Есть мнение

Новая Стратегия национальной безопасности: размышления о методологических аспектах

29 октября 2016

В соответствии с Федеральным законом «О стратегическом планировании в Российской Федерации» (N 172-ФЗ от 28 июня 2014 г.) каждые шесть лет должна обновляться Стратегия национальной безопасности. 31 декабря 2015 года это и было исполнено Указом Президента России № 683.

В новой Стратегии отмечены изменения международной обстановки в целом и в отношении России, в частности. Деликатно, но в целом, как представляется, достаточно адекватно в разделе «Россия в современном мире» отражен характер политического режима на Украине, недружественная к России и эгоистичная ко всему миру политика США, угрозы и риски, которые влечет деятельность террористических группировок ИГИЛ (или ДАИШ) и другие актуальные проблемы. Однако главное, на наш взгляд, заключается не в характеристике международной и даже внутренней обстановки. Во-первых, за шесть лет она при нынешней динамике заметно поменяется, во-вторых, Стратегия, как открытый политический документ, несет посыл обществу России и всему заинтересованному миру, и это нельзя было не учитывать при ее подготовке. Следовательно, все оценки международных угроз и отношений в нем высказаны дипломатично, обтекаемо, намеками, по принципу не навредить. Главное в Стратегии – целеполагание и методология (как система организации мышления и деятельности) подхода к обеспечению безопасности. Главное – позволяет ли Стратегия выстроить эффективную деятельность, мобилизовать ресурсы, организовать контроль и другие стандартные (классические) функции стратегического управления.

Предыдущий вариант от 2009 года не отличался методологической стройностью и не позволял четко определить соотношение и однозначный смысл множества используемых категорий «безопасность», «развитие», «национальные интерес», «национальные приоритеты», «стратегическая цель» и т.д. Национальные интересы были сформулированы узко и методологически некорректно. Достаточно подробно эти и другие сопряженные проблемы были рассмотрены раньше[1]. Сегодняони частичнорешены. Прямое сравнение версий Стратегии, возможно, интересно из «любви к искусству», но более полезно кратко акцентировать достоинства нового документа, дабы не выплеснуть их в будущем, и внимательно рассмотреть основные недостатки, дабы использовать предстоящие шесть лет с пользой. Таков долг и участь аналитики – подмечать недостатки и настаивать на их устранении.

Важно отметить, что новая версия Стратегии превосходит прежнюю смысловой стройностью. В отличие от предшественницы она устанавливает конкретное отношение зависимости между национальной безопасностью и национальными интересами, определяя, что обеспечение первой есть «реализация органами … мер, направленных на противодействие угрозам национальной безопасности и удовлетворение национальных интересов». Это означает, что состояние национальной безопасности определяется удовлетворением национальных интересов. Последнее таким образом становится основой целеполагания всей деятельности в сфере национальной безопасности. Кроме того, устремленность на удовлетворение национальных интересов уже не позволяет саму национальную безопасность рассматривать как нечто вспомогательное в системе стратегического управления, в узком смысле выживания или лишь как деятельность по отражению угроз, т.е. сугубо в «оборонительном» смысле. Лишнее в приведенной цитате «противодействие угрозам», поскольку это есть частность по отношению к удовлетворению национальных интересов, одно из условий для этого, которые следует обеспечивать. К тому же угрозу документ определяет, как «совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность нанесения ущерба национальным интересам». «Ущерб интересам» - некорректное выражение. Правильно было бы соотносить ущерб с субъектом, его терпящим, т. е. рассматривать ущерб России, как отражение недостижения (неудовлетворения) национальных интересов. В целом же место в системе обеспечения национальной безопасности, отведенное национальным интересам, есть серьезный прорыв в деле формирования методологической основы для разработки нормативной правовой и концептуальной базы в сфере национальной безопасности и стратегического планирования. Его осознание и развитие позволит-таки теоретически и практически закрепить и реализовать формулу «безопасность через развитие», а не «безопасность для развития» или «безопасность и развитие». В первой формуле четко обозначается роль и смысл развития. В этом ее методологическое достоинство и стратегическая, скорее, мегастратегическая (или даже метафизическая), полезность.

