Есть мнение Статьи Новости

МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ И МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

24 мая 2017

МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ И МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ ФЕДЕРАЛЬНОМ ОКРУГЕ  (по материалам социологических исследований)

УДК 316(571.6) ББК С545.1в682

М439

Авторы: И. Ф. Ярулин (введение, заключение); О. Г. Огий (гл. 1); О. В. Лобода (гл. 2, заключение); К. И. Ярулин, Е. С. Слонский, М. П. Сущев (гл. 3)

Рецензенты: доктор социологических наук, доцент кафедры социальной работы и со-циологии Ю. А. Тюрина (ФГБОУ ВПО «Дальневосточный государственный универ-ситет путей сообщения», г. Хабаровск); кандидат социологических наук, доцент ка-федры рекламы и связей Р. А. Захаркин (ФГАОУ ВПО «Дальневосточный федераль-ный университет»)

Межэтнические и межконфессиональные отношения в Дальне-

М123восточном федеральном округе (по материалам социологиче-ских исследований): препринт / И. Ф. Ярулин [и др.]. – Хабаровск :

Изд-во Тихоокеан. гос. ун-та, 2014. – 96 с.

ISBN 978-5-7389-1618-2

Этническая и конфессиональная ситуация в современной России и субъектах Российской Федерации является динамичной и неустойчивой. На динамику межэтнических и межконфессиональных отношений в перспективе оказывают влияние внутренние (изменения этнодемографического состава населения,

расселения, экономического и социального положения населения, изменение отношения населения к религии, деятельность отдельных религиозных органи-заций, национальная политика) и внешние (появление значительных групп иностранных трудовых мигрантов, деятельность националистических и экстре-мистских движений, пропаганда этнической и религиозной неприязни в сред-ствах массовой информации) факторы. Все они создают условия для возникно-вения новых межэтнических и межконфессиональных противоречий, напря-женности и конфликтов.

На основе данных социологических исследований, проводившихся в ряде территорий Дальневосточного федерального округа, рассматривается характер изменения межэтнических и межконфессиональных отношений в национально-смешанных поселениях округа. Выявлены основные проблемы, влияющие на рост межэтнической напряженности в регионе.

Издание адресовано социологам, философам, этнологам, преподавателям гу-манитарных и социальных наук и всем, кто интересуется проблемами этниче-ских отношений в современном российском обществе.

УДК 316(571.6)

ББК С545.1в682

ISBN 978-5-7389-1618-2 © Тихоокеанский государственный университет, 2014

Вместо введения

ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ЭТНИЧНОСТИ И МЕТОДОЛОГИЯ ИЗУЧЕНИЯ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Этническая и конфессиональная ситуация в современной Рос-сии и субъектах РФ является динамичной и неустойчивой. На динамику межэтнических и межконфессиональных отношений в перспективе ока-зывают влияние внутренние (изменения этнодемографического состава населения, расселения, экономического и социального положения насе-ления, изменение отношения населения к религии, деятельность отдель-ных религиозных организаций, национальная политика) и внешние (по-явление значительных групп иностранных трудовых мигрантов, дея-тельность националистических и экстремистских движений, пропаганда этнической и религиозной неприязни в средствах массовой информации и в Интернете) факторы. Все они создают условия для возникновения новых межэтнических и межконфессиональных противоречий, напря-женности и конфликтов.

Исследование этноконфессиональных отношений и факторов, влия-ющих на их состояние и динамику, становится актуальным в условиях социально-экономической и политической трансформации российского общества, резко возросшего расслоения населения по критериям мате-риального достатка, усиления миграционных потоков, значительного возрастания значения и роли религии и этничности. Хрупкость сферы межэтнических и межконфессиональных отношений, оказывающих большое влияние на социокультурное развитие страны в целом, регио-на, города, требует глубокого изучения происходящих в этой сфере процессов, своевременного и научно обоснованного реагирования со стороны государственных и муниципальных органов власти.

Межнациональные отношения актуализируются как в групповом со-знании, так и в поведении прежде всего тогда, когда они приобретают негативный конфликтный характер, а сама этничность выступает в каче-стве знака, символа положительной или отрицательной установки. Пока-зателем неблагополучия в сфере межнациональных отношений является

неприязнь по признаку национальной принадлежности в форме негатив-ных стереотипов, крайним выражением которых становятся ксенофобия и агрессивный национализм

На эту сферу большое влияние оказывают процессы общемирового характера: глобализация, информатизация, ухудшение экологической ситуации, «этнический ренессанс», обостряющееся противостояние меж-ду богатыми и бедными странами, «между Севером и Югом», ислам-ским миром и странами европейско-американской (христианской) циви-лизации, угрозы мирового терроризма, мощные миграционные потоки, за исторически короткий срок существенно меняющие сложившийся ве-ками этноконфессиональный баланс во многих странах и регионах.

В России эти факторы были дополнены сложными внутренними про-цессами, связанными с распадом СССР, огромными трудностями пере-ходного периода, заметными различиями в экономическом потенциале и уровне жизни населения отдельных регионов, возникновением этнически окрашенных центробежных и сепаратистских тенденций. Под их влия-нием произошла актуализация этнического и религиозного факторов, усиление их воздействия на общественное сознание. Это повлекло за со-бой, в числе прочего, и нарастание в обществе интолерантных настрое-ний, ведущих к обострению напряженности в межнациональных и меж-конфессиональных отношениях, создающих риск конфликтов на этниче-ской и религиозной почве и тем самым несущих угрозу политической стабильности общества и целостности российского государства.

Межэтническая и межконфессиональная напряженность становится постоянным фактором российской общественно-политической жизни. Ее главным источником остается миграция: внешняя (прежде всего из Цен-тральной Азии) и внутренняя (с Северного Кавказа). Сохранению напряженности способствуют такие факторы, как отсутствие у государ-ства адекватной миграционной политики и коррумпированность струк-тур, ответственных за контроль над миграционными потоками. Напря-женность проявляется синусоидально, но в целом в последние два деся-тилетия эта синусоида имеет тенденцию к росту.

Наиболее остро напряженность проявляется в Москве, Республике Дагестан и Ханты-Мансийском автономном округе (ХМАО). В этих ре-гионах она носит систематический характер. В столице РФ это связано с наличием большого количества мигрантов, число которых превышает 2 млн человек; в Дагестане это обусловлено распространением радикаль-ных исламистских настроений. Что же касается ХМАО, то данный округ попал в категорию кризисных территорий сравнительно недавно – пять-шесть лет назад. Там, как и в Москве, устойчивость межэтнических столкновений объясняется быстрым ростом числа мусульман-мигрантов, что привело к изменению демографической ситуации.

Непростая ситуация складывается еще в 18 регионах России, в част-ности, к ним относятся Астраханская, Волгоградская, Ростовская обла-сти, Республика Башкортостан. Там также отмечаются неоднократные – одиночные и групповые – конфликты на этноконфессиональной основе как насильственные, так и без применения силы.

В подготовленном Центром изучения национальных конфликтов и «Клубом Регионов» рейтинге межэтнической напряженности в регионах России (весна – осень 2014 г.) под символическим названием «Гроздья гнева» указывается, что только в 30 регионах РФ в этот период «отсут-ствуют насильственные конфликтные действия» на этнической почве. Однако известно, что и в этих благополучных регионах, куда, кстати, попали Ингушетия, Чеченская Республика, Нижегородская область, Пермский край, имеют место конфликты и даже террористические акты.

В последние годы в России наблюдается возникновение новых этно-культурных ареалов, создаваемых мигрантами, большинство которых

не вписываются в чужую для них среду и пытаются жить в соответствии с принятыми на их родине нормами. Появляются целые мигрантские «поселки» со своими законами и даже со своей инфраструктурой. Неко-торые специалисты считают, что в отдельных регионах, в т. ч. в окраин-ных районах Москвы, идет геттоизация, хотя еще 10 лет тому назад это считалась невозможным.

Происходит исламизация мигрантов, которые все более остро ощу-щают свою конфессиональную идентичность. К тому же мусульманская миграция стала каналом для проникновения в Россию радикальных ис-ламистских настроений. Это приводит к росту исламофобии.

Общий потенциал агрессивности в обществе продолжает нарастать – и главным ее объектом останутся «пришельцы» из соседних государств, а также с Кавказа, с которыми пропитанное националистическим духом население сталкивается намного чаще, чем с «врагами» с Запада.

Альтернативой подобным тенденциям является формирование в об-ществе установок толерантного сознания и поведения, заблаговременное выявление конфликтогенных рисков и ресурсов толерантности в сфере этноконфессиональных отношений. В современных условиях толерант-ность является одной из базовых ценностей, необходимых для построе-ния гражданского общества в России. Следует при этом учитывать, что в разных регионах проблема толерантности/интолерантности имеет свои специфические формы, характер и степень проявления. Таким специфи-ческим регионом России в силу своего исторического развития, геогра-фического и социально-экономического положения является Дальнево-сточный федеральный округ. Декларируемое бурное экономическое развитие региона вызвало огромный приток рабочей силы из разных регионов бывшего СССР и России и формирует сложный в этническом и конфессиональном плане состав населения региона.

Межэтнические отношения – это проблема, которая всегда должна быть в фокусе тщательного внимания, так как их характер может изме-няться под воздействием различных факторов, в основном политиче-ских, и именно поэтому в представляемой работе предпринята попытка исследования глубинных основ межэтнических отношений, наиболее важных и существенных аспектов современной этноконфессиональной и межэтнической ситуации на территории Дальневосточного федерально-го округа и в регионе.

Проблема этничности начала обсуждаться в научных кругах в 70-х гг. XIX столетия. Причины возникновения темы – этнополитические процессы, происходившие в мире: распад мировой колониальной систе-мы, образование новых государств, обострение межэтнических отноше-ний, рост этнического сепаратизма.

В теории существуют две базовые концепции, проясняющие природу этноса: примордиалистская и конструктивистская. На основании поло-жений данных концепций можно опираться при объяснении сущностных основ национального самосознания. Примордиалистская (от лат. primordial – предшествующий) концепция была наиболее распростране-на. Этнос (от греч. Ethnos – народ) трактуется, исходя из признания территориального признака как образующего черты национального со-знания. Этническое определяется через примордиальное – то, что пред-шествует человеку.

Этничность рассматривается как некая объективная данность,

надсубъективная характеристика индивида. Под этносом понимается ис-торически сложившаяся на определенной территории устойчивая сово-купность людей, обладающих общими чертами, стабильными особенно-стями культуры. Этнос выступает историко-биологическим феноменом, характеризующимся бессознательной, аффективной привязанностью людей к общности.

В этой концепции выделяется два подхода: биосоциальный, социаль-но-исторический. В первом этнос – сообщество индивидов, основанное на биологических закономерностях, трансформированных в социаль-ные. Возникновение этноса основывается на эволюционно-генетических идеях.

Биосоциальную версию теории наиболее ярко представил американ-ский социолог Пьер Луи ван ден Берге, описывающий этничность как предрасположенность человека к родственному отбору.

Рассматривая социологию в качестве составной части социальной ан-тропологии, а последнюю – как подраздел эволюционной биологии,

ван ден Берге полагает, что отставание социологии от естественных наук может быть преодолено только посредством включения в нее данных биологических наук. Критикуя современную западную социологию за детерминизм культурный, он подчеркивает определяющую роль врож-денных, биологических предпосылок поведения человека в объяснении общественных явлений. Экстраполируя на человеческое поведение от-дельные положения этологии и зоопсихологии, ван ден Берге утвержда-ет, что все значительные явления общественной жизни (военные кон-фликты, социальное неравенство, классовая борьба, преступность и др.) коренятся в биологических особенностях человеческой природы.

Аналогичным образом, по его мнению, различные социальные ин-ституты – семья, политика, государство и другие непосредственно вы-растают из биологической эволюции гоминидов, которая служит есте-ственной основой формирования человеческой культуры. По убеждению ван ден Берге, биолого-эволюционный подход к изучению обществен-ных явлений дает возможность «демистифицировать» социальный мир, раскрыть истинные истоки общественной жизни. «Мое утверждение очень просто. Этнические и расовые чувства – это расширенные род-ственные чувства. Этноцентризм и расизм, таким образом, – это расши-ренные формы непотизма» . Исследователь предлагает воспринимать этничность как следствие генетической предрасположенности человека к родственному отбору, как предпочтение родства индивидуализму, что определяется в современной социобиологии термином «непотизм». «Родственный отбор», по мнению П.Л. ван ден Берга, сыграл решаю-щую роль в формировании как этнических групп, так и самого феноме-на полиэтничности.

Ван ден Берге указывал, что с прогрессивным ростом размера чело-веческих обществ границы этноса cтановятся шире, связи родства раз-мываются. Но потребность в коллективности более широкой, чем непо-средственный круг родственников на основе биологического происхож-дения, продолжает присутствовать в современных массовых индустри-альных обществах .

В отечественной науке социобиологическое понимание этничности наиболее ярко представлено в концепции пассионарности Льва Никола-евича Гумилева, считавшего этнос биофизической реальностью, обле-ченной в ту или иную социальную оболочку .

При социально-историческом подходе этнос трактуется через соци-альную призму. Взаимная привязанность членов этноса обусловливает-ся социально-историческим контекстом, языком, культурой, идентично-стью. В отечественной науке социально-культурное направление пред-ставлено историком-этнологом Ю. В. Бромлеем, в зарубежной – Э. Смитом. Этнос понимается как устойчивая форма групповой интегра-ции, обладающая культурными характеристиками, самосознанием. Ю.В. Бромлей указывал:

этнос – социальная группа, характеризующаяся атрибутивными свой-ствами (язык, культура, самосознание, скрепленное в самоназвании), формирующимися в соответствующих условиях – территориальных, природных, социально-экономических, государственно-правовых . Э.Смит определял этнос как общность людей, имеющих имя, разделяю-щую мифы о предках, имеющую совместную историю и культуру, ассо-циированную со специфической территорией и обладающую чувством солидарности .

