Статьи

''Новые советские'' в 20-х. Как нэпманы сколотили состояния.

15 августа 2017

Люди, заявляющие, что частников в СССР не было забывают о периоде 1921-1927 гг., НЭПе, когда частная экономическая деятельность была разрешена. Наряду с положительными моментами этой политики как оживление экономической жизни, НЭП привел и к значительным финансовым потерям госорганов, перекачке капитала из государственного сектора в государственным преступным путем из-за слабости советского государства в рыночной сфере. Советской экономист Юрий Ларин на основе прошедшей в 1926-1927 серии судебных процессов по хозяйственным преступлениям над нэпманами структурировал и подробно описал 12 основных методов незаконной перекачки финансовых средств из государственных предприятий в частные. В этой статье, используя материалы из книги, я кратко опишу, как незаконно обогащалась новая буржуазия в первые годы существования СССР.

Юрий Ларин

Портрет нэпмана.

Политика конфискаций и военного коммунизма нанесла большой урон буржуазии – часть была истреблена, часть эмигрировала из страны, но большинство лишилось своих ‘’кровно заработанных’’ – к 1921 у частников осталось лишь порядка 150 млн. рублей капитала, очень большое сокращение по сравнению с дореволюционными временами. Но всего за три года, 1921-1923, буржуазные элементы смогли накопить еще 350 млн. руб. капитала и уже прочно войти в хозяйственную жизнь государства. Как водится, такое быстрое накопление было совершенно, прямо скажем, методами незаконными или в лучшем случае сомнительными.

Судебные процессы над нэпманами в 1923-1926 гг. позволяют составить определенный портрет типичного предпринимателя той эпохи – три четверти имело образование среднее и выше, а у четверти было высшее, т.е. по социальному положению они относились к интеллигенции – технической, гуманитарной и т.п. Как и в РФ 90-х новые русские были тесно связаны с гос.органами – осужденные за хозяйственные преступления нэпманы в 90% случаев были гос.служащими. Затем, накопив капитал (зачастую незаконными методами), они в большинстве своем уже открыто становились частниками – таковых оказалось 60%. Отличительной чертой нэпманов была зашкаливающая рецидивность – из пойманных на хозяйственных преступлениях уже в 1926-1927, 80% (!) уже раннее привлекались к ответственности за преступления в 1921-1923 гг. Объясняется это крайне мягкими мерами наказания в Советском Союзе в 20-х – нередко многие преступники отделывались условными сроками, плюс частенько Советское государство объявляло амнистии, по которым осужденные благополучно и выходили. Усугубляло ситуацию и то, что осужденным за хозяйственные преступления не был закрыт путь обратно в гос.органы, благодаря чему те благополучно возвращались на прежние места работы, обстряпывая свои темные делишки.

Наконец, последняя по порядку, но не значению характеристика осужденных нэпманов – большинство из них не были представителями старой, дореволюционной буржуазии – это были люди, сколотившие свой капитал уже исключительно в советские времена. Народиласб новая, советская буржуазия.

Методы накопления капитала частниками.

Теперь перейдем к тому, какими путями новая буржуазия сколотила свои состояния. Ларин описывает 12 способов. Кратко пройдемся по основным из них.

Наиболее распространенный – использование ‘’крыши’’ гос.органа для создания своего частного предприятия и выкачки капитала из первого. Проще говоря служащий гос. Органа создавал на имя своего родственника, подставного лица, а то и на самого себя частную конторку, которая входила в ‘’отношения’’ с этим государственным органом, а нечистый на руку гос.служащий перекачивал денежные средства в эту контору ‘’рога и копыта’’

Приведу несколько примеров. Служащие Ленинградского военного порта вступили в соглашение с конторой Заводпомощь, которая имела одно помещение в проходной комнате и одна машинистка, на поставку мазута гос.органам. Из порта было украдено 200 тыс. пудов мазута, передано этой липовой конторке и по подложным документам уже эта конторка обеспечивала мазутом государственные органы, получая за это немалые деньги разумеется.