Определения основных понятий в новой версии приобрели некоторую лаконичность. Они в основном точнее отражают смысл и роли соответствующих категорий. Правда, национальная безопасность по-прежнему является защищенностью личности, общества и государства от различных угроз. Таким образом, сохраняется оборонный (или, как выражаются некоторые специалисты, окопный) взгляд на безопасность. Это явно противоречит новой роли национальных интересов, о чем было сказано выше. Точнее было бы определять безопасность как отношение России со средой (внутренней и внешней), при котором нанесение значимого ущерба (т.е. неудовлетворение национальных интересов) маловероятно (практически невозможно). В этом случае безопасность отражает не только свойства и потенциал России, а также уровень угроз.

Положительно, что национальные интересы более не являются потребностями лишь государства. Они определены как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в обеспечении их защищенности и устойчивого развития». Однако это определение не совершенно. Во-первых, и здесь дает о себе знать окопный взгляд на жизнь и не четкое определение роли и цели развития. Все живые системы от простейших до человеческих цивилизаций развиваются для того, чтобы обеспечить качественную определенность своего существования. В примитивном варианте существование сводится к физическому выживанию на уровне особи и вида. На уровне человека и социальных систем этого недостаточно. Человеку требуется реализовать свой духовный, интеллектуальный потенциал, приобретать социальную значимость. По мере культурного освоения мироздания эти потребности развиваются и требуют развития всех компонент жизнедеятельности. Поэтому социально-экономическое развитие не может являться самостоятельной целью. Оно должно быть направлено на ликвидацию возможностей неудовлетворения людей качеством своего бытия.

Во-вторых, официальное определение национальных интересов разделяет их на потребности личности, общества и государства. Носителем национальных интересов является нация, как субъект в историческом процессе и международных взаимоотношений. Следовательно, речь должна идти об интересах этого субъекта как целого, обладающего системными свойствами эмерджентности и ингерентности. Такие потребности, безусловно, существуют и определяются они системообразующими факторами для нации, к которым относятся территория, численность населения, патриотизм, культурная традиция, национальные ресурсы и некоторые другие. Реально существуют эти потребности через персонификацию среди части населения (общества), которая включает их в личную систему потребностей (на разном уровне разумного осознания). В число потребностей нации органично должны включаться создание условий удовлетворениякачеством существования как можно большей части населения, представляющего собой «материю» нации. Таким образом, национальные интересы должны представлять собой двуединство потребностей общего и частного, т.е. нации в целом и некоторой условно обобщенной личности (обобщенной в смысле части пары в отношении нация-личность, система-элемент). Чем сильнее их диффузия, тем гармоничней, крепче национальное единство. Государство при этом корректно рассматривать как форму существования нации. В этом случае его сбережение и совершенствование по мере необходимости (в том числе в упреждающем режиме) само является национальной потребностью. Государство, как субъект, не может иметь потребностей равноценных с национальными. Оно должно выполнять возложенные на него функции и решать поставленные перед ним задачи.

Третье. Не все потребности являются объективно значимыми. Объективность, как представляется, вытекает из научной обоснованности, опирается на естественно научное основание. Следовательно, объективная потребность не подвергается сомнению, её неудовлетворение неизбежно должно привести к невозможности существования. Ряд значимых потребностей на национальном уровне именно такие. Однако даже на уровне высокоорганизованных животных можно заметить признаки ценностного выбора. Для человека качественная определенность существования всегда субъективно окрашена: «что русскому - хорошо, то немцу – шмерц». Субъективным выбором является та или иная идеология, система духовных, цивилизационных ценностей, которая служит основанием для гражданской идентификации, принципы позиционирования в международных отношений и др. Национальные интересы США формулируются на основе концепции реальной политики, разработанной Г. Моргентау. Концепция формулируется в терминах силы и предполагает сугубо эгоистичную внешнюю политику США, которая может быть ограничена только их возможностями или прогнозируемыми их же потерями. Вряд ли экспорт демократии по-американски, экономико-финансовое закабаление регионов мира, сопровождаемые разрушением целых стран (Югославия, Ирак, Ливия, Сирия, Украина) могут рассматриваться как объективные национальные потребности. Это субъективный выбор американской элиты, в той или иной степени поддержанный обществом жителей США.