Согласно конструктивизму этническое сообщество, возникающее на основе дифференциации этнокультур, существует, базируясь на различ-ных доктринах, имеющих место в той или иной этнокультуре. С точки зрения конструктивизма этнос – общность людей, разделяющих пред-ставления о сходных чертах культуры, обладающая мифом об общем происхождении, солидарности .

Этническое сообщество, возникающее на основе дифференциации эт-нокультур, существует, базируясь на различных аутентичных представ-лениях. Э.Геллнер указывал, что «не нация порождает национализм, а национализм делает нацию». Геллнер постоянно оговаривается, что этот феномен существует в рамках индустриально развитых обществ, являет-ся продуктом политики национализма (идеология, существующая как государственный принцип, требующий, чтобы политические и этниче-ские границы совпадали, чтобы управляющие и большинство управляе-мых внутри политической единицы принадлежали к одному этносу). Ис-следования, осуществленные на основе данного методологического принципа, подорвали монополию абсолютистских концепций нации, включая биологическую, генетическую, архетипическую интерпретации. Тезис Геллнера означает обоснование социального подхода в теории нации. Нация – не извечная данность, а определенная социальная кон-струкция, отражение «совокупности общественных отношений».

Геллнер полагал, что «Во-первых, два человека принадлежат к од-ной нации лишь в том случае, если их объединяет одна культура, кото-рая в свою очередь понимается как система идей, условных знаков, свя-зей, способов поведения и общения. Во-вторых, Два человека принад-лежат к одной нации только в том случае, если признают принадлеж-ность друг друга к этой нации. Иными словами, нации делает человек; нации – продукт человеческих убеждений, пристрастий, наклонностей. Обычная группа людей становится нацией, если и когда члены группы признают общие права и обязанности по отношению друг к другу в си-лу объединяющего их членства. Именно взаимное признание такого объединения и превращает их в нацию, а не другие общие качества ка-кими бы они ни были, которые отделяют эту группу от всех, стоящих вне ее» .

Некоторые конструктивисты, например, Б. Андерсон, рассматривают нацию «как культурный артефакт особого рода»; чтобы его понять, необходимо тщательно рассмотреть обстоятельства исторического воз-никновения, изменение его значений в течение времени, причины влия-ния в наше время. Однажды созданные, артефакты стали своеобразными моделями, которые могли быть трансформированы с различной степе-нью осознания, в многообразные социальные контексты, сливаясь со столь же многообразными политическими и идеологическими фактора-ми.

Андерсон предлагает следующее определение нации: «нация – это воображаемая политическая общность, причем воображаемая как необ-ходимо ограниченная и суверенная». Андерсон считает: любая общ-ность, если она не основана на непосредственных межличностных кон-тактах, воображаема. Разные общности подобного рода различаются способами, которыми они воображаются. Отличительная особенность нации в том, что она воображается как ограниченная и суверенная. Нет нации воображающей себя равной с человечеством в целом.

Фредерик Барт предложил интерактивный подход к этничности. Он трактует этничность как осознанное поле коммуникации, взаимодей-ствия, основанное на идентификации себя в качестве отличающегося от других. Барт полагает, что «этнические границы направляют социаль-ную жизнь в определенное русло и это влечет за собой сложную органи-зацию поведения и социальных отношений. Из этого следует, что члены группы в определенном смысле «играют в одну и ту же игру», а это означает, что «имеется некий потенциал разнообразия их связей и отно-шений, чтобы в необходимом случае покрыть разнообразные сферы де-ятельности. С другой стороны, отвержение чужих, членов иных этниче-ских групп предполагает осознание границ допускаемой вариативности. С чужими взаимодействие ограничивается определенными областями, где наблюдается взаимопонимание и общий интерес».

Барт не рассматривал «самоприписывание» к этнической группе как существенную черту этнической идентификации, а использовал концеп-цию «этнической роли», исполнение которой строится на общем для группы «культурном знании». Последнему Барт дает общее, довольно расплывчатое определение, указывая, что то «культурное знание», на котором строятся внутриэтнические отношения, гораздо более сложное и гораздо менее структурированное, чем то, на котором строятся меж-этнические отношения. Но именно на основании «знания», способности вести себя адекватно этнической роли человек и рассматривается в каче-стве члена этнической группы .

Несмотря на большое количество работ, посвященных изучению ме-жэтнических отношений, большинство из них выполнены в русле этно-логии, и в основном посвящены изучению этнической идентичности и межкультурных взаимодействий. Это предопределило необходимость комплексного социологического исследования не только культурных, но и социально-политических основ межэтнических отношений,

Для реализации поставленной цели решаются следующие задачи:

1) определить основные подходы к изучению этничности и нацио-нализма и методологию изучения межэтнических отношений;

2) выявить основные факторы, влияющие на межэтнические отно-шения, и определить специфику их действия в Дальневосточном феде-ральном округе;

3) провести детальный анализ современного состояния дел в рели-гии и современных миграционных процессах, как важнейших, на наш взгляд, факторах, влияющих на состояние межэтнических отношений в регионе;

4) определить состояние межэтнических отношений на территориях ДФО на основе анализа данных социологических исследований межэт-нических отношений, проведенных конкретными исследователями и коллективами исследователей

Гипотезы исследования основаны на разделении межэтнических от-ношений между народами, традиционно проживающими на территории Дальнего Востока и воспринимающими друг друга в качестве местного населения, и отношений между местным населением республики и неко-торыми народами, сравнительно недавно проживающими На Дальнем Востоке России и воспринимаемыми местным населением как «другие» и «чужие».

В настоящее время межэтнические отношения между народами, со-ставляющими местное население, и народами, традиционно не прожи-вавшими на территории республики и не воспринимаемыми в качестве местного населения принимающим сообществом, являются в целом спо-койными, но в некоторых случаях напряженными в отношении опреде-ленных этнических групп, в основном прибывающих из Средней Азии и государств Кавказа, и также находятся в прямой зависимости от ком-плекса факторов, в особенности от социально-экономической ситуации в регионе, качества миграционной политики, поведения мигрантов и чле-нов принимающего сообщества.

В представленной читателям работе осуществляется анализ межэтни-ческих отношений как вида общественных отношений между этносами как большими социальными группами, проживающими на территории Дальнего Востока, в контексте влияния традиционно выделяемых в эт-носоциологии факторов: исторических, политических, социальных, культурных и психологических. Межэтнические отношения рассматри-ваются в широком смысле слова как взаимодействия народов в разных сферах – политике, культуре и т. д. – и в узком смысле – как межлич-ностные отношения людей разных национальностей в разных сферах общения. Межэтнические отношения в широком смысле слова рассмат-риваются не только как отношения между группами, но и как отношения к группам, которые проявляются в представлениях о них , т. е. в груп-повых установках. Межэтнические отношения в узком смысле рассмат-риваются в соответствии с теорией социальной идентичности как меж-личностные отношения между членами этнических групп, идентифици-рующими себя с данной этнической группой и ее членами, разделяющи-ми последствия данного членства, групповые ценности и интересы .

Сравнительный анализ результатов исследований показывает, что требующей особого внимания исследователей и официальных властей является сфера межэтнических отношений между местным населением и некоторыми народами, сравнительно недавно проживающими на терри-тории республики и воспринимаемыми местным населением как «чу-жие», в основном мигрантами из Закавказья и Средней Азии, т. к. хотя в целом отношение местного населения к мигрантам является позитивным или нейтральным, но недостаточное знание мигрантов о принимающей стороне и, в свою очередь, недостаточная осведомленность местного населения о культуре и традициях прибывающих народов и порой не-достаточные усилия государства по их адаптации, могут провоцировать, с одной стороны, замыкание мигрантов в национальных общинах, а с другой – подозрительность и неприязненное отношение к ним со сторо-ны принимающего сообщества.

Реакция общества на криминальную среду внешних и внутренних

мигрантов нарастает не только в сфере «общественного мнения»,

но и в практической плоскости. Население стало более активным в плане самоорганизации, работы со СМИ, использования механизмов социаль-ных коммуникаций (социальные сети, видеохостинги и т.д.), причем

эта активность выходит далеко за пределы «националистического»

идейного сектора.

Наиболее резонансными (с точки зрения освещения в СМИ) событи-ями такого рода за последнее время можно назвать акции протеста местного населения в г. Пугачеве Саратовской области (июнь-июль 2013 г.), в районе Бирюлево г. Москвы в ноябре 2013 г., в г. Пушкино Мос-ковской области в апреле 2014 г. Эти и подобные им события происхо-дили по схожему алгоритму: бытовое преступление, совершенное ми-грантом из Средней Азии, Южного Кавказа или же выходцем с Север-ного Кавказа, обычно становится катализатором акции протеста населе-ния против нетерпимой ситуации, которая, по сути, создана главенству-ющей (в данной территориальной среде) криминальной этнической об-щиной, ведущей активную экономическую деятельность.

Бездействие в отношении этнопреступности со стороны властей дела-ет националистическую повестку привлекательной для аполитичного в целом населения и рождает политические лозунги.

Изменение этнической структуры населения страны, вызванное мас-совой иммиграцией, чревато глубокими и болезненными социальными трансформациями. Взаимное доверие, солидарность, навыки коопера-тивного поведения, уважение к общепринятым нормам образуют «соци-альный капитал» нации, укорененный в ее историческом опыте и куль-турных особенностях. Но в случае значительной культурной дистанции между иммигрантами и принимающим обществом, его сохранение ока-зывается под угрозой.

Предотвращение этнического конфликта, недопущение его наиболее острых форм, удержание конфликта в латентном состоянии – исключи-тельно важная управленческая задача, даже если при этом не разреша-ются проблемы, породившие конфликт. В управлении этноконфликтным процессом и поиске выхода из этнических конфликтов необходимо быть реалистами и ориентироваться не на те варианты окончания конфлик-тов, которые были бы теоретически желательны, а на те, которые воз-можны в данных конкретных условиях.

Хотя трудно предложить какие-либо универсальные рецепты для урегулирования и разрешения этнических конфликтов в силу многооб-разия факторов, воздействующих на конфликт, сложных и разноаспект-ных интересов, ценностей, требований участников, можно выделить не-которые общие принципы, повышающие вероятность именно конструк-тивного управленческого воздействия на этноконфликтный процесс.

Первое важнейшее условие эффективности принимаемых мер – это необходимость раннего и конструктивного реагирования на возникаю-щие проблемы. Социологический мониторинг позволяет выявить про-блемы на той стадии, когда они еще не переросли в социальную напря-женность. Это наиболее благоприятный период для упреждающего ре-шения проблем и тем самым профилактики конфликтов. Социальная напряженность совсем необязательно должна привести к социальному конфликту, и тысячи ситуаций, в которых конфликты возможны и даже вероятны, тем не менее не выливаются в конфликты.

Конечной целью социологической экспертизы является выработка предложений по снижению конфликтной напряженности в обществе, профилактике, раннему предупреждению, разрешению и урегулирова-нию этнических конфликтов. При этом нужно учесть, что многие этниче-ские конфликты развиваются таким образом, что их полное разрешение маловероятно, и наибольшим успехом в таком случае можно считать урегулирование конфликта, т. е. возвращение его в латентную фазу. Ла-тентная фаза в конфликте – это такое состояние конфликтного процесса, при котором прекратились активные действия людей друг против друга, однако проблема, породившая конфликт, осталась неразрешенной. Ра-зумеется, такой конфликт имеет высокую вероятность вновь перейти в открытую фазу в будущем, однако в условиях, когда не ведутся откры-тые действия людей друг против друга, гораздо легче приступить к по-этапному разрешению накопившихся проблем.

Глава 1

ПРОБЛЕМЫ ЭТНИЧЕСКОЙ

И РЕЛИГИОЗНОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ

НА КАМЧАТКЕ: КОНТУР РИСКОВ

Внешний контур – это попытка рассмотрения объекта «при первом приближении», которая дает возможность установить наличие/отсутствие опасных тенденций в представлениях, эмо-циональных переживаниях, установках территориальной общ-ности с целью определения предмета дальнейшего глубокого исследования выявленных рисков и угроз безопасности.

Национально-гражданская, этническая

и религиозная идентичности камчатцев

По данным переписи 2010 г. в Камчатском крае зарегистриро-вано 134 национальности и этнические группы (в России – 193 нацио-нальности), из них численность 5 национальностей превышает 2 тысячи человек. За последний межпереписной период на Камчатке увеличива-лась численность турок (в 9,3 раза), нивхов (в 4,5 раза), киргизов (в 4,2 раза), езидов (в 3,7 раза), узбеков (в 2,4 раза), курдов (в 2,2 раза), ту-винцев (в 2,1 раза), табасаранов (в 1,6 раза), якутов и бурятов (в 1,5 ра-за), таджиков (на 37,6%), китайцев (на 31,0%), ительменов (на 4,3%), эвенков (на 26,7%), хакасов (на 17,0%), лезгинов (на 16,3%), эвенов (на 5,2%) .

