам вывести нельзя потому - указывал русский царь, - как взяли мы Астрахань, то астраханским князьям свое жалованное слово молвили, чтоб они от нас разводу и убийства не боялись. Так чтоб в других землях не стали говорить: вера вере недруг и для того христианский государь мусульман изводит».

Следует также понимать, что межгосударственные отношения в Восточной Европе того времени носили со стороны всех государств - «центров силы» достаточно жесткий и напряженный характер, часто выливавшийся в вооруженные конфликты. Борьба за низовья Волги и Хаджи-Тархан (к примеру, между Ногайской Ордой и Крымским ханством) до завоевания его Россией порой принимала весьма драматичные и кровопролитные формы.

Совершенно непонятно, откуда «растут» обвинения в сторону Грозного как разрушителя мечетей. Мы ничего не знаем из источников, были ли разрушены мечети старого Хаджи-Тархана после его взятия. Тот город был просто заброшен русскими воеводами, и по соображениям военной безопасности перенесен. В 1558 г. на левом берегу Волги была основана новая, русская крепость Астрахань, которую со старым городом, по большому счету, связывало лишь название.

Напротив, источники свидетельствуют, что уже в 1586 г. недалеко от города существовала мечеть. А в 1620 г. ногайский сайид Сайф ад-Дин построил мечеть в самой Астрахани, видимо, с разрешения властей. К 1616 г. относится упоминание мечети на Гилянском дворе Астрахани. Она была поставлена для персидско-подданных (а значит, была, скорее всего, шиитской). Мечеть ставили сами персы. Мусульмане и ислам в Астрахани вовсе не были преследуемы русскими властями по религиозному признаку.

В виртуальных интернет-дискуссиях вокруг памятника также важен вопрос о так называемых «коренных» жителях региона, которыми считают ногайцев, казахов и татар. Отмечу, однако, что относительно ногайцев и татар этот вопрос является достаточно дискуссионным. Есть разные версии, как и когда эти этнические группы появились в Нижнем Поволжье. Например, в научной литературе существует мнение о своеобразном перерыве или паузе (интерстадиале) в этническом развитии тюрков Нижнего Поволжья, автором которого является астраханский этнограф В.М. Викторин. Согласно этой точке зрения, тюркское население Астраханского ханства оставило родину в преддверии русского завоевания, а его место вскоре заняли ногаи, переселившиеся в окрестности Астрахани во второй половине XVI - начале XVII вв. В итоге тюркское население стало возникать в низовьях Волги на новой, ногайской этнической основе. Именно переселившиеся под Астрахань ногаи, выходцы из Большой Ногайской Орды, оформились в особую, специфическую группу, известную как «астраханские (или юртовские) татары». В целом, точку зрения В.М. Викторина поддерживает известный российский историк В.В. Трепавлов. На основании архивных источников, он также считает, что тюркское население Астраханского ханства бежало от русских ратей в 1556 г. и лишь некоторые вернулись назад. Под Астрахань стали переселяться ногаи Большой Ногайской Орды, обосновываясь в так называемых «юртах» - сезонных поселениях. В источниках их обозначали как «ногайские татары», «астраханские татары» и «юртовские татары». А в начале XVII в. к юртовцам присоединились ногаи Орды Едисан, образовав вместе с ними общность «астраханских ногайских татар». Кстати, отношения между Российским государством и Ногайской Ордой в середине и второй половине XVI в. были относительно дружественными. При этом, в это же время регион начали осваивать и русские переселенцы. Статус же русского народа как коренного в соцсетях даже не обсуждается.

Казанские и мишарские татары - переселенцы из Среднего Поволжья - появились в Астраханском крае в XVIII в. А казахи мигрировали в Волго-Уральское междуречье вообще в начале XIX в., когда была образована Букеевская Орда. В середине же XVI в. прямые отношения между Москвой и казахскими политическими объединениями еще не были развиты.

Следует признать, что факт установки памятника Ивану Грозному в Астрахани вызывает неоднозначные мнения в силу ряда причин, но, к сожалению, в том числе и прежде всего по причине слабого знания и осовремененной интерпретации исторических событий в обществе, особенно в молодежной среде.

 

Сызранов Андрей Вячеславович, кандидат исторических наук, заведующий кафедрой философии, социологии и лингвистики Астраханского государственного архитектурно-строительного университета