Таким образом, национальные интересы - это не только объективные потребности. Они включают, должны включать субъективные компоненты. В этой связи серьёзным достижением можно считать появление в составе национальных интересов сохранения и развития «традиционных российских духовно-нравственных ценностей» и соответствующих стратегических целей (см. п. 76 Стратегии) вместо прежней стратегической цели[2] «расширения доступа широких слоев населения к лучшим образцам отечественной и зарубежной культуры и искусства путем создания современных территориально распределенных информационных фондов».Достаточно взглянуть на афиши кинотеатров, чтобы увидеть, как подавляющее большинство «лучших образцов» самого народного вида искусства – кино, составила заграничная низкопробная пошлость и её отечественные стилевые и сюжетные клоны. Качественному российскому кино достаточно трудно закрепиться в кинотеатрах. Не часто оно попадает и в сетку телевещания. Однако проблема не только в том, что из себя представляют «лучшие образцы». За определением сохранения традиционных для России духовно-нравственных ценностей в качестве национального интереса должна последовать коррекция политики в области культуры, формирование социальной нормы нравственного поведения, включая меры неприемлемости вплоть до административного или уголовного наказания, возврат к формированию государственных принципов и стандартов воспитания подрастающего поколения, системной интеграции обучения и воспитания в полноценный процесс образования. Высшей реализацией этого национального интереса является разработка механизмов и развитие культуры функционирования системы власти и управления, когда каждое решение государственных органов и органов местного самоуправления на всех уровнях и во всех сферах будет рассматриваться через призму духовно-нравственных ценностей. Речь здесь не идет о какой-то жесткой идеологии и карательной системе. Однако нация в целях обеспечения своего существования вправе формировать свой духовно-нравственный облик и вырабатывать нравственный императив своего бытия, используя и силу государства, и мощь системы общественной координации, народного контроля и тому подобные институты народовластия. Содержание русской культурной традиции известно. Если в её ценностях справедливость и труд, то и любое решение, в том числе законодательное, должно рассматриваться под этим углом зрения, а не с позиции формального либерализма, допускающего благоденствие паразитов.

Дело за малым – необходимо официальное признание и формулировка духовно-нравственных ценностей, а также создание системы фильтров и обратных связей для их сбережения и развития. Без этого сохранение и развитие духовно-нравственных ценностей имеет мало шансов на успех.

В новой Стратегии перечень национальных интересов охватывает все необходимые компоненты и, как представляется, в целом отвечает задачам стратегического управления для обеспечения национальной безопасности. Однако в формулировках национальных интересов местами отмечается смешение целей и средств, потребностей разного уровня общности. Например, конкурентоспособность экономики, оборону, развитие демократических институтов точнее рассматривать как средства достижения благоденствия, а не «объективно значимые потребности».

Ряд национальных интересов (укрепление …, повышение … и т.п.) носит декларативный характер. Интерес «конкурентоспособность экономики» не имеет чёткого смысла. Конкурентоспособность продукции - продаваемость на рынке. Конкурентоспособность предприятия – способность безубыточного функционирования на рынке. Что такое конкурентоспособность национальной экономики? Какая-то российская продукция пользуется спросом на внешних рынках даже высоко технологичной продукции, другая – нет. Оценку функционирования экономики страны нельзя свести к оценке продаваемости ее товаров и услуг на рынках: внешнем и внутреннем. Плохо сочетается статус лидерства и взаимовыгодные партнерские отношения. Правда, содержание лидерства в документе не раскрыто – дипломатическое, моральное, экономическое, военное, научное, культурное, спортивное или какое-либо другое.

Использовать нормативно определенный в Стратегии перечень национальных интересов в целях моделирования развития страны, описания облика её благоприятного будущего существования, оценки национальной безопасности проблематично без конкретизации и систематизации их содержания.Вероятно, нормативно определенный перечень национальных интересов следует рассматривать как интерпретацию властной элитой потребностей нации через призму публичного объявления основных политических установок на ближайшие шесть лет.В Стратегии явно не хватает интересов, обоснованных необходимостью обеспечения системообразующих факторов для существования России в перспективе, далеко уходящей за шестилетний горизонт, определенный законодательством о стратегическом планировании.