Оценка самоидентификации жителей полуострова показала, что большая часть (76%) опрошенных в первую очередь идентифицируют себя как «Гражданин России». Четверть респондентов отметили, что ощущают себя жителем своего города, 13 % – представителем своей национальности,

а 7% и 5% соответственно идентифицирую себя как «Гражданин мира» и «Представитель своей религии». Сравнительная оценка гражданской самоидентификации «русских» и представителей «других национально-стей» показала, что около 80% русского населения идентифицируют се-бя гражданином России, в то время как аналогичная самоидентификация присуща только двум третьим опрошенных представителей других национальностей (рис.1). Вместе с тем, у последних ярко выражена именно национальная самоидентификация – более трети опрошенных из данной группы идентифицируют себя как «представителя своей нацио-нальности», тогда как среди русского населения лишь 10% опрошенных выбрали данный вариант.

Рис.1. Сравнительная оценка самоидентификации «русских»

и представителей «других национальностей», %

Жителем своего города считают себя 26% русского населения и 19% представителей других национальностей. Доля «представителей своей религии» у нерусского населения оказалась почти в 2 раза выше, чем у русского, хотя в целом такая идентификация достаточно непопулярна

(9 % и 5 % соответственно).

Статистический анализ данных показал, что гипотеза о независимо-сти национальной принадлежности и самоидентификации как «Гражда-нин России», «Представитель своей национальности» и «Представитель своей религии» отвергается с высоким уровнем статистической значимо-сти (эмпирические и теоретические частоты отличаются статистически достоверно; наблюдаемое значение критерия χ2 значительно больше табличного значения при уровне значимости α<0,05).

По мнению большинства опрошенных общая культура, традиции и обычаи наиболее сильно объединяют людей одной национальности – так считает почти половина (47%) респондентов. 14% опрошенных полага-ют, что объединяющим фактором служит история, 12% – общая терри-тория и 10% считают, что это – язык, на котором говорят люди (рис.2).

Сравнительная оценка мнений респондентов различных националь-ностей (рис. 2) показала, что две трети лиц, идентифицирующих себя как «русские» считают, что более всего объединяют людей одной нацио-нальности общая культура, традиции и обычаи, в то время как среди представителей других национальностей такого же мнения придержи-ваются только 44%.

Рис. 2. Рейтинговое распределение ответов на вопрос «Что больше всего объединяет, роднит людей одной национальности», %

Среди объединяющих факторов русские также отметили историю

(15% против 6% у представителей других национальностей), язык (11% против 4%). Представители других национальностей придают большее значение, нежели русские, такому фактору как общая земля, территория (рис. 3).

Статистический анализ данных показал, что гипотеза о независимо-сти национальной принадлежности и мнений об объединяющих факто-рах отвергается с высоким уровнем статистической значимости (эмпи-рические и теоретические частоты отличаются статистически достоверно; наблюдаемое значение критерия χ2 значительно больше табличного зна-чения при уровне значимости α<0,01; значения симметричных мер Фи и V Крамера свидетельствуют об умеренной связи между переменными).

Рис.3. Сравнительная оценка мнений респондентов,

идентифицирующих себя как «русские» и «другие национальности»,

о факторах «объединяющих» людей одной национальности, %

В проведенном поросе приняли участие 88% лиц, идентифициро-вавших себя как «русские» и, соответственно 12%, идентифицировавших себя как «другие национальности». Среди представителей других наци-ональностей 50% составили коренные малочисленные народы севера (коряки, ительмены, эвены, алеуты и некоторые другие).

Почти 27% представителей других национальностей – выходцы из бывших «славянских» республик Украины, Белоруссии, Молдовы. Око-ло 13 % в группе «Другие национальности» приходится на представите-лей Армении, Азербайджана и Узбекистана, около 6% – на представите-лей республик Северного Кавказа и Татарстана. Доля представителей зарубежных государств – Кореи и Китая – чуть более 2% (рис. 4).

Религиозная идентичность камчатцев (рис. 5) в контексте личного от-ношения к религии выглядит следующим образом: 41% опрошенных – верующие, но не соблюдающие религиозные обряды; 16 % – безразлич-ны к религии; по 12% – затруднившиеся в данной идентификации и ко-леблющиеся между верой и неверием; 11% веруют и соблюдают религи-озные обряды; 7% причислили себя к убежденным атеистам.

С точки зрения конфессиональной принадлежности, около 60% опрошенных принадлежат к Русской православной церкви, 35% не при-числяют себя ни к какой религии, 1,4% респондентов причислили себя к римско-католической церкви и 1,6% – к исламу. Доли представителей остальных конфессий (буддизм – 0,4%, иудаизм – 0,1%) и новых рели-гиозных течений (евангельские христиане – 0,4%, адвентисты седьмого дня – 0,1%, свидетели Иеговы – 0,3%) составили менее 1%.

Сравнительная оценка религиозной идентичности этногрупп (табл.1) показала, что в обеих национальных группах («русские» и «другие национальности») большая часть опрошенных – свыше 40% – считают себя верующими, хотя и не соблюдают религиозные обряды.

Рис. 4. Этнонациональная структура группы респондентов

«Другие национальности», %

Рис. 5. Религиозная идентичность

камчатцев, %

Среди русской части опрошенных второй по популярности ответ – безразличное отношение к религии, на третьем месте – затруднившиеся ответить, на четвертом – колеблющиеся между верой и неверием, на пя-том – верующие и соблюдающие религиозные обряды, на последнем – атеисты. Среди представителей других национальностей этот своеобраз-ный рейтинг выглядит иначе: второй по популярности ответ – верю и соблюдаю религиозные обряды, на третьем месте – колеблющиеся меж-ду верой и неверием, на четвертом – относящиеся к религии безразлич-но, на пятом – затруднившиеся, на последнем – атеисты.

Таблица 1

Сравнительная оценка религиозной идентичности этногрупп

Группы религиозной идентичности «Русские» «Другие

национальности»

чел. % чел. %

Верующие и соблюдающие религиозные обряды 97 9,9 25 18,4

Верующие, но не соблюдающие религи-озные обряды 400 41,0 59 43,4

Колеблющиеся между верой и неверием 116 11,9 19 14,0

Относящиеся к религии безразлично 165 16,9 14 10,3

Убежденные атеисты 71 7,3 9 6,6

Затруднившиеся ответить 127 13,0 10 7,4

Итого 976 100,0 136 100,0

Статистический анализ данных показал, что гипотеза о независимо-сти национальной принадлежности и религиозной идентичности отвер-гается с высоким уровнем статистической значимости (эмпирические и теоретические частоты отличаются статистически достоверно; наблюда-емое значение критерия χ2 больше табличного значения при уровне зна-чимости

α<0,05; значения симметричных мер Фи и V Крамера свидетельствуют об умеренной связи между переменными).

Оценка конфессиональной принадлежности этногрупп показала, что в обеих группах наибольшая часть респондентов (61% среди русских и 45% среди представителей других национальностей) причисляют себя к русской православной церкви. На втором месте – лица, не причисляю-щие себя ни к какой конфессии (35% и 31% соответственно). Среди представителей других национальностей 9% причислили себя к исламу и 8 % – к другим конфессиям.

Статистический анализ данных показал, что гипотеза о независимо-сти национальной и конфессиональной принадлежности отвергается с высоким уровнем статистической значимости (эмпирические и теорети-ческие частоты отличаются статистически достоверно; наблюдаемое зна-чение критерия χ2 значительно больше табличного значения при уровне значимости α<0,001; значения симметричных мер Фи и V Крамера сви-детельствуют о высокой связи между переменными).

Межэтническая толерантность

В исследовании мы представим не только данные, составляю-щие «общекамчатский» портрет толерантности/интолерантности, кото-рые,

безусловно, носят фоновый характер и позволяют судить об общих тен-денциях в межнациональных отношениях, а также о возможных опасных проявлениях в этой сфере. В большей степени нашей задачей является изучение интеграционного/дезинтеграционного потенциала взаимодей-ствия «русской» и «нерусской» идентичностей.

Интерпретация данных о проблеме сосуществования русских и пред-ставителей других национальностей на камчатской земле, по большей части выполнена при помощи сопоставления и сравнительного анализа ответов респондентов, идентифицировавших себя «русскими» и как «другие национальности». Даже при первом приближении взгляды двух рассматриваемых этногрупп на проблему сосуществования этносов и национальностей, трудовую миграцию, национальном образе России разнятся. Диспозиция «русских» и «нерусских» наблюдается и в ощу-щении роли и статуса своей этногруппы в стране, регионе и месте про-живания (городе, поселке, районе), вовлеченности в конфликты на наци-ональной почве, приверженности радикальным мерам по отношению к «другим».

В целом жители Камчатского края, в большинстве своем (около 76%), доброжелательно (30% ответили «доброжелательно, уважитель-но») и лояльно (45,8% ответили «нейтрально, лояльно») относятся к представителям других национальностей. Испытывает неприязнь к представителям других национальностей 17,4% камчатцев, 6,7 % – за-труднились дать оценку (рис.6).

Вместе с тем следует отметить разнонаправленность отношения к другим национальностям двух, условно выделенных нами, этногрупп – «русских» и «нерусских (другие национальности)». При сравнительной оценке распределений внутри этногрупп ответов на вопрос «Как вы от-носитесь к представителям других национальностей?» эта тенденция от-четливо проявляется.

Среди русского населения, доля доброжелательно настроенных

более чем в 2 раза меньше, нежели среди респондентов других нацио-нальностей: 25,9% и 59,6% соответственно; а доля интолерантных

почти в 7 раз больше. Около 20% русских испытывают неприязнь

к представителям других национальностей, в группе «нерусские» таких

не более 3%.

Рис.6. Сравнительная оценка отношения респондентов

к представителям других национальностей, %

Доля, в той или иной степени, толерантных русских составляет 73%, среди других национальностей таких 93%. Сопоставление ответов «рус-ских» с распределением ответов всех респондентов, позволяет говорить о том, что общекамчатский фон толерантности формируется именно русским населением, в силу его многочисленности и большей социаль-ной активностью (готовностью высказывать открыто свое мнение, участ-вовать в опросах и т.п.).

Около 70% жителей Камчатского края в той или иной степени явля-ются участниками межнациональных отношений; 67,3% опрошенных отметили, что среди их друзей есть представители других национально-стей (рис. 7).

Рис. 7. Сравнение распределений ответов на вопрос

«Есть ли среди Ваших друзей представители

других национальностей?», %

В группе «русские» этот показатель несколько ниже и составляет

63,6%. Около трети (28,4%) русских не имеют друзей среди представи-телей других национальностей.

Подавляющее большинство «нерусских» респондентов (93,4%) во-влечены в межнациональные отношения на уровне личных связей и имеют друзей других национальностей (рис. 7). В этой группе отмечает-ся и значительно большая частота возникновения ситуаций, в которых респондентам приходилось сталкиваться с недоброжелательным отно-шением к себе из-за национальной принадлежности. В целом около 71 % из них в разной степени испытывают недоброжелательное отношение; 20,6% часто сталкиваются с неприязненным отношением окружающих, 23,5 % – иногда и 26,5 % – крайне редко оказываются в подобных ситу-ациях (рис.8).

Рис.8. Оценка респондентами частоты возникновения случаев

недоброжелательного отношения к ним

на национальной почве, %

Русская часть жителей Камчатки, в большинстве своём, не сталкива-ется с недоброжелательным отношением на национальной почве – 58,2% респондентов никогда не оказывались в такой ситуации. Вместе с тем, 37% русских имели опыт интолерантного поведения по отношению к се-бе, 6% часто оказываются в подобных ситуациях, 15,8 % – иногда, 15,2% крайне редко.

Эти данные коррелируют с распределением субъективных оценок частоты возникновения межнациональных конфликтов. Респондентам предлагалось ответить на вопрос «Имеют ли место конфликты между людьми различных национальностей в Вашем городе (поселке) и как ча-сто они случаются?». Большинство жителей Камчатского края (63%) от-метили, что конфликты на национальной почве случаются в их городе (поселке); высокую интенсивность конфликтов отмечают 11,5%; сред-нюю интенсивность (конфликты возникают время от времени, иногда) – 34,2%; слабую интенсивность (возникают крайне редко) – 17,4 %. Среди респондентов

13% отметили отсутствие межнациональных конфликтов в их городе,

23,8% затруднились ответить

Сопоставительный анализ двух рассматриваемых условных этно-групп позволяет отметить, что группа «русские» склонна рассматривать ситуацию с конфликтами на национальной почве более негативно окра-шенной, нежели группа «другие национальности». При практически одинаковой доле респондентов, регистрирующих конфликты в их горо-де (поселке) в группах «русские» – 63,4% и «другие национальности» – 61%, процент русских респондентов, отмечающих высокую интенсив-ность возникновения конфликтов, в 2 раза выше, чем у респондентов других национальностей. Высокую и среднюю интенсивность межнаци-ональных конфликтов отмечают 47% респондентов группы «русские» и 36% группы «другие национальности» (табл. 2).

Таблица 2

Сравнение оценок

интенсивности межнациональных конфликтов

этногруппами

Частота возникновения

межнациональных конфликтов «Русские» «Другие

национальности»

чел. % чел. %

Очень часто 119 12,2 9 6,6

Иногда 340 34,8 40 29,4

Крайне редко 160 16,4 34 25,0

Нет конфликтов 117 12,0 28 20,6

Трудно сказать 240 24,6 25 18,4

Итого 976 100,0 136 100,0

Также русских, считающих, что в их городе не происходят конфлик-ты между людьми разных национальностей почти в 2 раза меньше, чем респондентов других национальностей.

В сравнении с данными опроса 2011 г. уровень конфликтности в 2013 г. не изменился и остался на уровне 2011 г. – отклонения данных в границах статистической погрешности (табл. 3).

