Есть мнение Новости

Национальные регионы в условиях кризиса и распада политической системы: сценарии, прогноз, основные акторы

29 октября 2016

Распад советской системы государственности завершился в итоге  выходом из состава СССР «союзных» республик. На уровне РСФСР он шел в рамках активной регионализации, повышения политического статуса регионов. Однако, то что происходило на «союзном уровне», имело тенденцию репродуцироваться также и в России на уровне субъектов федерации: в российских автономиях были созданы движения за национальное возрождение, организации типа «национального фронта», были приняты декларации о суверенитете, утверждены символы государства – гимны, гербы. Другими словами, этот процесс в тот момент просто не набрал такую же силу.

С ликвидацией, в рамках путинских реформ, региональных авторитарных режимов, завершением эпохи «региональных тяжеловесов», угроза повторного распада, но теперь уже Российской Федерации никуда не исчезла, поскольку данный тип угроз является системно обусловленным, и очевидно: что независимо от того какие именно условия могут спровоцировать причины повторной дезинтеграции, они будут иметь такой же характер и логику развития.

Республика Башкортостан, являясь одним из наиболее сложных и крупных национальных субъектов современной Российской Федерации, может в этом смысле послужит «рабочей» моделью. Поскольку в процессе суверенизации республик 90-х годов, Башкирии занимала третье место после Чечни и Татарстана, а полиэтничный состав населения (русские – 36 %, башкиры – 29 % , татары – 24 %), делает более сложной картину межнациональных и межконфессиональных отношений в регионе.

От БАССР к Республике Башкортостан: начало «периода регионализации»

К моменту начала политических реформ М. Горбачева (1985 г.) Башкирия представляла собой типичную административно-территориальную единицу СССР. Сложившаяся в регионе централизованная партийно-хозяйственная система управления не многим отличалась от других региональных систем, однако были и факторы которые придавали особенность «Башкирской советской автономии» (БАССР). Значительные природно-сырьевые ресурсы, определили ее экономическую специализацию в народнохозяйственном комплексе страны. Пройдя через процесс интенсивной индустриализации к 1985г. она стала одним из центров нефтепереработки и нефтехимии. Одновременно большое значение в структуре ее экономики занимал и агарный сектор, а аграрное (сельское) лобби было одним из наиболее активных и влиятельных акторов в системе управления.

Республики Башкирия и Татария  в 60-х и 70-х годах прошлого столетия были самыми богатыми нефтедобывающими районами страны.  В этот период добыча бакинской нефти на Каспийском море снижалась, а тюменской -  только набирала ход. Пиковые значения добычи нефти – 48 млн. тонн в 1967 г. в Башкирии и 103 млн. тонн в 1976 г. в Татарии составили бы честь любой нефтедобываюшей стране. Затем уровень добычи начал снижался и в 1989 г. опустился до 27 млн. тонн и 37 млн. тонн соответственно. В сумме это составляло 11% добычи во всей России. Татария стала вторым по производительности нефтедобывающим районом  страны после Тюмени. Хотя в следующем, 1990 г., падение продолжалось, и каждая из этих республик добыла почти на 2 млн. тонн меньше, но из-за снижения в других регионах, в том числе и в Тюменской области, доля двух республик  в России оставалась примерно на том же уровне.  Кроме этого  Башкирия и Татария обладали мощными  нефтехимическими комплексами. Промышленность Башкирии могла обеспечить пятую часть всей нефтепереработки России, что было не менее весомым доводом в спорах о суверенитете, чем добываемая в республике  нефть.

С социокультурной точки зрения Башкирия представляла собой к началу «перестройки» крайне противоречивую картину: наличие крупных и модернизированных промышленных центров (таких городов как Уфа, Салават, Ишимбай, Стерлитамак и др.), вокруг которых располагались аграрные (различные по степени развития) районы и малые города БАССР. Соответственно в культурологическом плане – взрывоопасную смесь модерна и архаики; социокультурных разрывов, возникших в результате сверхускоренной советской модернизации.

Другой особенностью республики было наличие автономного статуса. Еще в ХХ веке, с началом активизации революционных процессов, в крае сформировалось мощное национально-мусульманское движение автономистов во главе с А.-З. Валиди, лидеры которой в ходе коллизий гражданской войны сумели добиться от Москвы статуса башкирской автономии. Впоследствии, несмотря на то, что доля коренного населения в БАССР составляла не более трети от общего числа –  принцип этнического представительства строго соблюдался партийными органами местной власти, а сама республика имела все атрибуты национальной автономии (национальный театр, печать, телевидение и радио).