Недостаток системного подхода проявился и в формировании основных показателей для оценки состояния национальной безопасности (см. п. 115 Стратегии). Во-первых, идея сформулировать короткий (относительно) перечень показателей состояния национальной безопасности утопична с точки зрения использования его для принятия решений. Рвётся всегда там, где тонко. Для своевременного выявления угроз и дефицита ресурсов необходимо наблюдать множество (сотни, если не тысячи) показателей, описывающих состояние инфраструктуры, социальных групп, ключевых объектов экономической деятельности и других сфер жизнедеятельностинации, окружающей среды. Необходимо выявление конкретных мест намечающихся разрывов и принимать локальные и, если требуется, системные решения. Рассмотрение лишь показателей, обобщающих массу явлений, может привести к существенному запаздыванию управления. Справедливости ради следует отметить, что п. 116 Стратегии позволяет уточнять перечень основных показателей по результатам мониторинга.

Во-вторых, большинство показателей перечня весьма отдалённо характеризует состояние национальной безопасности, т.е. удовлетворение национальных интересов, и несёт полезную информацию для принятия управленческих решений на высшем уровне. Например, ВВП на душу населения явно меньше мотивирует население к тем или иным общественно значимым действиям, чем уровень потребления реальных благ. В отношении инфляции важно выяснять её природу и соотносить её уровень с динамикой производства хотя бы основной продукции для массовых потребителей. Информация об уровне инфляции сама по себе нисколько не отражает состояние производственных цепочек, движение товаров, производственные факторы и др. Некоторые показатели отражают бессмысленный формальный подход. Так, доли расходов ВВП на культуру, на развитие науки, технологий и образования, не отражают ни фактический объем выделяемых средств, ни содержание финансируемой деятельности, ни эффективность использования средств. Может быть такие показатели используются в каких-то международных рейтингах, но к удовлетворению национальных интересов России это отношения не имеет. Есть здесь и организационно-техническая неувязка. Доля в ВВП вытекают из Бюджета, который принимается осенью. А оценки состояния национальной безопасности в штатном режиме предоставляются Президенту России в ежегодном докладе по итогам года. Получается, что использование бюджетных показателей – после драки кулаками махать.

Описание обеспечения национальной безопасности (раздел IV) выполнено традиционно достаточно подробно. Здесь отметим лишь следующий важныйна сегодня момент.

Пункт 50 предполагает «снижение уровня социального и имущественного неравенства населения прежде всего за счет роста его доходов». Рост доходов какой части населения имеется ввиду? Неравенство доходов в той степени, в какой это является предметом обеспечения национальной безопасности, возникает вследствие несправедливой, неадекватной системы распределения национального дохода. Осуществляют это распределение в условиях капитализма и в отсутствие государственного регулирования как раз те, кто имеет наивысшие уровни доходов. Нет никаких оснований предполагать, что повышение национального дохода может мотивировать капиталистов и зарплатную буржуазию (высших бизнес-управленцев, включая руководство государственных корпораций и других предприятий) распределять дополнительные доходы в пользу работников. Для решения этой важной задачи необходимо государственное регулирования распределения национального дохода, в том числе сокращение доходов различного рода рантье.

Подводя итог, краткому анализунекоторых важных методологическихаспектов новой Стратегии обеспечения национальной безопасности России, можно отметить, что работы по ее совершенствованию на предстоящие шесть лет много, однако есть очевидные признаки того, что в России может быть выстроена и воплощена в политический документ высшего уровня научно обоснованная методология, которая будет отражать в практике стратегического и мегастратегического управления закономерности жизнедеятельности России, как открытой, самоорганизующейся, прежде всего, живой и организационной (а потом уже социально-экономической) субъектной системы. При этом необходимым (хотя и недостаточным) условием существования такой системы является реализация своей субъектности через укрепление, развитие и использование своей культурной традиции. Такая методология позволит выстраивать политику свободную от симулякров, пропагандистских штампов и конъюнктурных уступок исторически преходящим веяниям и мнениям.