Таблица 3

Сравнение интенсивности

межнациональных конфликтов

в 2011 и 2013 гг., %

Частота возникновения

межнациональных конфликтов

Распределение

ответов респондентов

по годам

2011 2013

Очень часто 12,1 11,5

Иногда 36 34,2

Крайне редко 18 17,4

Нет конфликтов 9,4 13

Трудно сказать 24,5 23,8

Итого 100,0 100,0

Основными причинами возникновения конфликтных ситуаций между людьми разных национальностей камчатцы считают:

 вызывающее поведение – 69,9%;

 неприемлемые национальные традиции – 33,5%;

 трудовые и коммерческие конфликты – 29%;

 конфликты на бытовой почве – 22% (рис.9).

Таким образом, в основном главным конфликтогенным фактором, по мнению жителей Камчатского края, являются неприемлемые модели по-ведения представителей других национальностей – подавляющее боль-шинство (около 70%) выбрало вариант «вызывающее поведение». При-чем эта причина наиболее часто упоминалась и в ответах русских ре-спондентов, и в ответах респондентов группы «другие национальности» – 71,2%

и 60,3% соответственно. Для «нерусских» респондентов несколько большую значимость, чем для русских, представляет такой конфликто-генный фактор, как «конфликты на бытовой почве» – 28%, и является столь же значимым, как «неприемлемые национальные традиции» – 28% (рис. 9,зеленый маркер). Для русских респондентов конфликты на быто-вой почве имеют наименьшую значимость – 21,2%. Это сопоставление позволяет говорить о том, что быт «нерусских» жителей Камчатского края утроен

несколько менее благополучно, чем у русских, особенно если речь идет о трудовых мигрантах. Поэтому конфликты на бытовой почве имеют для группы «другие национальности» большую значимость.

Рис.9. Сравнительная оценка

представлений респондентов

о причинах возникновения межнациональных конфликтов, %

Вопрос трудовой миграции более заботит русских респондентов

(30%), поскольку с позиции принимающего социума трудовые

мигранты (преимущественно других национальностей) воспринимаются ими как потенциальные конкуренты на рынке труда (рис. 9, красный маркер). Так, вполне логичным представляется более высокая оценка

среди русских респондентов конфликтогенности трудовой и коммерче-ской сфер.

Следует отметить, что восприятие трудовой миграции детерминиру-ется национальностью мигранта. В зависимости от страны выбытия (ро-дины) мигранта его прибытие в Камчатский край может восприниматься камчатцами более положительно или более отрицательно. Распределе-ние ответов на вопрос «Как Вы относитесь к приезду людей на заработ-ки в Ваш город?»представлено на рис.10.

Респондентам предлагалось дать оценку по каждому

из нескольких направлений миграции (мест выбытия трудовых

мигрантов) в диапазоне «положительно – безразлично – отрицательно – трудно сказать». Мигранты, прибывающие на заработки из других

регионов Российской Федерации, воспринимаются положительно,

в отличие от других направлений, т.е. мигрантов из других стран

(рис. 10).

Рис. 10. Отношение респондентов

к трудовым мигрантам

из разных стран, чел.

Негативное отношение камчатцев проявляется к мигрантам из Казах-стана, Киргизии, Таджикистана, Узбекистана (65,4% респондентов от-рицательно относятся к приезду на заработки из этих стран); из Азер-байджана, Армении (61%); из Вьетнама, Китая и других стран (не СНГ) – 59%. Более лояльно камчатцы относятся к трудовым мигрантам из Бе-ларуси, Украины и Молдовы: 37,5% отрицательно против 53,6% поло-жительно либо нейтрально (безразлично). Следует отметить, что в срав-нении с данными опроса 2011 г. общая картина восприятия камчатцами трудовой миграции существенно не изменилась (табл. 4). Обращает внимание нарастание позитивного отношения к приезду в Камчатский край людей из других регионов России.

Таблица 4

Сравнение ответов респондентов на вопрос

«Как Вы относитесь

к приезду на заработки в Ваш город?»

в 2011 и 2013 гг., %

Группы

мигрантов

Положительно

Безразлично

Отрицательно

Трудно

сказать

2011

2013 2011 2013 2011 2013 2011 2013

Из других городов Камчатского края и дру-гих регио-нов РФ

58,1

67,4

25,5

22,8

10

4

6,4

5,8

Из Азербай-джана, Ар-мении

6,8

7,5

18,5

23,8

67,1

60,6

7,6

8,1

Из Беларуси, Украины, Молдовы

16,7

18

38,1

35,6

35,5

37,5

9,7

8,9

Из Казахста-на, Кирги-зии, Таджи-кистана, Уз-бекистана

7,5

6,4

20,5

20,1

63,3

65,4

8,8

8,1

Из Вьетнама, Китая и дру-гих стран, не входящих в СНГ

6,3

6,4

18,4

24,4

67,3

58,9

8

10,3

Сопоставление распределений ответов групп «русские»

и «другие национальности» (рис. 11) наглядно демонстрирует,

что русские респонденты менее лояльны к трудовым мигрантам,

нежели «нерусские».

Рис.11. Сравнительная оценка

отношения этногрупп «русские» и «другие национальности»

к трудовым мигрантам, %

В независимости от «направления исхода» мигрантов русские

в 1,5–2,5 раза чаще демонстрируют отрицательное отношение к приезду лиц других национальностей на заработки в Камчатский край.

Религиозная и межконфессиональная толерантность

Религиозная дифференциация камчатского территориального сообщества является частью его социокультурной дифференциации. Ее изучение в контексте исследуемой проблемы имеет важное значение,

поскольку, осуществляя связь между нормой и ценностью, религиоз-ность поддерживает и легитимизирует определенные образцы поведения (толерантного/интолерантного).

Изучение отношения камчатцев к религии, степени религиозности и «воцерковленности», а также исследование конфессиональной структу-ры территориального сообщества осуществлялось на основе интерпре-тации данных ответов на вопросы: «Ваше отношение к религии» и «К сторонникам какой из указанных конфессий Вы можете себя причис-лить?».

Сравнительный межконфессиональный анализ проводился только для статистически значимых групп: православные христиане (РПЦ), христиане католики (Римско-католическая церковь), исламисты (Ислам), и люди,

не причисляющие себя ни к какой конфессии.

Следует отметить, что отношение к религии, уровень религиозности и «воцерковленности» в конфессиональных группах различается (рис. 12).

Рис.12. Сравнительная оценка

отношения к религии

представителей различных конфессий, %

Среди сторонников Русской православной церкви наименьшее число «воцерковленных», т.е. верующих и соблюдающих религиозные обря-ды, – 14,5%; верующих, но не соблюдающих религиозные обряды, – 62,5%; колеблющихся – 13,4%; безразличных к религии – 6 %; менее 1 % атеистов (рис. 12, синий маркер).

Сторонники Римско-католической церкви представлены 19% «воцер-ковленных» верующих; 50% верующих, но не соблюдающих религиоз-ные обряды; 12,5% колеблющимися между верой и неверием и таким же количеством безразличных к религии (12,5%); 6,3% сторонников като-лического христианства являются убежденными атеистами (рис. 12, красный маркер).

На фоне сторонников христианства явно выделяются приверженцы ислама. Среди них большинство являются верующими, соблюдающими религиозные каноны и обряды, – 61%; около четверти (22,2%) верую-щих, но не соблюдающих религиозные обряды; поровну безразличных к религии и атеистов – по 5,6%. Примечательно, что среди сторонников ислама нет «колеблющихся» (рис. 12, зеленый маркер).

Среди респондентов, которые не причисляют себя к сторонникам ка-кой-либо конфессии, наименьшее количество верующих – 8% («соблю-дают» и «не соблюдают» религиозные обряды); и наибольшее количе-ство безразличных к религии (40%) и атеистов (18,6%). Около 40% «ко-леблющихся» и затруднившихся ответить –10,6 % и 29 % соответствен-но (рис. 12, оранжевый маркер).

Сторонники ислама также демонстрируют отличное от христиан от-ношение к новым нетрадиционным религиозным течениям, например, таким как «Церковь сайентологии», «Бахай», «Свидетели Иеговы», «Анастасия» и др. (рис. 13).

Рис. 13. Сравнительная оценка

мнения представителей различных конфессий

об опасности/безопасности новых религиозных течений, %

Сторонники христианства (православного и католического), в боль-шинстве своем, считают опасной тенденцией развитие новых религиоз-ных течений, отличных от традиционных религий, – в среднем 80% счи-тают их опасными в той или иной степени (рис. 13, синий и красный маркеры). Такое же отношение демонстрируют респонденты, не являю-щие сторонниками и не причисляющие себя ни к какой конфессии – 58,4% ответили «опасны» и 28,4 % – «скорее опасны».

Сторонники же ислама более толерантны к нетрадиционным религи-озным течениям. Половина из них (50%) считает их «скорее безопасны-ми» для общества; «опасными» – 22 %, «скорее опасными» – 28%. Так-же эта конфессиональная группа более терпимо и уважительно относит-ся к людям другого вероисповедания (рис. 14). На вопрос «В целом, как вы относитесь к людям другого вероисповедания?» 61% «исламистов» ответили «с уважением».

Рис.14. Сравнительная оценка

отношения представителей различных конфессий

к людям другого вероисповедания, %

Как у сторонников Русской православной церкви, так и лиц, не отно-сящих себя к какой-либо конфессии, преобладает индифферентное от-ношение к людям другого вероисповедания – 53,5% и 60,5% соответ-ственно выбрали вариант «без особого интереса». Представители этих же конфессиональных групп в меньшей степени испытывают неприязнь к «иноверцам» (рис. 14).

Половина сторонников католического христианства демонстрирует уважение к приверженцам других конфессий, четверть безразлична, примерно каждый восьмой интолерантен.

В среднем, в каждой рассматриваемой конфессиональной группе есть испытывающие неприязнь к людям другого вероисповедания, их доля составляет от 9% до 12%.

В контексте рассмотрения межконфессиональной толерантности ин-терес представляет отношение камчатцев к строительству

на территории Камчатского края религиозных культовых сооружений (храмы, мечети, молельные дома и т.п.). В целом жители

Камчатского края положительно относятся к строительству православ-ных храмов (78,4%). Доминирование отрицательных оценок

наблюдается в отношении мечетей (49,2%), синагог (45,6%),

буддистских храмов (43,5%), молельных домов евангельских

христиан (47,8%) и Свидетелей Иеговы (57,5%). В отношении

католических костелов преобладают индифферентные оценки

(39% «безразлично», 29% «отрицательно», 17,4% «положительно»,

14,5% затруднились ответить).

В сравнении с данными опроса, проведенного в 2011 г., когда

респондентам предлагалось высказаться «за» или «против» строитель-ства

«неправославных» религиозных сооружений, большинство

камчатцев (65%) оказались противниками организации (строительства) храмов, мечетей, церквей и молебных домов для «неправославных»

верующих, при достаточно высоком уровне терпимости

и уважительном отношении к личному праву выбора вероисповедания, было зафиксировано нежелание и неприятие легитимизации других,

отличных от православия, вероисповеданий в форме деятельности

их организаций и церквей.

Дифференциация оценочной шкалы в опроснике 2013 г. (дополнение диапазона оценкой «безразлично» и вариантами культовых сооруже-ний) позволила более точно определить отношение жителей Камчатско-го края к строительству «неправославных» храмовых сооружений. В результате «отрицательное» отношение регистрируется в диапазоне от 30% до 58% в зависимости от конфессиональной, религиозной принад-лежности культового сооружения.

В целом можно говорить о том, что степень интолерантности к «не-православным» религиозным организациям и течениям все еще доста-точно высока.

«Конфессиональная» зависимость наблюдается также в восприятии России как многонациональной державы, роли и статуса русских в ней (рис. 15).

Рис.15. Сравнительная оценка мнений представителей различных конфессий

об этнонациональном статусе и роли России, %

Респонденты, которые не идентифицируют себя с религией и какой-либо конфессией, более склонны к националистическим проявлениям, выражающимся в признании доминирующего положения русских в Рос-сии. Среди них разделяют тезис «Россия должна быть государством доя русских» 42,6 %; и принимая многонациональность России, «ратуют за выдвижение русских как титульной нации с преобладающими правами» –

33%.

Четверть христиан как православных, так и католиков разделяют идею русского национализма – 26% и 25% соответственно; 37% в обеих группах признают преимущественное положение русских относительно других народов РФ; равноправными все народы и этносы России вос-принимают 28% и 31% соответственно.

Доминирование более толерантных установок регистрируется у сто-ронников ислама, половина которых воспринимают Россию как общий дом для всех этнонациональных групп и признают равноправие всех народов (50%). Установку на признание преимущества русских демон-стрирует

33% «исламистов», 11% поддерживают русский национализм (рис.15). Также, среди сторонников ислама, подавляющее большинство (83%) вы-ступили бы против возможных мер по ограничению въезда представи-телей других национальностей на территорию Камчатского края (рис. 16) и столько же против выселения за пределы региона представителей некоторых национальных групп (рис. 17).

Рис. 16. Сравнительная оценка

отношения различных конфессиональных групп

к мерам по ограничению въезда представителей некоторых национальностей

в Камчатский край, %

Наиболее склонны к радикальным мерам по отношению к представи-телям других национальностей сторонники РПЦ (77% за ограничение въезда и 70% за выселение) и камчатцы, которые не идентифицируют себя с религией, какой-либо конфессией (76% за ограничение въезда и 70% за выселение).