Служащие завода Треугольник организовали частную ‘’Контору Мартынова’’, которая якобы должна была снабжать кабелем завод. В реальности служащие брали кабель из запасов самого завода, вывозили этот кабель из одного выхода завода, ввозили в соседнюю частную конторку, а уже оттуда этот краденый кабель поступал обратно в распоряжение Треугольника, как кабель, полученные от ‘’Мартынова’’, при этом завод платил за свой же кабель кругленькую сумму. Деньги оседали у нечистых служащих Треугольника.

Начальник отдела снабжения Октябрьской железной дороги поручил своему тестю снабдить дорогу горелками, ламповыми стеклами и фитилями. У последнего ничего не было, но тот получает в Ленинградском едином потребительском обществе по одному образцу нужных предметов, представляет их в отдел снабжения и получает деньги как за всю поставку.

Начальник отдела Северо-Западной железной дороги сам производил поставки этому отделу через подставное лицо и проводил приемку.

Служащие Балтфлота организовали 2 магазина, чей ассортимент был украден ими со складов флота. И т.д. и т.п.

Здесь мы видим не нормальное сотрудничество частного капитала с государственным, а создание подставных частных контор гос.служащими, которые существую под ‘’крышей’’ этих самых органов распоряжаются государственными деньгами и используя государственные же материалы и запасы для своего личного обогащения.

По материалам 56 судебных процессов было выяснено, что из государственных органов было украдено 56 млн. рублей. В реальности эта сумма была намного выше – потери гос.промышленности по подсчетам ВСНХ только за первый год НЭПа составили не менее 150-200 млн. золотых рублей.

Также распространено было участие частного предпринимателя в снабжении гос.органов как представителя этого самого гос органа, а не как частника. Такой фальшивый ‘’чиновник’’ пользовался всеми льготами, положенными государственным учреждениям, но в реальности он был частником, находившимся с гос-ом лишь в договорных отношениях.

Характерный пример – история некоего Лошинского, государтсвенного служащего Ташкентской железной дороги, которому была поручена задача лесозаготовок. На деле заключенный с ним договор показывал его как частника – тот являлся совершенно самостоятельным лицом, получавшим проценты с получаемых работ, причем железная дорога еще и выплачивет ему полную себестоимость лесных материалов плюс 25% сверху. Лошинский самостоятельно нанимал и увольнял служащих и имел на это право – в общем, он был настоящим частным подрядчиком, но формально был госслужащим и имел с этого много привилегий – работал без залога, без уплаты налогов и сборов, неустойки и т.п., всего того, что было обязательно для частных подрядчиков. Впоследствии с ним заключили соглашения еще несколько железных дорог страны.

Но все это ‘’скрытое’’ участие формально госслужащих, а фактически частников в набивании своих карманов. ‘’Оперившиеся’’ нэпманы, накопившие кое-какой капитал, госслужбу покидали и становились уже официально предпринимателями, но криминальных замашек не потеряли и прибегали к злостной контрагентуре с гос.предприятиями.

Например, за взятку руководителям государственного завода частники получали заказы на высококачественные товары по низким ценам и исполняемые в кратчайший срок. Затем частники сбывали этот товар на рынке по более низким ценам, чем в гос.торговле и тем самым, вытесняли государство из сферы торговли. Также часто нэпманы размещали заказ на государственный завод под большую неустойку в случае невыполнения в срок. Надо ли говорить, что заказ не исполнялся в срок? Третий метод контрагентуры – авансирование частников на выполнение необходимых услуг, поставку товаров государственным предприятиям и т.п. без необходимости от частников выдачи залога. Зачастую это приводило к тому, что нэпманы брали аванс, а выполняли работы спустя рукава, закупали негодные материалы (разница же шла в их карман), а то и вовсе не выполняли никаких работ, забирая аванс целиком себе.