Ссылки:

1. Трошин Д.В. Методологические проблемы реализации концептуально-правовой основы стратегического планирования и обеспечения национальной безопасности // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 11 (200) – 2013.

2. В прежней версии Стратегии потребности в культурной сфере среди национальных интересов не указывались.

 

Комментарии 2

<p>
Уважаемым Дмитрием Владимировичем проведен глубокий и кропотливый анализ новой концепции национальной безопасности в сравнении с предыдущей версией этого документа. Думается, что высказанные соображения - и комплиментарные, и критические - весьма аргументированы и достойны включения в процедуры реализации и дальнейшего совершенствования этого важнейшего документа. 
</p>
<p>
Весьма отрадно, что автором - специалистом в этой области, имеющим опыт практической работы с подготовкой подобныхх документов и научные публикации по этой проблеме - отмечено прирастание уровня системности и методологической стройности концепции. Это действительно отрадно. Хочется по-детски непосредственно воскликнуть - "неужели дождались!". Потому что трансформация этого документа, других крупнейших документов по стратегическому управлению - пусть пока не вполне завершенная, не вполне последовательная - это не просто долгожданная, но выстраданная победа научного и экспертного сообщества, которое <span>за предшествующие годы и десятилетия </span><span>сделало немало для критики сущего с целью его совершенствования.</span>
</p>
<p>
Конечно, рано говорить об окончательной победе патриотизма, русской традиции, здорового консерватизма. Либерализм пока еще силен в своей разрушительной мощи, что сказалось и на данном документе. И несмотря на то, что уже давно устали ждать, но хочется успокоить себя - не нужно ломать через колено, торопить объективные процессы и т.д. Хотя очевидно и теперь, что криминальное лобби при подготовке государственных документов (включая Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс) сильнейшим образом трансформировало правое пространство в пользу послаблений для криминальных структур, "деловые" теневые и криминальные структтуры через свое политчиеское представительство в органах власти и управления постоянно давят на законы, в особенности законы по национальной экономической безопасности (которая часто противоречит частным интересам), а весь либеральный (отечественный и западный) мир давят на всю экономическую, политическую и правовую систему России в своих интересах. Но несмотря на это, как оказывается, постепенные победы в интересах России возможны.
</p>
<p>
Сейчас все силы сосредоточены на подготовке новой стратегии экономической безопасности. И вот здесь вновь есть опасения, что "уши" либерализма вылезут в полный мере, в первую очередь именно в той плоскости, о которой деликатно сказал в своей статье Д.Трошин - дело в том, что национальные (в том числе экономические) интересы не всегда совпадают с интересасми слоев и групп и тем более частных лиц, а часто просто прямо им противоречат. Поэтому есть все основаания на государственном уровне говорить именно о доминировании нацициональных интероесов над частьными (личнымим) - это важная традиция России, всех суверенных стран - от Европы и Канады, до Китая, Индиии, Японии и, вообще говоря, большинства стран, кроме, быть может, США (и то в значительной степени патриотизм там доминирует в разные исторические моменты). И в этой плоскости абсолютно необходима жесткость и последовательность, та системность, о которой говорит Д.Трошин.
</p>
<p>
Это также (а может быть в особенности) необходимо и в отстаивании собственных культурных традиций. Культурная цензура в мире доминирует с подавляющим перевесом во всех, даже самых либеральных, странах, не говоря о традиционных, типа Китая. Только в России в этой сфере творится дьявольский шабаш коммерческих и иностранных субъектов и их интересов. Здесь дело необходимо менять в принципе. В конце концов Россия - не колония, она не подписывала никаких документов о капитуляции с контрибуциями и требованиями каких-то победителей в "холодной" войне, победивших вопреки интересам большинства на планете и потому если бы был какой-то Нюрнбергскийц процесс, то отнюдь не над СССР, а скорее над США. Потому выполнение каких-то требований, даже если они где-то какими-то горбачевыми и подобными предателями своей страны и подписаны - это их личное, а не дело страны и народа, которые имеют все основания быть суверенными, все основания с достоинством, честью, гордостью нести свои ценности, цели, культуру в мировой сообщество.