Рис. 17. Сравнительная оценка ответов на вопрос

«Если бы в Вашем регионе

было принято решение о выселении за пределы региона

представителей некоторых национальных групп, Вы бы одобрили

или не одобрили такое решение?» представителей различных конфессий, %

В целом необходимо отметить, что уровень религиозной и межкон-фессиональной толерантности камчатцев выше, чем уровень этнонацио-нальной толерантности.

Выявлена дифференциация отношения к «другим» в зависимости от конфессиональной принадлежности. Наиболее интолерантны люди,

не идентифицирующие себя с религией, не относящиеся ни к какой кон-фессии.

Явно прослеживается тенденция закрепления в Камчатском крае православноориентированной толерантности.

Сторонники Русской православной церкви в большей степени, неже-ли другие конфессиональные группы, демонстрируют этнонациональ-ную и межконфессиональную интолерантность.

Оценка возможного распространения

националистических проявлений

Результаты исследования позволяют сделать общие выводы об интеграционном/дезинтеграционном потенциале этнонациональных установок, межконфессиональных отношений, сложившихся в камчат-ском территориальном сообществе. Целесообразно, на наш взгляд, до-полнить полученную картину, субъективными оценками камчатцев со-стояния межнациональных отношений в Камчатском крае. Респонден-там было предложено самостоятельно оценить состояние межнацио-нальных отношений в регионе при ответе на вопрос «Как Вы оцениваете состояние межнациональных отношений в Камчатском крае в целом?» по шкале «Хорошее – Скорее хорошее состояние, чем плохое – Нор-мальное – Скорее плохое, чем хорошее – Плохое». Интерпретация дан-ных произведена с использованием сопоставления распределения отве-тов внутри рассматриваемых условных эногрупп: «русские» и «другие национальности», с последующим сравнением с распределением по вы-борке в целом (все респонденты). Результаты представлены на рис. 18.

В среднем по выборке, в большей или меньшей степени хорошим, состояние межнациональных отношений в крае считают 11,4%; нор-мальным – 33,2%; в той или иной степени плохим – 37,4%, затрудни-лись ответить – 18,2%. Таким образом, субъективная оценка жителей полуострова (в крайних индикаторах диапазона) тяготеет в сторону «негативных оценок». Камчатцы в 3 раза чаще склонны считать состоя-ние межнациональных отношений в крае плохим, нежели хорошим. Од-нако велика доля тех, кто оценивает его как «нормальное» – 33,2%. В совокупности доля населения полуострова, воспринимающего сложив-ший фон межнациональных отношений как нормальный, либо хоро-ший, составляет 44,6%.

Необходимо отметить безусловный вклад мнения русских, как самой многочисленной этногруппы, в формировании данной оценки. Предста-вители других национальностей, в противоположность, воспринимают состояние межнациональных отношений в своем городе, регионе поло-жительно, из них в той или иной степени «хорошим» его считают 23,5 %, «нормальным» – 45,6 %, «плохим» – 16,9% (14% затруднились от-ветить). Доля «нерусских», воспринимающих сложивший фон межнаци-ональных отношений как нормальный либо хороший составляет около 70%.

Рис. 18. Оценка респондентами

состояния межнациональных отношений

в Камчатском крае, %

С целью оценки масштабов распространения националистических проявлений в опросный лист был включен ряд вопросов, с помощью ко-торых удалось установить долю населения Камчатского края старше 18 лет, разделяющую националистические лозунги и поддерживающую ра-дикальные действия (выселение, запрет на въезд в край) в отношении представителей той или иной этнонациональной группы: «С каким из следующих суждений Вы согласны? Варианты: 1. Россия – общий дом для всех ее народов. Все народы России должны обладать равными правами, и никто не должен иметь никаких преимуществ; 2. Россия – многонациональная страна, но русские, составляя большинство, должны иметь больше прав, ибо на них лежит основная ответственность за судь-бу народа в целом; 3. Россия должна быть государством для русских»; «На Ваш взгляд, следует или

не следует ограничить въезд представителей некоторых национально-стей в Камчатский край?»; «Если бы в Вашем регионе было принято решение о выселении за пределы региона представителей некоторых национальных групп, Вы бы одобрили или не одобрили такое реше-ние?».

Сравнительный анализ распределения ответов на вопрос в целом по выборке и в этногруппах представлен на рис. 19.

Около трети камчатцев разделяет суждение «Россия должны быть государством для русских» (31,2%), еще треть (35,6%), принимая мно-гонациональность России, признают преимущественное положение рус-ских как в отношении гражданских прав, так и в качестве нации, ответ-ственной за судьбу страны. Отчетливо видно, что эти данные коррели-руют с распределением ответов русских респондентов.

Рис. 19. Мнения респондентов

о национальном образе России

и роли русских в ней, %

Большинство респондентов группы «другие национальности» (56,6%), напротив, воспринимают Россию как общий дом для всех наро-дов,

в котором ни одна нация не должна иметь преимущественное

положение (рис. 19, красный маркер). Идею об особом статусе русских (большие права и обязанности в сравнении с другими народами много-национальной страны) разделяет 28% респондентов группы «другие национальности».

В целом, «русский национализм» свойственен трети населения Кам-чатского края старше 16 лет. Для сравнения – в 2011 г. около 40% кам-чатцев разделяли суждение «Россия – для русских» (39,1%) либо другие суждения националистического толка (0,3 % – открытый вариант ответа, при выборе варианта «другое» респондентам предлагалось указать свое суждение).

Поддержка «жестких» мер в отношении представителей других национальностей (практически всех, кроме титульной «русские»), как и в 2011 г., распространена гораздо шире, чем националистические воззре-ния, –

74,5% (в 2011 – 77,5%) респондентов выступили бы «за ограничение въезда представителей некоторых национальностей на территорию Кам-чатского края» (рис. 20).

Рис. 20. Сравнительная оценка

мнений респондентов

о целесообразности (необходимости) ограничения въезда

представителей некоторых национальностей в Камчатский край, %

Большинство респондентов (68,3%) одобрили бы выселение за пре-делы Камчатского края представителей некоторых национальностей

(рис. 21).

Рис. 21. Сравнительная оценка

настроений респондентов

по одобрению/неодобрению радикальных мер (выселение)

в отношении представителей некоторых национальностей, %

Как и ранее рассмотренные индикаторы, поддержка радикальных и жестким мер при решении национального вопроса менее свойственна

«нерусским» респондентам (рис. 20 и 21, зеленый маркер). Вместе с тем следует отметить, что среди «нерусских» респондентов политику огра-ничения въезда на территорию Камчатского края представителей неко-торых национальностей поддерживает более значительная часть (45,6% поддерживает, 31% не поддерживает), нежели политику выселения (33,8% одобряют, 36% не одобряют).

По данным опроса в 2011 г. почти 65% камчатцев поддержали бы решение о выселении за пределы Камчатского края представителей не-которых национальностей. Против подобных мер высказались 14% ре-спондентов; 21,5% затрудняется в определении своей позиции по данно-му вопросу. К 2014 г. категория сторонников радикальных действий по отношению к некоторым этнонациональным группам увеличилась почти на 10%.

Глава 2

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

ПЕРСПЕКТИВ ИНТЕГРАЦИИ

ТРУДОВЫХ МИГРАНТОВ

В СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО

ПРИМОРСКОГО КРАЯ

Процесс формирования профессионально-квалификационной структуры населения Приморского края, как и всего Дальнего Востока России, всегда находился под влиянием миграционных процессов. Именно интенсивность и направленность миграци-онных процессов определяла качественные и количественные характеристики населения региона, в т. ч. и в профессиональ-ном отношении. Необходимость выполнения общегосудар-ственных задач в рамках освоения Дальневосточного региона закладывала основы региональной политики и параметры профессионально-квалификационной структуры населения от-даленных от центра страны территорий.

В период освоения региона миграции, несмотря на наличие возвратных тенденций, имели в целом положительное значение. Мигра-ционные процессы обеспечивали прирост населения, формирование мо-лодой возрастной структуры, заполнение трудодефицитных ниш, акти-визацию естественных факторов роста численности российских дальне-восточников, воспроизводство кадровых ресурсов. В начале 90-х гг. ос-новные характеристики миграционных процессов стали меняться. Ми-грация, принявшая стихийные формы, приобрела неблагоприятный ха-рактер. В 1992 г. впервые после 1943 г. в Дальневосточном регионе, включая и Приморье, сальдо миграции стало отрицательным. Начиная с 1992 г. и по настоящее время население выезжает за пределы края в мас-совом порядке. Среди предпосылок оттока населения ведущую роль сыграл переход производственных предприятий на новые формы хозяй-ствования, связанный с процессом приватизации. Структурные измене-ния, затронувшие хозяйственную деятельность ведущих предприятий Приморского края, не только вылились в массовое сокращение рабочих мест в производственной сфере, но и способствовали оттоку квалифици-рованных кадров с территории региона. Именно тогда сформировались предпосылки социально-профессиональной деградации рынка труда. Характерной тенденцией последних лет стал профессионально-квалификационный дисбаланс между спросом и предложением на рынке труда Приморского края.

Численность безработных, зарегистрированных в органах службы занятости на конец 2013 г., составила 15741 человек, а число вакансий, заявленных работодателями в органы службы занятости, в 3,5 раза пре-вышает численность незанятого населения . Территориальное несоот-ветствие вакансий числу незанятых граждан и сегодня приводит к тому, что при наличии безработных сохраняется недостаток в кадрах и со-здаются предпосылки для привлечения и использования иностранной рабочей силы в регионе. Ситуация на рынке труда определяет количе-ственные параметры иностранной рабочей силы, которые, к сожалению, не отражают качественных изменений в структуре населения края, свя-занные с присутствием трудовых мигрантов.

Массовое присутствие трудовых мигрантов в отдельных сферах хо-зяйственной деятельности на территории Приморского края уже стало нормой. Привлечение иностранной рабочей силы либо основывается на системе квотирования рабочих мест, либо осуществляется посредствам приобретения патента на право реализации трудовой деятельности у частных лиц на территории Российской Федерации.

Право на трудовую деятельность в Приморском крае по квоте в 2013 г. получили 23788 иностранных рабочих из 81367, заявленных работо-дателями. Снижение количества иностранных граждан в 2013 г. по сравнению с предыдущим 2012 г. составило 19 %. Квота на 2014 г. со-ставила

23616 человек, что на 13 % ниже уровня 2013 г. Политика государства направлена на минимализацию трудовых квот и увеличение привлече-ния иностранной рабочей силы на основании патентов, по принципу «плати и работай».

Каким же образом происходит непосредственное включение приез-жающих на территорию краю иностранных граждан в профессиональ-но-квалификационной структуре принимающего социума?

Прежде всего, основные полномочия по работе с иностранными гражданами на территории РФ возложены на Федеральную миграцион-ную службу. Надо отметить, что с целью оптимизации процедуры оформления документов иностранными гражданами в УФМС по ПК в конце апреля 2014 г во Владивостоке был открыт единый миграцион-ный центр. В учреждении оказывают весь комплекс услуг, необходимый мигранту для законного пребывания на территории Приморского края. Миграционный центр предлагает два варианта процедуры легализации: бесплатно и в рамках оказания платных услуг.

Система безвозмездного предоставления услуг основывается на элек-тронной очереди, дневная норма человекопотока составляет 80 ино-странных граждан, очередь фиксируется посредствам талонов. Однако взять талон на право получения государственной услуги без оплаты процедуры легализации фактически невозможно. Группы так называе-мых посредников, организованные по национальному признаку, ис-пользуя силовой ресурс, контролируют процедуру очередности, опре-деляя приоритетность претендентов. Взяв талон, они в дальнейшем по-могают заполнить необходимые формы и, отнюдь, не безвозмездно. С целью пресечения такого рода коммерческой деятельности появился ФГУП «Паспортно-визовый сервис». «Филиал ФГУП «ПВС» ФМС Рос-сии в Приморском крае оказывает платные услуги в соответствии с направлениями деятельности, указанными в Распоряжении Правитель-ства РФ от 05.11.2009 № 1638-р.

Оформление и сопровождение документов для получения патента на работу в миграционном центре на платной основе стоит 11 тыс. р., плюс оплата обязательного ежемесячного налога – 1 200 р. в месяц. Еще «на подступах» к учреждению иностранным гражданам сразу предлагают весь спектр услуг на платной основе, по четко определенному прейску-ранту цен. В итоге иностранцу выставляют чек на 15,99 тыс. р. – 11 ты-сяч за оформление документов, еще 3 600 р. – обязательная ежемесяч-ная выплата (умноженная на три месяца), плюс налоги. Без дополни-тельных вопросов в эту сумму включают и оформление добровольного полиса медицинского страхования. Создание такого центра определено Концепцией государственной миграционной политики РФ на период до 2025 г., однако в ней

не отражена ни ценовая политика, ни технология взимания платы с ино-странных граждан.

Вполне очевидно, что сама специфика взаимодействия с органами исполнительной власти в сфере реализации миграционного законода-тельства определяет варианты и формы интеграции трудовых мигран-тов,

в т. ч. и через систему посреднических услуг организаций, позициони-рующих себя в качестве консультативных, правовых, информационных центров для данной группы потребителей. О том, что «торговля» ино-странной рабочей силой в Приморье процветает, утверждают предпри-ниматели, уже имевшие коммерческие отношения с рядом фирм посред-ников. Основные игроки на рынке подобных услуг – некоммерческая организация «Фонд правовой поддержки» и ПРОО «Консультационный центр по вопросам миграции и межэтнических отношений». На сайте организации «Фонд правовой поддержки» размещен обширный прайс на услуги в сфере привлечения иностранной рабочей силы. И если раз-решения на работу оценивается в 1,5 тыс. р., то «разрешение на привле-чение и использование иностранной рабочей силой» – без установлен-ной фиксированной платы. Почему в Приморье эти фирмы открыто и безбоязненно позиционируют себя как «структуры», влияющие на ре-шения межведомственной комиссии по распределению иностранной ра-бочей силы, вероятно, связано со спецификой правоприменения в крае.