По таким контрагентурным делам наиболее крупной рыбой был некий Семен Плякий, бывший миллионером и в дореволюционные времена. И в советские свои миллионы сохранил, да еще и преумножил. Он проходил по 10 уголовным делам, имел связи с тремя десятками государственных предприятий. Его метод работы можно описать на примере завода ‘’Большевик’’. Пляцкий заказал заводу поставку на прокат 25 тысяч пудов стали из запасов завода. Цена была назначена ниже себестоимости, причем была использована высококачественная сталь, заказ был выполнен на месяц раньше срока (причем другим заказчикам заказы задерживались), а товар был промаркирован буквой ‘’Г’’, что означает наивысшее качество, что для Плякого сильно повышало цену продажи полученного заказа на рынке. Несмотря на то, что заказ выполнялся из материалов завода, ушлый делец умудрился у Госбанка взять кредит под этот заказ, который был пущен а другие цели. Наконец, управляющий завода выдал Пляцкому расписку, что тот является представителем завода. На суде выяснилось, что Пляцкий щедро раздавал взятки руководству завода – так, только заведующий отделом технических заказов Каптерев получил за три года от первого 100 тыс. рублей взяток.

Повальной была практика выдачи авансов и последующее банкротство. Частная фирма ‘’Московское текстильное товарищество’’ набрала авансов 500 тыс. рублей, общество ‘’Универснаб’’ с текстильной фабрикой принесло убытков в 600 тыс. руб., ‘’Русстекстиль’’, имея уставного капитала в размере 200 тыс., набрало авансов от государства на 2.6 млн. руб и т.д.

Особенностью всех подобных хищений была их длительность – ушлые дельцы обогащались таким образом по 5-6 лет.

Частенько гос.органы распродавали по бросовым ценам частникам неликвидные фонды (неиспользуемые в производстве), которые затем последними с выгодой использовались, нанося большой ущерб уже прибылям государственных предприятий.

К примеру автомобили продавались по стоимости не более 500 рублей за штуку нэпманам, последующее их восстановление стоило примерно те же 500 рублей, и это при том, что автомобиль стоил в среднем 10 тыс. рублей. Т.е. частники получали автомобили фактически задаром, а учитывая что за год автомобиль давал прибыли примерно в 2 тыс. руб., то нэпманы только на автомобилях имели ежегодно прибылей в 10 млн. рублей.

Другой пример – создание частного водного транспорта. Вот что всего на 5 тыс. руб купил бывший купец первой гильдии Легач у Фонкомбалта

1) один буксирный пароход в 44 индикаторные силы; 2) один плашкоут грузоподъёмностью в 7 тыс. пудов; 3) один плашкоут длиной в 10 саженей; 4) одну железную баржу грузоподъёмностью в 6 тыс. пудов; 5) одну железную баржу грузоподъёмностью в 10 тыс. пудов; 6) одну железную баржу грузоподъёмностью в 9 тыс. пудов; 7) шаланду № 71; 8) железную баржу грузоподъёмностью в 7 тыс. пудов; 9) буксирный пароход, который один стоит много дороже этих 5 тыс. рублей

Сравните все это богатство со стоимостью (реальной) одного автомобиля (10 тысяч рублей!)

Предприимчивый Легач очень скоро начал получать заказы на водные перевозки от государственных организаций, включая Нефтеторг, конкурируя уже с государственным пароходством, купил по дешевке 40 тыс. пудов стали и получил в эксплуатацию 18 тыс. десятин леса в Парголовском лесничестве.

В целом, к 1925-му году частный водный транспорт оценивался в 10 млн. руб., прибыль – 2 млн. в год.

Государственные организации также продавали как лом ценное сортовое железо и сталь, включая Рудметаллторг, Судотрест, Северную железную дорогу и др.

Хищиническая аренда – следующий способ накопления капитала. С 1921 года в стране было разрешено сдавать в аренду частникам бездействующие государственные предприятия. Арендный фонд составил порядка 250 млн. руб. Проблема аренды была в том, что

1) Зачастую арендованные помещения сдавались без учета запасов материала и оборудования, за которые дополнительная плата не взималась и вообще не контролировалась, что частник будет делать с этими вещами. Это вело к большим злоупотреблениям и прибылям нэпманов.