</p>
<p>
Возможно, что ситуация постепнно начинает меняться в лучшую сторону. 
</p>
<p>
Селиванов А.И.
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Уважаемым Дмитрием Владимировичем проведен глубокий и кропотливый анализ новой концепции национальной безопасности в сравнении с предыдущей версией этого документа. Думается, что высказанные соображения - и комплиментарные, и критические - весьма аргументированы и достойны включения в процедуры реализации и дальнейшего совершенствования этого важнейшего документа. 
</p>
<p>
Весьма отрадно, что автором - специалистом в этой области, имеющим опыт практической работы с подготовкой подобныхх документов и научные публикации по этой проблеме - отмечено прирастание уровня системности и методологической стройности концепции. Это действительно отрадно. Хочется по-детски непосредственно воскликнуть - "неужели дождались!". Потому что трансформация этого документа, других крупнейших документов по стратегическому управлению - пусть пока не вполне завершенная, не вполне последовательная - это не просто долгожданная, но выстраданная победа научного и экспертного сообщества, которое <span>за предшествующие годы и десятилетия </span><span>сделало немало для критики сущего с целью его совершенствования.</span>
</p>
<p>
Конечно, рано говорить об окончательной победе патриотизма, русской традиции, здорового консерватизма. Либерализм пока еще силен в своей разрушительной мощи, что сказалось и на данном документе. И несмотря на то, что уже давно устали ждать, но хочется успокоить себя - не нужно ломать через колено, торопить объективные процессы и т.д. Хотя очевидно и теперь, что криминальное лобби при подготовке государственных документов (включая Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс) сильнейшим образом трансформировало правое пространство в пользу послаблений для криминальных структур, "деловые" теневые и криминальные структтуры через свое политчиеское представительство в органах власти и управления постоянно давят на законы, в особенности законы по национальной экономической безопасности (которая часто противоречит частным интересам), а весь либеральный (отечественный и западный) мир давят на всю экономическую, политическую и правовую систему России в своих интересах. Но несмотря на это, как оказывается, постепенные победы в интересах России возможны.
</p>
<p>
Сейчас все силы сосредоточены на подготовке новой стратегии экономической безопасности. И вот здесь вновь есть опасения, что "уши" либерализма вылезут в полный мере, в первую очередь именно в той плоскости, о которой деликатно сказал в своей статье Д.Трошин - дело в том, что национальные (в том числе экономические) интересы не всегда совпадают с интересасми слоев и групп и тем более частных лиц, а часто просто прямо им противоречат. Поэтому есть все основаания на государственном уровне говорить именно о доминировании нацициональных интероесов над частьными (личнымим) - это важная традиция России, всех суверенных стран - от Европы и Канады, до Китая, Индиии, Японии и, вообще говоря, большинства стран, кроме, быть может, США (и то в значительной степени патриотизм там доминирует в разные исторические моменты). И в этой плоскости абсолютно необходима жесткость и последовательность, та системность, о которой говорит Д.Трошин.
</p>
<p>
Это также (а может быть в особенности) необходимо и в отстаивании собственных культурных традиций. Культурная цензура в мире доминирует с подавляющим перевесом во всех, даже самых либеральных, странах, не говоря о традиционных, типа Китая. Только в России в этой сфере творится дьявольский шабаш коммерческих и иностранных субъектов и их интересов. Здесь дело необходимо менять в принципе. В конце концов Россия - не колония, она не подписывала никаких документов о капитуляции с контрибуциями и требованиями каких-то победителей в "холодной" войне, победивших вопреки интересам большинства на планете и потому если бы был какой-то Нюрнбергскийц процесс, то отнюдь не над СССР, а скорее над США. Потому выполнение каких-то требований, даже если они где-то какими-то горбачевыми и подобными предателями своей страны и подписаны - это их личное, а не дело страны и народа, которые имеют все основания быть суверенными, все основания с достоинством, честью, гордостью нести свои ценности, цели, культуру в мировой сообщество.
</p>
<p>
Возможно, что ситуация постепнно начинает меняться в лучшую сторону. 
</p>
<p>
Селиванов А.И.
</p>
<p>
 
</p>