Есть и еще один вариант вхождения в принимающий социум посред-ством легализации статуса, также связанный с получением теневых до-ходов на иностранных гражданах. Уже в аэропорту прибывающих ми-грантов встречают представители теневого бизнеса, предлагающие под-дельные миграционные документы, среди которых патенты, разрешения на работу, свидетельства о постановке на миграционный учет. Цена в зависимости от предлагаемого пакета «услуг» варьируется от 1,5 до 20 тыс. р.

Функции по включению мигрантов в систему социально-трудовых отношений в данном случае берут на себя неформальные группировки, включающие организованные преступные группы. Криминальный биз-нес почти всегда основывается на предоставлении незаконно находя-щимся на территории РФ иностранцам за денежное вознаграждение фиктивно полученных миграционных карт с проставленными в них под-дельными оттисками штампов российских пограничных контрольно-пропускных пунктов с одновременным проставлением таких же под-дельных оттисков КПП в национальных паспортах.

Участниками процесса «легализации» статуса иностранных граждан на территории РФ разрабатывается собственная схема оформления чет-ко распределяются роли каждого из членов организованного сообще-ства: один распространяет среди иностранцев, проживающих на прини-мающей территории, информацию о возможности оформления ими до-кументов, разрешающих законное пребывание в России, другой подыс-кивает иностранных граждан, срок законного пребывания которых на территории страны истекает или истек. Третий принимает от иностран-цев паспорта и деньги, а затем посредством компаний экспресс-доставки направляет документы в другие города России, где сообщники простав-ляют самостоятельно изготовленными печатными формами в документы оттиски штампов российских пограничных контрольно-пропускных пунктов .

Активное использование неформальных сетей в основе вхождения в социальное пространство принимающей территории основывается на значительной социальной и культурной дистанции, в основании которой заложены плохое знание русского языка, местных особенностей, право-вых основ регулирования социальных отношений и т.п. В этом случае использование неформальных сетей позволяет минимизировать возни-кающие трудности социально-бытового характера. Однако риски при взаимодействии с неформальными структурами так же высоки: от веро-ятности

неформальной занятости вплоть до рабства. С одной стороны, нефор-мальные мигрантские сети, облегчая миграцию, позволяют включиться в нее культурно более далеким и менее адаптивным мигрантам. С другой стороны, они увеличивают вероятность образования анклавов как эко-номических – в сфере занятости, так и территориальных – на террито-рии крупных городов.

Масштабы деятельности межрегиональных организованных крими-нальных сообществ еще раз подчеркивают степень востребованности услуг, направленных на поддержку въезжающих на российскую терри-торию, в т. ч. и с целью реализации трудовой деятельности. Наличие ре-ально действующей инфраструктуры управления миграционными про-цессами крайне важно и, в первую очередь, в части предоставления услуг от трудоустройства и аренды жилья до информирования и кон-сультирования. В рамках создания подобного рода инфраструктуры целесообразно использовать потенциал, заложенный в основе граждан-ских инициатив, основанных на принципах социальной самоорганиза-ции и этнической солидарности, а именно, общественных организаций, сформированных по этническому признаку.

Сложившаяся система регулирования миграционных потоков явно

не соответствует реальному положению дел. По сути дела, предлагаемая альтернатива реализации государственных полномочий в сфере мигра-ционной политики посредствам оказания платных услуг реализуется се-годня в условиях отсутствия культуры правоприменения, девальвации системы ценностей государственных служащих, отсутствия системы об-щественного контроля. Постоянная интенсификация потоков миграции требует выработки системы мер по интеграции трудовых мигрантов в региональный социум и постоянному поддержанию стабильности взаи-модействия между мигрантами и принимающим сообществом.

Тема интеграции трудовых мигрантов в принимающий социум – од-на из наиболее серьезных и обсуждаемых сегодня в Российской Федера-ции. От необходимости использования иностранной рабочей силы нам не уйти по вполне объективным причинам. Это обусловлено естествен-ной убылью населения страны в целом и сокращением доли лиц в тру-доспособном возрасте (которая составит, по среднему прогнозу Росста-та, до 10 млн человек к 2025 г.) на фоне острой необходимости обеспе-чения экономического роста. В таких условиях первоочередным стано-вится вопрос о том, как избежать ошибок, допущенных в тех странах, где практика включения иностранных граждан в систему социально-трудовых отношений применяется уже давно.

Сложность процессов, связанных с использованием иностранной ра-бочей силы, актуализирует отдельные аспекты, касающиеся реализации трудовой деятельности мигрантов на принимающей территории. Как сформировать модель, позволяющую сбалансировать спрос и предло-жение на рынке труда в части использования иностранной рабочей си-лы? Как ограничить приток неквалифицированной рабочей силы с уче-том особенностей региональных рынков труда? Что делать с «нелегала-ми», реальное количество которых не назовет никто? Существует ли во-обще в Российской Федерации система адаптации и интеграции трудо-вых мигрантов в принимающий социум?

Ответом на обозначенный круг вопросов призвана стать Концепция миграционной политики в РФ до 2025 г. Помимо общего снижения со-циокультурных, экономических и политических рисков, связанных с притоком мигрантов, одной из базовых целей данной Концепции явля-ется «организованное привлечение иностранной рабочей силы (ино-странных работников)». А именно: «деятельность государства или уполномоченных негосударственных структур по организации переме-щений иностранных работников в Российскую Федерацию, включающая организованный набор необходимых работников в стране происхожде-ния, их довыездную подготовку, прием и трудоустройство на законных основаниях на заранее выделенные рабочие места» . По сути дела, речь идет о создании инфраструктуры в основе политики регулирования ми-грационных процессов, в первую очередь связанных и использованием труда иностранных граждан.

Положение иностранного работника на территории Российской Фе-дерации сегодня не назовешь ни устойчивым, ни определенным. Пересе-кая государственную границу, иностранные граждане сталкиваются с конкретным спектром проблем правового, социального, экономическо-го, психологического характера. Не последнее место в этом перечне за-нимают вопросы адаптации и интеграции иностранных работников в принимающее сообщество.

Интеграция мигрантов – это комплексный процесс, требующий зна-чительных усилий, как со стороны самих мигрантов, так и со стороны принимающего общества. Интеграция мигрантов включает в себя сле-дующие правовые и институциональные элементы: 1) нормативно-правовые документы, определяющие основные направления и содержа-ние деятельности, направленной на интеграцию мигрантов в принима-ющей стране, включая законодательство в сфере миграции и других об-ластях; 2) федеральные и региональные органы государственной власти, а также органы местного самоуправления, разрабатывающие и реали-зующие политику интеграции мигрантов; 3) организации гражданского общества, реализующие отдельные направления деятельности в области политики интеграции мигрантов; 4) информационное и научное обеспе-чение политики, включая государственную и ведомственную статистику, выборочные обследования, аналитические материалы, позволяющие своевременно реагировать на изменение ситуации, основывать политику на реально происходящих процессах; 5) источники финансирования ин-теграционных программ, включая федеральный и региональные бюдже-ты, а также негосударственные источники . Таким образом, содействие интеграции мигрантов является междисциплинарной проблемой, решить которую невозможно силами какого-либо одного министерства или службы.

Сегодня функции по включению мигрантов в систему социально-трудовых отношений во многом реализуются на базе неформальных се-тей, включающих организованные преступные группы. Как правило, та-кого рода сообщества занимаются легализацией незаконно пребываю-щих на территории России иностранных граждан, выходцев из стран СНГ. Криминальный бизнес почти всегда основывается на предоставле-нии незаконно находящимся на территории РФ иностранцам за денеж-ное вознаграждение фиктивно полученных миграционных карт с про-ставленными в них поддельными оттисками штампов российских погра-ничных контрольно-пропускных пунктов с одновременным проставле-нием таких же поддельных оттисков КПП в национальных паспортах. Документы с проставленными в них поддельными оттисками штампов позволяют иностранным гражданам, воспользовавшимся данного рода услугами, в соответствии с федеральным законом от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» законно пребывать на территории Российской Федерации сроком до 90 суток . Документы дают право на постановку на мигра-ционный учет, что, в свою очередь, предполагает не только законное пребывание иностранцев на территории России, но и осуществление ими трудовой деятельности.

По сути, это реально действующий аналог предлагаемой государ-ством процедуры легализации положения иностранных граждан на тер-ритории РФ, работающий на постоянной основе и с определенным, не облагаемым налогом, доходом. Только за 2013 г. своей деятельности участники такого рода организованной группы, деятельность которой была пресечена в конце того же года, «легализовали» в Приморском крае порядка 500 иностранных граждан. Кроме того, было использова-но около 30 квартир, по адресам которых преступники осуществляли постановку иностранных граждан на миграционный учет без ведома владельцев недвижимости.

Масштабы деятельности межрегиональных организованных крими-нальных сообществ еще раз подчеркивают степень востребованности услуг, направленных на поддержку въезжающих на российскую терри-торию, в т. ч. и с целью реализации трудовой деятельности. Наличие ре-ально действующей инфраструктуры управления миграционными про-цессами крайне важно и в первую очередь в части предоставления услуг от трудоустройства и аренды жилья до информирования и консульти-рования. В рамках создания подобного рода инфраструктуры целесо-образно использовать потенциал, заложенный в основе гражданских инициатив, основанных на принципах социальной самоорганизации и этнической солидарности, а именно, общественных организаций, сфор-мированных по этническому признаку.

Каковы же перспективы включения общественных организаций Приморского края в процесс адаптации и интеграции трудовых мигран-тов на территории региона.

Сегодня на территории края, как и в большинстве регионов РФ, во-просами регулирования миграционных процессов, связанных с прито-ком иностранных граждан, занимаются территориальные представи-тельства федеральные органы исполнительной власти и два департамен-та в структуре органов исполнительной власти Приморского края. При этом нельзя

не отметить, что активную работу ведут и созданные Общественные со-веты при УВД по Приморскому краю, УФМС по Приморскому краю, при Администрации г. Владивостока. Деятельность их направлена на сохранение и поддержание уже сложившейся в крае ситуации в части взаимоотношений этнических сообществ. Говорить о работе «на пер-спективу» или же о формировании системы превентивных мер по сниже-нию уровня мигрантофобии, степени конфликтоемкости или же о разра-ботке комплексных мер по адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающий социум весьма преждевременно. При том, что Примор-ский край занимает третье место в стране по количеству мигрантов (по-сле Московской области и Москвы, а также Ленинградской области и Санкт-Петербурга). При такой интенсивности миграционных процессов нельзя не учитывать роль институтов гражданского общества, а именно общественных организаций, деятельность которых способна внести коррективы в процесс интеграции приезжающих с учетом региональной специфики.

По информации УФМС РФ по Приморскому краю за 9 месяцев 2013 г. на миграционный учет было поставлено 191 тыс. иностранных граж-дан. Количество выданных патентов составляет 12 123, выданных раз-решений на работу – 20 223, оформленных разрешений на привлечение иностранной рабочей силы – 799. Официально на территории края сей-час находится

102 тыс. граждан этой категории. При этом количество трудоустроен-ных мигрантов, в т.ч. и купивших патент, 38969 человек. Очевидно, что количество официально трудоустроенных мигрантов даже с учетом приобретенного патента гораздо меньше общего числа въехавших и находящихся на территории края. Находясь неизвестно где и не понятно в каком правовом поле, они становятся потенциально уязвимыми, а не-устойчивый статус толкает их порой на противоправные действия.

Едет в основном 20–25-летняя молодежь, не заставшая времена СССР, не знакомая с «советскими» традициями, плохо говорящая по-русски.

Часто эти люди ведут себя агрессивно, мелькают в сводках криминаль-ных новостей и тем самым настраивают против себя местное население.

Из 425 преступлений, раскрытых полицией на территории Приморского края только за 9 месяцев 2013 г., совершенных иностранными гражда-нами и лицами без гражданства, более 40% приходится на долю

граждан КНР, 35% совершены гражданами Узбекистана. Большая часть данных преступлений квалифицируется 327 статьей УК РФ (под-делка документов) и статьей 322 (незаконное пересечение Государствен-ной границы РФ).

Рассредоточение приезжающих на территории региона носит изби-рательный характер. Уже сегодня можно четко проследить места кон-центрации отдельных этнических групп в пределах Приморского края в разрезе муниципальных образований. Подобного рода анклавизация в значительной степени меняет качество социальной структуры населения на территориях вселения мигрантов. Смена национального состава вле-чет изменение половозрастных характеристик, меняет характер образо-вательного и профессионального уровня населения, влияет на изменение повседневных практик.

В Приморском крае за последние 20 лет дважды наблюдалось суще-ственное изменение национального состава населения. В 2010 г. насчи-тывалось 17 национальностей, численность населения которых превы-шала

1 тыс. человек, в 2002 и 1989 гг. таких национальностей было 19.

В период 1989–2002 гг. в эту группу вошли китайцы, в 2002–2010 гг. – таджики и киргизы, а выбыли - марийцы, удмурты, поляки и евреи. Численность китайцев резко возросла в период 1989–2002 гг. со 159 до 3840 человек. Но к переписи 2010 г. число китайцев уменьшилось на 25,6%.