2) Во-вторых, совершенно не соблюдались процентные выплаты частниками, их зачастую не хватало даже на амортизацию. Например, за арендный фонд Москвы и Московской губернии размером в 85 млн. руб., государством было получено арендных выплат всего в 2 млн. руб. (2.5%) – сумму, совершенно недостаточную.

Происходило проедание основного капитала арендованных помещений.

Как пример, можно привести заводы по производству гальванических элементов Молния и Бетта. До революции ими управлял некий Гезерих, в 1921 он взял в аренду эти заводы, причем договор аренды был составлен так, что сам Гезерих оценивал стоимость арендованного имущества (его ‘’оценка’’ составило лишь 10% реальной стоимости), благодаря чему он продавал продукцию по ценам на 30% ниже, чем у других государственных предприятий, что подрывало их, при этом оставаясь в большом выигрыше (т.к. арендная плата у него была очень низкая, а необходимое сырье и материалы он еще и получал бесплатно, согласно условиям договора)

Распространены были также перекупки – частные торговые предприятия скупали товары государственной промышленности через подставных лиц и перепродавали товары уже напрямую населению. Оценить масштабы перекупки можно следующими данными: за 1925-1926 35% всех купленных населением товаров гос.промышленности был куплено у частников, при этом гос.организации продали частным торговым организациям лишь 15% своей продукции. Словом, 20% гос.товаров было перекуплено в торговых сетях и уже перепродано населению частникам. Прибыль за этот период составила не менее 25 млн. рублей.

В Ленинграде через сеть агентов выкупал аж 40% всей текстильной мануфактуры города Ленинграда, распродавая их потом жителям города, снабжая кустарей, отправляя нелегально даже в Москву и другие города. В Ростове-на-Дону частные оптовые фирмы перекупали у розничников товары, полученные последними по договору с Всероссийским текстильным синдикатом, и продавали её затем с надбавкой в 50%.

Не стоит забывать и о банальной контрабанде. В 1926-м году было ввезено контрабанды в страну на 60 млн. руб., а внутри страны все это продалось по ценам порядка 120 млн. рублей. На границе с СССР в Польше, прибалтийских странах Румынии была создана сеть контрабандных баз – ‘’транизиток’’. На них привозился, хранился контрабандный товар, там отдыхали котнтрабандисты и там были созданы своеобразные биржи труда, где набирали подходящие кадры для перевозки контрабанды. По советским законам гражданин, донесший на контрабандиста и его товар, получал часть стоимости контрабандного товара, проданного с аукциона. И тут ушлые граждане нашли способ обогатиться

Уполномоченный МСПО т. Залесский, командированный в конце ноября 1926 г. в Батум для закупки конфискуемых контрабандных товаров, сообщает следующее:

"Существует порядок, что если кто-либо из пограничных жителей донесёт агенту погранотряда о местонахождении контрабанды и тот её задержит, то известный процент с суммы, вырученной на аукционе за этот конфискат, идёт пополам задержавшему и осведомителю (треть). Это создало своеобразный промысел. У самой границы имеются турецкие фирмы, торгующие специально контрабандой. Приграничные жители переходят без затруднений границу, покупают, часто в долг, товар у этих фирм и переносят его на нашу сторону. Здесь перенёсший сообщает погранотряду о нахождении им товара, а дальше все следует как по писаному. Товар конфискуется, продаётся с аукциона, и выдаётся премия осведомителю и задержавшему. Эта премия у нас составляет сумму большую, чем стоит товар в Турции. Например, пачка светочувствительной бумаги (для фотографии) стоит на наши деньги в Турции около рубля (от 95 до 97 копеек), а продаётся на аукционе за сумму от 10 до 14 руб. Пудра "Коти" на турецкой стороне - от 9 до 10 руб., а на нашем таможенном Батумском аукционе - от 54 до 60 руб. дюжина. Коверкот (шерстяная материя на пальто) в Турции - около 6 руб. за метр, а на нашем аукционе - от 33 до 34 руб. за метр. Инспектор ГТУ т. Сталь взял в Батумской таможне на выдержку опись конфискатов и подсчитал стоимость по турецким ценам и сумму выплачиваемой премии. Оказалось, что за товары, которые стоят в Турции 2 400 руб., одной премии у нас приходилось 3 000 руб. Таким образом, выгодно ввозить контрабанду даже для того, чтобы самому заявить о её находке, - благодаря разнице цен премия не только покрывает расходы, но ещё и оставляет прибыль".