В управленческом плане до конца 80-х годов Башкирская АССР являлась частью сверхцентрализованной унитарной системы, функционирование которой обеспечивалось республиканскими структурами компартии. Несмотря на конституционно закрепленные статус и полномочия, республиканские органы власти фактически не играли самостоятельной роли, составляя одно из нижних звеньев партийного управления. Представительные органы власти (Верховный Совет БАССР, местные советы), как и в других регионах Союза ССР и РСФСР, в условиях закрытой системы существенно не влияли на решения, принимаемые на партийном уровне. Как и в целом по стране первый секретарь обкома республики назначался ЦК партии и был в прямой зависимости от партийных установок.

Первыми проявлениями «перестройки» в БАССР стали изменения в сфере общественного сознания, когда на инициированную центром возможность открыто вести дискуссии по тем или иным вопросам до этого единое население региона стало резко поляризоваться по этническому признаку. С этого момента региональная идентичность начала доминировать над общесоюзной, запустив, тем самым, процесс регионализации. Итогом «перестройки» в БАССР, ее апогеем, стало провозглашение суверенитета республики.

Общая ситуация в БАССР к моменту принятия Декларации

К октябрю 1990 г. в БАССР, в результате перестроечных реформ, сложились определенные предпосылки для изменения государственного статуса республики. Политические реформы команды М. Горбачева породили целый ряд серьезных проблем в социально-экономической и общественно-политической сфере, создав тем самым условия для экономической децентрализации регионов. Эти действия руководства страны, а также либерализации советской системы обусловили возникновение в конце 80-х годов национальных и общественных объединений, которые сформировали социальную и идеологическую основу для движения за союзный статус.

В ходе реформы политической системы, состоящей в передаче части функций исполнительной власти Советам и проведения демократических выборов народных депутатов, резко возрастает роль Верховного Совета БАССР как новой политической силы. Процесс децентрализации унитарной системы, инициированный Центром, а также возникновение новых партий, национальных, религиозных и общественных организаций на фоне усиления движения экологов стали, в совокупности, основными факторами, подготовившими принятие Декларации о суверенитете республики.

Какова была идеологическая подоплека этого движения за суверенитет? К началу 90-х годов в общественном сознании твердо утвердилась мысль о том, что «господство командно-административных методов в экономике» и статус автономии являются главными причинами застойных явлений, не дающих полноценно развиваться Башкирской АССР. Именно поэтому идея экономического суверенитета, то есть получение союзного статуса, первоначально не имела того политического смысла, который в него стали вкладывать позднее. Лидеры башкирского национального движения, выступившие инициаторами союзного статуса, на первых порах не были настроены против советской системы, во многом именно поэтому население республики поддерживало экономический суверенитет (союзный статус). Со временем произошла подмена понятий и экономический суверенитет (союзный статус) стал пониматься как государственный (национальный). Иными словами, в идеологии широко развернувшегося движения за статус союзной республики, экономический компонент был доминирующим по сравнению с политическим, но по мере усиления центробежных тенденций политический компонент стал определяющим.

Кризис авторитарных режимов через призму системного анализа

По мнению рядя исследователей «системный кризис управления имеет ряд внешних признаков». Однако центральная причина состоит в том, что «управляемость теряется не из-за принципиального нежелания выполнять декларируемые задачи и официальные приказы, а из-за невозможности их выполнить» [3]. Данный тезис применим и кризисам, рассматриваемым в нашем случае.

Партийное руководство БАССР возглавляемое с 1969 г. Мидхатом Шакировым к 1985 г. на первый взгляд выглядело устойчивым и не подавало явных признаков кризиса. Однако эта устойчивость была крайне противоречивой, поскольку партийная региональная элита, по всей видимости, явно недооценивала масштабы происходящих в стране и в республике политических процессов. К примеру, несмотря на то, что социально-экономические показатели БАССР показывали устойчивую динамику, в общественном сознании постепенно стал формироваться миф о застойном положении региона.

Все это происходило на фоне смены высшей партийной элиты СССР инициированной командой М. Горбачева. В самом руководстве КПСС началась закулисная аппаратная игра, в результате которой «модернисты» стали целенаправленно вытеснять консервативную часть советской партийной элиты. Этот процесс постепенно перешел и на региональный уровень управления.

Соответственно стабильное и устойчивое положение БАССР, которое поддерживалось за счет жесткого авторитаризма М. Шакирова, отсутствие даже внешних признаков «демократического оживления общества» стало, видимо, одной из главных причин смещения «партийного тяжеловеса» эпохи Брежнева М. Шакиров и его окружение, что называется «не поймали волну», не сумели переформатироваться в новых условиях. Одновременно в партийной и хозяйственной номенклатуре БАССР подспудно уже вызревали установки на регионализацию, желание распределить собственность и получить возможность существовать без жесткого контроля центра.