в то время как значительно увеличилась численность узбеков (в 5,5 ра-за), киргизов (в 3,1 раза) и таджиков (в 2,5 раза). В последнее время с китайской миграцией в регионе, похоже, начинает сравниваться, а в не-которых случаях уже может и превзойти её по своим масштабам поток переселенцев из разных государств Средней Азии, прежде всего, Кирги-зии, Таджикистана, Узбекистана. Нельзя не отметить, что тенденция уве-личения численности выходцев из бывших республик СССР продолжает сохраняться и сегодня, несмотря на заверения о том, что резкий всплеск их присутствия на территории края в 2008–2011 гг. был связан с реали-зацией масштабных строительных проектов в рамках мероприятий по подготовке к проведению Саммита АТЭС. В 2012 г. численность граж-дан КНР увеличилась по сравнению с 2011 г. на 0,9%, а граждан Узбе-кистана, например, –

на 4,7%.

Анализ миграционной ситуации в Приморском крае показывает, что около половины трудовых мигрантов до приезда на территорию РФ не имели стабильной занятости на родине (были безработными, имели ра-зовую или временную работу). До выезда на работу в Российскую Фе-дерацию 40–50% мигрантов можно было отнести к группе крайне бед-ных, их доходов не хватало даже на предметы первой необходимости и проживали они в сельской местности.

Около 40% приехавших сегодня в Приморье мигрантов не имеют профессионального образования. Как следствие – мигранты с низким образованием, приехавшие из отдаленных и сельских районов, все труднее адаптируются к российским условиям, и на рынке труда, и в быту. Они менее склонны пользоваться действующими социальными ин-ститутами и сервисами – правовыми, образовательными, медицинскими, национально-культурными и т. п. Особую настороженность вызывает тот факт, что существует значительная культурная дистанция между ми-грантами и местным населением, т.к. мигранты все хуже знают русский язык. Наименьший процент владения русским языком у китайцев – 63,6 %, узбеков – 86,4 % и корейцев – 88,6%. Это увеличивает «миграцион-ные риски» и незащищенность мигрантов при реализации индивидуаль-ных стратегий на новом месте. При этом статистика доказывает, что при выборе места жительства они предпочитают отнюдь не привычные для них сельские территории, а городские округа. Самые «урбанизирован-ные» – китайцы, узбеки, таджики и киргизы, среди которых «горожане» составляют более 80%.

Абсолютное большинство среди населения наиболее многочислен-ных национальностей во Владивостокском городском округе занимают узбеки. Их численность в период с 2002–2010 гг. выросла в 14,3 раза. Следом идут киргизы (8,5 раза), таджики (5,5 раза) и только на четвер-том месте китайцы

(5,4 раза). Артемовский городской округ отличается особой концентра-цией выходцев из КНР – рост численности 13,8 раза за исследуемый пе-риод. Такая же картина и в Партизанском городском округе (увеличе-ние численности представителей сопредельного Китая в 18,0 раза). Спасский городской округ предпочтителен для армян, азербайджанцев и таджиков; Уссурийский ГО – киргизов, узбеков и таджиков.

Такого рода «компактное расселение» способствует формированию и устойчивому функционированию социальных сетей, образованных по этническому признаку, что значительно облегчает воспроизводство со-циально – экономических форм взаимодействия мигрантов в принима-ющем социуме вне зависимости от степени коммуникативной активности, связанной со взаимодействием с принимающим социумом .

Эти новые миграционные реалии только становятся предметом заин-тересованного обсуждения, но сегодня они заслуживают не меньшего внимания, чем пресловутая «китайская угроза». В то время как кон-фликтогенный потенциал миграции, в первую очередь, связан именно с трудностями интеграции мигрантов и ксенофобией принимающего об-щества, что особенно актуально в условиях увеличения культурной ди-станции между мигрантами и населением.

Реализуемые органами государственной власти и местного само-управления мероприятия концепции государственной миграционной по-литики Российской Федерации, так или иначе, затрагивают вопросы ин-теграции и адаптации трудовых мигрантов, определяя модель «совмест-ного

сосуществования» зачастую совершенно разных по этнокультурному признаку социальных групп. Решить столь сложную задачу основыва-ясь

на методике «освоения бюджетных средств» и «реализации мероприя-тий» априори невозможно без использования гражданских инициатив,

основанных на принципах социальной самоорганизации. К числу такого

рода самоорганизующихся групп относятся негосударственные неком-мерческие объединения, созданные на основе национально-культурного

признака.

По состоянию на середину декабря 2013г. в крае действуют 60 наци-онально-культурных и других общественных организаций, объединяю-щих людей по национальному признаку. Статус и названия НКО разно-образны (общества, союзы, ассоциации, организации, центры и т.д.), но общим является принцип добровольности общественных объединений граждан по этническому признаку.

Классификация общественных организаций Приморского края на основе этнического критерия:

1. Этнические (моноэтнические) НКО: Приморская краевая авто-номная некоммерческая организация «Центр русской культуры»; обще-ственная организация «Центр украинской культуры Анатолия Криля «Горлица»

г. Владивостока; общественная организация «Белорусская национально-культурная автономия «Белорусы Владивостока»; немецкая националь-но-культурная автономия Приморского края и др.

2. Межэтнические (многонациональные) НКО: региональное отде-ление общероссийской организации «Ассамблея народов России» – «Ассамблея народов Приморья»; общественная организация «Союз национальностей» г. Владивостока; Приморская татаро-башкирская общественная организация «Туган ил» («Родина»); Приморская регио-нальная общественная организация «Дружба народов Средней Азии»; Региональная общественная организация «Ассоциация коренных мало-численных народов Приморского края»; Приморская региональная об-щественная организация «Дагестанский культурный центр «Серир» и др.

3. Межэтнические НКО Приморского края объединяют представи-телей родственных народов, как например, татары и башкиры два брат-ских тюркских народа создают общие НКО (на 1 января 2010 г. зареги-стрировано четыре таких организации). По такому же принципу созда-ются ассоциации коренных малочисленных народов в Приморском крае.

4. НКО «Дружба народов Средней Азии» приглашает к сотрудни-честву народы Средней Азии. Средняя Азия общее название

для пяти стран: Киргизии, Таджикистана, Туркмении, Узбекистана

и частично Казахстана.

К межэтническим организациям другого типа относятся Ассамблея народов Приморья и Союз национальностей г. Владивостока.

Национальные культурные общественные организации играют важ-ную роль в общественной и культурной жизни края. Основные виды де-ятельности национально-культурных объединений можно сгруппиро-вать по следующим направлениям:

 просветительской и образовательной (изучение традиций, кружки народного творчества, школы национального искусства, ремесел, вы-ставки народного творчества);

 фольклорно-исполнительской (фольклорные коллективы, органи-зация музыкально-художественных вечеров, мастер-классы националь-ной кухни);

 информационно-рекламной, издательской, выпуску периодиче-ских изданий, краеведческой литературы, организации выступлений на радио и телевидении);

 социальной, благотворительной (помощь соотечественникам, по-павшим в трудные жизненные ситуации).

НКО данного вида являются своего рода носителями иной культуры в рамках удаленного от ее исходной точки территориального простран-ства, институционализированными в систему общественных отношений.

Их статус позволяет использовать потенциал, сконцентрированный на уровне социального капитала в работе по адаптации и интеграции со-отечественников в систему социально – профессиональных отношений на новом месте.

Процесс активной интеграции начинается с момента приезда мигран-та в принимающую страну; однако, даже еще находясь на родине,

мигрант может предпринимать шаги по будущей интеграции, например, учить язык, изучать законодательство и иную информацию о стране приема. Именно в части довыездной подготовки можно усилить работу НКО, как сетевого ресурса, деятельность которого тесно сопряжена

с работой государственных структур на территории приема. Располагая подробной информацией об особенностях социального уклада прини-мающего сообщества, НКО способны вести консультативную, правовую и психологическую работу с трудовыми мигрантами еще в довыездной период, минимизируя тем самым нагрузку миграционных служб. В це-лом возможен вариант формирования сети предвыездных и адаптацион-ных центров соответственно на территории стран–доноров и принима-ющих

регионов.

Реализация организационных мероприятий, консультативной под-держки, просветительской работы должна сочетаться с языковой подго-товкой еще до выезда на российскую территорию. Это значительно сни-зит уровень напряженности в работе специалистов, реализующих обра-зовательные услуги в рамках курсов адаптации мигрантов, проводятся которые чаще всего в крупных городах, оставляя неохваченными боль-шинство локальных территорий от них удаленных.

В Приморском крае подобного рода мероприятия проходят в г. Владивостоке на о. Русском на базе Дальневосточного федерального университета. Особой популярностью они не пользуются, в силу разно-го рода

причин. Не последним основанием их невостребованности является весьма низкий уровень доверия мигрантов к представителям принима-ющего социума в целом. Приезжающие априори воспринимают ситуа-цию включения в новый для них социальный порядок как потенциально опасную, а существующие закрепленные в их сознании стереотипы о территории

приема добавляют тревожности и снижают уровень межличностного до-верия при взаимодействии с представителями иных этнических групп.

Предлагаемые «просветительские кампании» призваны снижать уровень напряженности, но далеко не являются способом преодоления дискри-минации. Кого видят перед собой слушатели адаптационных курсов? Российских специалистов. Где гарантии, что они лишены предрассудков,

с которыми призваны бороться? Присутствие «своих» в статусе «про-светителя» даст более конструктивные результаты по итогу реализации образовательных программ. По сути дела, НКО, помимо координации и рекрутирования потенциальных слушателей, способны стать кадровым ресурсом для реализации адаптационных и интеграционных программ. В свою очередь, включение данного вида общественных организаций в реестры социально ориентированных НКО, позволит снизить их финан-совую нагрузку. На сегодняшний день подобного рода прецеденты в Приморье отсутствуют.

Возможно, активизация миграционных процессов позволит решить проблему нехватки трудовых ресурсов, но отсутствие элементарного знания языка, культурной совместимости, заинтересованности в соци-альной интеграции, а именно она интересна с точки зрения перспектив развития территории, неминуемо повлечет за собой увеличение марги-нального сегмента в социальной структуре населения Приморского края.

Приморский край, являющийся приграничной территорией, лиди-рует по масштабам и интенсивности притока трудовых мигрантов. Вхождение переселенцев в сообщество края на протяжении более два-дцати лет представляет собой уникальный опыт, который позволяет отрефлексировать и приумножить знание об интеграции в условиях вы-нужденной миграции, объективизирующей социокультурные стороны интегрирующихся субъектов. Это является важным в контексте расши-рения возможностей гражданского и политического воздействия на со-временные локальные сообщества, обусловливающих необходимость поиска способов предотвращения нежелательных социальных явлений и их последствий, которые вызваны актуализацией факторов миграцион-ной мобильности населения, повышающих вероятность вынужденной смены своих сообществ массами людей (безработица, войны, экологиче-ские катастрофы и т. п.). Необходимость систематического изучения ин-тегрирующихся субъектов связана еще и с тем, что без этого затрудни-тельно предвидение последствий влияния миграции на социокультурную среду и соответственно – определение оптимальной социальной полити-ки.

Глава 3

ДИНАМИКА МЕЖЭТНИЧЕСКИХ

И МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

В ХАБАРОВСКОМ КРАЕ

Исследование «Динамика межэтнических и межконфессиональ-ных отношений в Хабаровском крае» проводилось с использо-ванием трех различных методик социологического исследования: фокус-группы, количественного исследования и экспертных (глубинные) интервью. Синтез результатов, полученных различ-ными методами исследования, позволяет более объемно и точно представить заявленную исследователями проблематику.

В число задач исследования входили:

1) диагностика состояния и динамики межэтнических отношений в Хабаровском крае в параметрах стабильности и напряженности на меж-личностном, межгрупповом и институциональном уровнях;

2) определение уровня этнической неприязни в крае в целом и на территориях районов;

3) мониторинг проявлений этнической дискриминации в крае;

4) диагностика состояния и динамики межконфессиональных отно-шений в крае в параметрах толерантности/нетерпимости;

5) изучение отношения населения Хабаровского края к религии и определение уровня религиозности (доля верующих, неверующих,

колеблющихся и индифферентных в религиозном отношении респонден-тов);

6) прогноз развития межэтнических и межконфессиональных отно-шений, включая оценку возможности конфликтов на этнической или ре-лигиозной почве в ближайшей перспективе;

7) определение основных социальных факторов, способствующих возникновению, регулированию и предотвращению межэтнических и межконфессиональных противоречий.

В ходе разработки программы исследования были выдвинуты сле-дующие гипотезы:

1) межэтнические отношения между наиболее многочисленными эт-ническими группами в крае носят стабильный (без заметных изменений) и добрососедский (без напряженности) характер;

2) большая часть населения не сталкивалась с проявлениями непри-язни по отношению к представителям своих этнических и конфессио-нальных групп, при этом частота проявлений неприязни по отношению

к группе обратно пропорциональна ее доле в составе населения;

3) часть населения края испытывает неприязнь к отдельным этниче-ским и конфессиональным группам, однако эта неприязнь не носит мас-сового характера;

4) проявления этнического насилия на территории Хабаровского края отсутствуют, однако небольшая часть населения сталкивалась с проявлениями этнической неприязни в форме публичных высказываний, выражающих враждебное отношение к представителям тех или иных национальностей и конфессий;

5) большинство населения края, включая представителей самых многочисленных конфессий, толерантно относится к приверженцам дру-гих ре¬лигий;

6) большинство жителей края не относят себя к верующим, при этом основными факторами, влияющими на отношение к религии и формиро-вание религиозной идентичности населения республики, являются этно-культурная идентичность и личный выбор респондента;

7) большинство населения Хабаровского края полагает, что в пер-спективе межэтнические отношения не изменятся;

8) насильственные конфликты на этнической или религиозной почве в ближайшей перспективе на территории края маловероятны.