Стоит отметить, что задерживалось лишь 10% контрабанды, все остальное благополучно пересекало границы Союза и сбывалось.

Новоявленные советские капиталисты щедро спонсировались Госбанком путем кредита. Денежное кредитование частного капитала советскими банками к октябрю 1926 составило 108 млн. руб., при этом частным капиталом было вложено лишь 8 млн. рублей.

Причем кредиты выдавались, мягко говоря, безалаберно. Например, грузинский предприниматель Кебадзе, без единого червонца в кармане умудрился организовать продажу боржомской минеральной воды по всему СССР и стал контрагентом грузинского Курупра (орган наркомздрава, отвечающий за боржомскую воду). Он брал воду у Курупра, закладывал ее в Госбанке, получал 200 тыс. руб., ехал в Москву, получал там кредит под воду ну и т.д.

Распространенной среди частных заводов была ‘’показуха’’ – агенты Госбанка приезжали на место, видели функционирующее производство, банк выдавал кредит, а на деле эти производства запускались и функционировались только на день приезда проверяющего, а кредиты пускались на совершенно другие дела.

Частный предприниматель Петрица вместе со своим компаньоном Инглинкой (бывший миллионер) получил не только кредит, а гарантийное письмо Госбанка, сделал несколько заверенных копий и разослал советским и иностранным предприятиям, в результате аферисты получили кучу заказов и кредитов на производство различных товаров, приобрели несколько фабрик, на их удочку попали даже Нобели. Прокололись же миллионеры на банальной взятке.

Фирма аферистов представляла из себя одну комнату и штамп с именованием своей ‘’фирмы’’.

Частный капитал также хорошо нажился на системе добровольных займов. В 1925-м тогдашний нарком финансов Сокольников ввел добровольные займы для буржуазии (до этого эксплуататорские классы принудили выкупить государственные займы на сумму 14 млн. рублей), было разрешено продавать приобретенные займы кому угодно, введена была выгодная система для капиталистов – из суммы займа 70% его стоимости выдавалось держателю в качестве государственной ссуды, т.е. буржуй оплачивал лишь 30% займа, при этом имею право на доход со всей суммы займа. А доходность займов было очень высокой 36(!)% в год. Параллельно государство начало выкупать обратно принудительные займы. Лихорадочная скупка, проведенная всего лишь за три месяца серьезно подняла стоимость облигации принудительного займа.

В результате буржуа вложили через займы пордяка 16-18 млн. руб, получили 30 млн. руб государственных ссуд, получая ежегодный доход в 36% с 50 млн. руб облигаций займов, принадлежавших им. В результате, как писал Ларин, про выгоду буржуа от займов

И в итоге он имеет ещё за "здорово живёшь" на несколько десятков миллионов рублей билеты государственных займов, по которым государство в точно установленные законом сроки должно будет уплатить владельцам займов полностью значащуюся на билетах сумму. Надо заметить, кстати, что билеты государственных займов и доходы с них освобождены от всех государственных налогов

Наконец, валютные операции. Дельцы обогащались следующими способами

1) спекуляция на курсе бумажных денег в период большого колебания этого курса, 2) торговля иностранной валютой и различные операции с ней, 3) скупка золота.

Подытоживая, замечу, что методы ‘’первоначального накопления капитала’’, примененные при НЭПе очень похожи на те, что происходили в Перестройку и в 90-е (да и сейчас в обще-то тоже). Если проводит аналогии и дальше – то результаты борьбы с коррупцией должны заключаться в десятках процессов с сотнями участников ‘’распилов и откатов’’, как было в СССР. Если конечно ‘’борьба с коррупцией’’ не преследует другие цели.


Комментариев пока нет