В этой связи показателен пример с ТАССР, где первый секретарь Татарского обкома Минтимера Шаймиев сумел не только возглавить процесс «суверенизации», но и консолидировал партийную и формирующуюся региональную элиту РТ, пересев тем самым из кресла первого секретаря в кресло президента республики. Соответственно резкой смены элит в ТАССР в ходе распада СССР не произошло, что определило более устойчивое положение сложившегося там в 90-годы постсоветского режима.

В БАССР снятие М. Шакирова происходило в лучших традициях черного пиара, когда в результате громкого публичного скандала (что само по себе нанесло удар по позициям местной партийной власти) он был снят с должности за «неправильные методы руководства, различные нарушения». По слухам организатором этой отставки был секретарь ЦК КПСС Е. Лигачев. В 1987 г. на место М. Шакирова был назначен Р. Хабибуллин, работавший до этого начальником Главного управления Миннефтепрома СССР.

Данное решение центра было, безусловно, ошибочным, поскольку набиравшая силу региональная элита расценила его назначение как приход «варяга» из Москвы. Одновременно в БАССР резко активизировались процессы в «гражданской сфере» и система фактически пошла в разнос. Любопытно также, что политизация «гражданского общества» началась с движения «зеленых», а лишь затем его сменили национальные центры, партии, религиозные и общественные организации.

Первоначально экологическое движение было эмоциональным и, в некоторой степени, стихийным (по мере возникновения экологической угрозы). Но со временем разрозненные группы экологов организационно оформляются. И поэтому, когда осенью 1987 г. руководство БАССР совместно с заинтересованными центральными ведомствами планировало разместить в Уфе завод поликарбонатов, «зеленые» сумели развернуть мощное выступление против вредного производства, которое было поддержано широкими слоями населения. Партийное руководство республики не ожидало такого сопротивления и, видимо, было растерянно, так как до этого акции такого рода проходили либо с указания «сверху», либо под их контролем [1].

В итоге требования участников экологического движения были удовлетворены, строительство отменено. Оставляя в стороне причины вызвавшие активизацию «зеленых», хочется отметить, что борьба экологов в реальности носила характер «символического убийства власти», привела впоследствии к потере легитимности партийных и государственных институтов. В тоже время сложно определить, что послужило причиной начала кризиса: снятие М. Шакирова, назначение Р.  Хабибуллина или процессы в общественной сфере, поскольку как считают специалисты «системный кризис не начинается в какой-то момент и в какой-то точке», «точно также трудно сказать, когда системный кризис стал необратимым» [3].

Вслед за экологическим движением стали активно возникать национальные кружки и центры (1988-1990 гг.), что автоматически раскололо население по этническому признаку. Произошла резкая политизация этнического сознания, соответственно возникло и несколько проектов и образов «будущего» («союзный статус», «экономический», а затем и «политический суверенитет»).

На фоне этих процессов руководство обкома все же пыталось как-то реагировать на происходящие события. Под напором мощного общественного давления на заседаниях бюро Башобкома все чаще начинает подниматься вопрос о повышении статуса республики. Сигналом же для партийной номенклатуры послужило выступление первого секретаря обкома Р. Хабибуллина на Пленуме ЦК КПСС 19 октября 1989 г., на котором он заявил о необходимости придать БАССР статус союзной республики [5]. Однако действия партийных органов были запоздалыми, поскольку уже до выступления Р. Хабибуллина в регионе сформировалось мощное общественное движение за суверенитет республики. И партийно-государственная номенклатура была фактически вынуждена присоединиться к этому движению. Что было идеологическим и политическим поражением компартии на местах.

Национальные движения к концу 80-х годов охватывают все более широкие слои населения. К примеру, в 1990 г. в составе центра «Урал» действовало уже более 30 башкирских самодеятельных объединений, обществ и клубов, в том числе и в крупных городах республики. После оформления в 1989 г. БНЦ «Урал» и Татарского общественного центра, возникают Башкирская народная партия, Башкирский народный конгресс, Татарская демократическая партия «Идель-Урал», Комитет народного движения, «Независимость Башкортостана». 16 мая 1990 г. проходит учредительное собрание Союза башкирской молодежи (СБМ), а 8 декабря – Союза татарской молодежи «Азатлык».

В то время как события разворачивались со стремительной быстротой, в республиканских газетах печатались «Основные принципы деятельности Башкирской партийной организации по претворению в жизнь национальной политики КПСС», не отражающие реальной действительности в межнациональных отношениях. Партийные органы республики не придавали большого значения получившим широкий размах экологическим и национальным движениям.

Другими словами, несмотря на то, что действовали местные службы КГБ, МВД и др., партийная элита, по всей видимости, испытывала резкий когнитивный и управленческий кризис.

С точки зрения системного анализа возникновение и наличие «независимых» акторов (в данном случае этнополитических движений) еще не является фактором нестабильности. Но проблема в том, что не интегрированные в систему они начинают раскачивать ее изнутри и наоборот. Как пишет И. Демичев, если «межэтническое согласие достигнуто, этот «естественный фон» жизни благоприятен и сам гасит возможные флуктуативные конфликты между представителями этносов – он самостоятельно включается в обыденное воспроизводство социального порядка системы. В обратном случае – когда согласие народов подорвано и наличествует межэтнический конфликт, «естественный фон», наоборот, полностью включаясь в него всеми своими организациями и объединениями, самостоятельно углубляет и усиливает все негативные тенденции, доводя, возможно, изначально не такие и значительные проблемы, до каждого человека и до огромных масштабов неконтролируемого «молекулярного» насилия» [2].

На наш взгляд, это и происходило в БАССР в условиях распада советской системы, когда различные подсистемы централизованной власти (профсоюзы, комсомол и др.) резко политизировавшись за короткий срок, выступили акторами разорвавшими субъектность советской государственности в регионе.

Кризис системы власти в республике был напрямую связан с кризисом советской идеологии, но поскольку он достаточно хорошо изучен и носит общий характер, то останавливаться на нем не будем. Отметим лишь, что одновременно с ним в БАССР происходил молекулярный процесс смены «категорий очевидности» и культурно-исторического символьного ряда. К примеру, «БАССР - оплот дружбы народов», «Житница страны», «Фрунзе, «Александр Матросов» и т.д. на «Регион-донор», «Сильные регионы – сильная Россия», «А-З. Валиди» и т.д.

Демонтажу системы советской государственности в БАССР предшествовало также возникновение нескольких центров власти. В ходе реформы политической системы, состоящей в передаче части функций исполнительной власти Советам и проведения демократических выборов народных депутатов, резко возрастает роль Верховного Совета как новой политической силы. В апреле 1990 г. его председателем избирается М. Рахимов. Также возрастает авторитет Совета Министров БАССР как главного распорядительного и исполнительного органа, осуществляющего планы экономического и социально-культурного развития республики, который с 1986 г. возглавил М.П. Миргазямов.

Между тем в самой республиканской партийной структуре начинают возникать кризисные явления. Накануне выборов народных депутатов РСФСР и республиканского Верховного Совета, между представителями партийной номенклатуры разворачивается борьба за лидерство. Так, в условиях продолжающихся демократических процессов в стране и республике Уфимский горком КПСС во главе с первым секретарем Р.Р. Гареевым неожиданно выразил вотум недоверия руководству Башкирского обкома КПСС, оценив действия последнего как тормозящие перестроечные реформы в БАССР. Прошедший 10 февраля 1990 г. в г. Уфе митинг «За демократические преобразования в Башкирии» в день открытия внеочередного VII Пленума Башобкома, проведенный демократически настроенной частью населения, также выдвинул требование отставки бюро обкома. В итоге под давлением общественности бюро обкома в полном составе, во главе с первым секретарем Р. Хабибуллиным, вынуждено было уйти в отставку, что само по себе было явлением исключительным [4].

Впервые снятие и первого человека республики, и всего бюро обкома произошло «не сверху», а при участии оппозиционно настроенного горкома и крепнувшего на глазах демократического блока. Пост первого секретаря обкома партии занял И.А. Горбунов, работавший до этого первым секретарем Орджоникидзевского райкома партии г. Уфы. Однако в результате произошедших событий партийные органы власти окончательно утрачивают лидирующие позиции.

В итоге к 1990 г. в республике сложился новый «исторический блок», когда различные по целям и задачам политический силы консолидировались против действующей власти (в лице обкома БАССР) и выступили за провозглашение Декларации о суверенитете. В состав новой региональной элиты вошли представители национальной (этнополитической), хозяйственной элиты, часть партийной номенклатуры. Позиции общесоюзной («федеральной») элиты в БАССР оказались настолько слабыми, что она, как и в начале ХХ в., не сумела удержаться под напором набирающего силы регионализма и была фактически выкинута на обочину общественно-политической жизни.

Таким образом, в случае повторения «перестроечных» событий, реализации негативного сценария, в рамках уже современной Российской Федерации, а именно - на уровне национальных регионов  можно будет наблюдать следующие процессы:

- на фоне кризиса центральной власти, общего политического кризиса,  резкое сближение интересов федералистских (под лозунгом увеличения экономических прав регионов) и национал-сепаратистских сил  (под идеями самоопределения и этнического возрождения) [6, с. 292];

- возникновение или рост политической активности национальных движений, партий либерально-западнического толка, религиозных, экологических и неформальных организаций;

- формирование местной интеллектуальной элитой (гуманитарной интеллигенцией) этнически окрашенных версий региональной идеологии, а также их трансляция на широкие слои населения через республиканские СМИ.

- когнитивный кризис, связанный отсутствием реальных знаний о текущей ситуации и характере набирающих процессов со стороны государственных органов власти, а также федеральных силовых структур. Последнее, вероятнее всего, будет обусловлено наличием лишь ангажированной, идеологизированной информации, сформированной бюрократической машиной для манипуляции населения.

- кризис и демонтаж общегражданской идентичности, и как следствие –  усиление, а также политизация идентичности региональной. Последнее, станет реакцией на резкий дисбаланс интересов между центром и субъектами федерации.

- потеря контроля над общей ситуацией, неадекватное поведение органов управления, чиновнического аппарата, либо их активная регионализация (смещение центров силы во власти, к примеру, усиление роли Правительства или местного парламента).

- политизация (этнизация) и архаизация массового сознания, увеличение иррационального; оттеснение ценностей Модерна, носителей рационально-критического восприятия на периферию общественной жизни.  В этих условиях – рост апокалипсических или, наоборот, радужно-мифологических настроений.

Можно обратить внимание, что часть из перечисленных пунктов уже существует как реальность в современной российской действительности. Однако необходимо учитывать, что многие из них достались «в наследство» от распада системы в 90-е годы, либо являются результатом активной суверенизации «допутинской эпохи». Часть новых угроз, к примеру, массовая архаизация и понижение культуры, можно отнести к плохо осознанным культурологическим вызовам, обусловленным переходом к Постмодерну, а также общим социальным распадом (аномией).

Главная же опасность заключается в том, что запуск этих процессов зачастую носит лавинообразный или системно-синергетический характер, то есть, комплексно связан с множеством социокультурных,  социально-экономических и политических причин, начальный этап которого просчитать практически невозможно. А индикаторы, по которым сегодня оценивается общая ситуация в стране и российских  регионах (в межэтническом, межконфессиональном, социальном срезе), могут носить опосредованный, внешний характер. К примеру, в период активной фазы «перестройки» (1988-91 гг.), в БАССР наблюдался мощный рост этничности, активно действовали башкирские и татарские национальные центры, неформальные акторы, но при этом не было открытых межэтнических конфликтов, или же они носили локальный характер.

Парадокс ситуации заключается в том, что, если бы, скажем,  в начале 1990 года (то есть в год принятия Декларации о суверенитете) в республике были проведены массовые социологические опросы [7], то они, скорее всего, показали бы традиционно высокий уровень «межнациональной толерантности» в регионе, в то время как страна полным ходом двигалась  к своему распаду.  

Литература и источники:

1. ЦГАОО РБ. Ф.122. Оп.227. Д.95.Л.4-9.

2. Буранчин А.М., Вахитов Р.Р., Демичев И.В. Социальные механизмы межнациональной стабильности в полиэтничном регионе России (на примере Республики Башкортостан). Уфа: «ДизайнПолиграфСервис», 2011. С. 48.

3. Рогозян О.В. Политический кризис: анализ и технологии урегулирования (на примере Краснодарского края) // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук. Краснодар, 2006.

4. Буранчин А.М. Этнополитическое развитие Республики Башкортостан в 1990-2000 гг. Уфа: РИО РУНМЦ МО РБ, 2006.

5. Регионы России: хроника и руководители. Т.8. Республика Башкортостан / Под ред. К. Мацузато. Екатеринбург, 2003.

6. Вишневский А.Г. «Серп и рубль. Консервативная модернизация в СССР». М.: ОГИ, 1998. С.34.

7. Такие социологические исследования были проведены лишь в  1991 г. В частности, было опрошено свыше пяти тысяч человек в различных регионах России (Москва, Кемеровская, Оренбургская и Псковская области, Ставропольский край, Северная Осетия). Социологи зафиксировали закономерное усиление тенденций этноцентризма и роста ксенофобии на фоне распада СССР и «парада суверенитетов».

Азамат Буранчин

Комментариев пока нет