Cоциальное самочувствие жителей Хабаровского края

как фактор межэтнических отношений

Социальное самочувствие людей, принадлежащих к различным этносам, является одним из индикаторов той атмосферы, в которой раз-виваются межэтнические отношения. Общая неудовлетворенность соб-ственным положением, недоверие к социальным и политическим инсти-тутам, ощущение отсутствия перспектив являются одной из предпосылок для роста социальной напряженности, которая способна (в т. ч. и под воздействием соответствующей информационной политики) приобретать форму межэтнического конфликта. Напротив, благополучие в указан-ных сферах является одним из условий снижения общего конфликтного настроя и соответственно становления гармоничных отношений в обла-сти национального вопроса.

Социальные проблемы порождают социальную неудовлетворенность низким уровнем жизни, безопасностью, состоянием социальной сферы. Неудовлетворенность направлена на что-либо, а не на кого-либо. Если же неудовлетворенность накапливается вследствие того, что проблемы не решаются, то неизбежно начинается поиск того, кто виновен в этом. В полиэтничном обществе вероятными кандидатами на эту роль являются люди другой национальности, на которых чаще всего общественное со-знание возлагает ответственность за имеющиеся социальные проблемы .

Так и возникает социальная напряженность, когда неудовлетворен-ность чем-либо вымещается на кого-либо, на конкретного человека или группу людей. Появление и нарастание социальной напряженности сви-детельствует о том, что наступило время для решения социальных про-блем, но это еще не означает, что оно упущено и ситуация обязательно перерастет в конфликт.

Социальное самочувствие достаточно надежно фиксируется социоло-гическими методам, в частности, мониторинговыми исследованиями, позволяющими отслеживать динамику социального самочувствия.

Различные аспекты социального самочувствия могут быть выражены различными образом в зависимости от уровня конфликтности в иссле-дуемом социуме. На передний план могут выходить то одни, то другие конфликты, которые придают качественную определенность ситуации.

Для того чтобы разобраться с конкретным конфликтом, надо, преж-де всего, выяснить источник той социальной напряженности, которая порождает конфликт. На этом этапе анализа появляется потребность в дифференциации социальной напряженности в зависимости от сферы ее проявления.

Этнический конфликт, например, имеет своим источником возрос-шую напряженность в сфере межэтнических отношений, религиозный конфликт – в сфере межконфессиональных отношений, однако это со-всем не обязательно, что сама проблема лежит в этой же сфере. В любом случае мы имеем дело с возрастанием социальной напряженности до та-кого уровня, который означает переход противостояния в стадию от-крытой конфронтации, когда начинается открытый (манифестный) кон-фликт .

Социальное самочувствие выступает и как условие возникновения конфликта, и как социальный фон, на котором разворачивается соци-альная напряженность. Нами рассматриваются такие показатели, как удовлетворенность материальным положением работой, доходом, жи-лищными условиями(табл. 5–7).

Таблица 5

Как Вы оцениваете материальное положение Вашей семьи?

Живем без материальных забот 9,4%

Живем более-менее прилично, покупка большинства товаров не вызывает трудностей 32,0%

Живем «от зарплаты до зарплаты», денег хватает на питание и самое

необходимое 35,3%

Живем «на грани бедности», денег едва хватает на питание 15,6%

Живем «за гранью бедности», денег не хватает даже на питание 2,0%

Затрудняюсь ответить 5,7%

Таблица 6

Какое настроение преобладает у Вас в последнее время?

Хорошее, оптимистичное 14,4%

Нормальное, ровное 53,2%

Раздражение, тревожность 23,1%

Страх, отчаяние, безнадежность 9,3%

Таблица 7

Удовлетворены ли Вы ...

Да, вполне Скорее да В основном нет Совсем нет

Тем, как питаетесь 21,8% 43,4% 25,7% 9,1%

Тем, как одеваетесь 21,1% 40,5% 28,9% 9,5 %

Медицинским обслуживани-ем 8,4% 32,1% 41,9% 17,6%

Вашим образованием 16,6% 39,7% 34,4% 9,3%

Вашим доходом 10,1% 33,3% 38,9% 17,7%

Вашим жилищем 14,6% 37,2% 35,2% 13,0%

Вашим отдыхом 15,4% 39,6% 32,1% 12,9%

Вашей работой 16,0% 40,8% 30,1% 13,1%

Тем, как складывается Ваша жизнь в целом

17,2%

45,0%

27,1%

10,7%

В целом жители края, опрошенные в ходе исследования, продемон-стрировали достаточную степень удовлетворенности своим материаль-ным положением. Более 70% опрошенных указали на то, что они полно-стью или в основном удовлетворены своей работой и жилищными усло-виями, 50 % – полностью или частично удовлетворены уровнем своего дохода. В целом эти данные совпадают с теми, что были получены нами в ходе опроса 2010 г., и выглядят в сравнении с ними даже несколько более благополучно (например, заметно – с 8 % до 17% – выросла доля респондентов, полностью удовлетворенных зарплатой, повысилась доля тех, кто полностью или частично удовлетворен своими жилищными условиями).

Такое положение дел говорит о том, что последствия недавнего эко-номического кризиса более-менее преодолены и большая часть горожан ощущает себя относительно комфортно.

Тем не менее, определенные последствия экономического кризиса прослеживаются в ответах горожан. Так, в сравнении с 2010 г. заметно сократилась доля тех, кто рассчитывает улучшить свое материальное положение в ближайшие годы: в 2010 г. их доля составила почти 55%, а сегодня – только 40%.

Представления жителей края

о характере межнациональных отношений

и потенциальных причинах межэтнических конфликтов

Анализ ответов на подобные вопросы представляет определен-ные трудности: говоря об «ухудшении» или об «улучшении» межнаци-ональных отношений, о наличии или отсутствии напряженности, ре-спондент может иметь в виду и собственный повседневный опыт обще-ния с представителями других народов, и ту «картинку», которая созда-ется СМИ, ресурсами Интернет и т.п., и эта «картинка» по понятным причинам может заметно отличаться от того, что имеет место фактиче-ски (табл. 8–16).

Таблица 8

Беспокоит ли Вас проблема межнациональных отношений в Хабаровском крае?

Да, очень беспокоит 7,0%

Да, беспокоит 21,7%

Мало беспокоит 23,5%

Нет, не беспокоит 35,2%

Затрудняюсь ответить 12,5%

Таблица 9

Каковы, по Вашему мнению, основные черты межнациональных отношений

в крае на сегодняшний день? Можно отмечать до трех вариантов

Сплочение людей по этническому признаку 12,5%

Осторожность, подозрительность в отношениях людей различных национальностей 29,8%

Скрытая или явная неприязнь людей различных национальностей 20,5%

Расширение контактов между людьми различных национально-стей 10,8%

Стремление глубже понять людей другой национальности 4,3%

Желание свести до минимума контакты с представителями дру-гой национальности 17,5%

Развитие и укрепление у людей установок терпимости к предста-вителям других национальностей и веры 6,0%

Толерантные и доброжелательные отношения между представи-телями различных национальностей 15,2%

Затрудняюсь ответить 9,8%

Другое 3,6%

Таблица 10

Как Вы считаете, по сравнению с другими субъектами Российской Федерации

Хабаровский край в отношении межнациональных отношений…

Является благополучной территорией 35,9%

Находится на среднем уровне 42,9%

Располагает неблагоприятным потенциалом и может стать ареной вспышки конфликтов

10,6%

Является неблагоприятным регионом для проживания отдельных национальностей

10,6%

Таблица 11

На Ваш взгляд, насколько миграция представителей неславянских этносов

из-за пределов края в Ваш район (город) влияет на общую конфликтогенную

ситуацию в районе (городе)?

Практически не влияет, они мирно уживаются с коренным населением 22,5%

Влияет в некоторой степени, случаются конфликты между вновь при-бывшими и местными жителями 19,0%

Влияет достаточно серьезно, большинство конфликтов на межнацио-нальной основе происходит из-за неадекватного поведения мигрантов 17,7%

Мигранты стали настоящей проблемой в этом плане, практически все конфликты на межэтнической почве происходят с их участием или по их инициативе 7,7%

Не имею достоверной информации по этому поводу 18,3%

Затрудняюсь ответить 14,8%

Таблица 12

Проявляется ли напряженность в отношениях между людьми

разных национальностей в виде открытых конфликтов на национальной основе?

Да, часто 10,4%

Проявляется иногда 38,4%

Такого не замечал 51,2%

Таблица 13

Как Вы полагаете, возможны ли в ближайший год в Вашем городе (районе)

открытые столкновения между людьми различных национальностей?

Вряд ли такое возможно 25,7%

Такие столкновения возможны при определенных условиях 24,2%

К сожалению, дело идет именно к этому 6,1%

Город (район) уже сейчас стоит на пороге такого конфликта 3,9%

Такие действия в принципе нереальны 8,1%

Затрудняюсь ответить 32,0%

Таблица 14

Были ли Вы сами когда-нибудь участником конфликта на национальной почве?

Да 6,8%

Нет 93,2%

Таблица 15

Скажите, пожалуйста, а Вы лично приняли бы участие

в открытых столкновениях на стороне людей своей национальности,

если бы оказались втянуты в межнациональный конфликт?

Да, безусловно 4,4%

Скорее да 5,0%

Скорее нет, что бы ни случилось, закон и порядок нужно соблюдать 28,9%

Это зависит от обстоятельств 21,3%

Я не думаю, что это лучший способ отстаивания своих интересов 20,6%

Затрудняюсь ответить 19,8%

Таблица 16

Как Вы полагаете, следует ли мигрантам изменить свое поведение,

чтобы избежать возникновения межнациональных конфликтов?

Да, прежде всего, перестать подчеркивать свою национальной принад-лежность (ношением нетрадиционной для края одежды, символики, ис-пользованием родного языка)

60,7%

Нет, так представители любой национальности вправе гордиться своей культурой и историей

39,3%

Как видно из приведенных данных опроса, довольно незначительная доля респондентов так или иначе сталкивалась с теми или иными прояв-лениями экстремизма в сфере межнациональных отношений. Экстре-мистские проявления, вероятно, не являются предметом личного опыта большинства из тех, кто дал утвердительные ответы. Во всяком случае, доля респондентов, лично столкнувшихся с националистическим настро-ениями, очень незначительна.

С чем же, по мнению наших респондентов, связаны упомянутые только что проблемы и конфликтные ситуации? На первое место в числе причин участники опроса указали на проблемы, связанные с миграцией (табл. 17–18).

Таблица 17

На Ваш взгляд, что чаще всего служит источником межнациональных конфликтов?

Отметьте три наиболее важные позиции

Отсутствие равенства людей разных национальностей перед законом 10,9%

Действия органов местной власти 10,8%

Вызывающее поведение мигрантов 34,9%

Провокации со стороны отдельных национальностей 25,9%

Социально-экономический кризис 24,0%

Нежелание русского населения относиться к людям других националь-ностей как к равным

8,8%

Деятельность деструктивных и подрывных сил из-за рубежа 6,0%

Влияние религиозных воззрений между представителями разных нацио-нальностей

11,7%

Рост националистических настроений в крае 10,5%

Неудачные действия краевой исполнительной власти в сфере межнаци-ональных отношений

7,9%

Другое 1,5%

Затрудняюсь ответить 11,5%

Таблица 18

Поддерживаете ли Вы меры миграционной политики, проводимой Российской Федерацией, связанные с принятием в российское гражданство выходцев из стран бывшего СССР?

Поддерживаю полностью, так как эти люди наиболее близки к нам духовно, и мы разделяем идентичные ценности и взгляды 25,4 %

Полагаю, что эти меры должны предприниматься с большой оглядкой и уче-том национального признака, а также политики, проводимой страной проис-хождения мигранта в отношении России и россиян 21,7 %

Не поддерживаю, так как уровень жизни россиян еще не позволяет отвлекать значительные средства на привлечение иностранцев 16,3 %

Отношусь к этому крайне отрицательно, в связи с тем, что уровень корруп-ции в сфере управления миграционными процессами позволяет незаконно получить гражданство любому желающему 5,8 %

Ничего не знаю об этой политике 18,8 %

Затрудняюсь ответить 12,0 %

Негативные стороны образа национальных групп

в оценке респондентов(табл. 19)

Таблица 19

Оцените, пожалуйста, насколько доброжелательно Вы относитесь

к представителям представленных ниже этнических групп

Доброже-лательно Скорее доброжела-тельно Скорее недоброже-лательно Недоброже-лательно Затруд-няюсь

ответить

Представители славян-ских народов (русские, белорусы, украинцы)

61,4%

27,0%

7,2%

4,4%

Представитель других народов России (тата-ры, башкиры, мордва и др.)

40,1%

32,1%

14,6%

5,3%

7,9%

Евреи 30,3% 33,0% 16,8% 9,8% 10,1%

Цыгане 7,8% 20,0% 34,8% 25,5% 11,9%

Выходцы из республик Северного Кавказа

8,9%

25,6%

29,0%

23,6%

12,9%

Выходцы из республик Закавказья (армяне, азербайджанцы, грузи-ны)

18,0%

42,2%

19,0%

12,5%

8,3%

Выходцы из республик Средней Азии (таджи-ки, узбеки, киргизы, казахи, туркмены)

6,1%

16,5%

45,0%

19,5%

12,9%

Коренные дальнево-сточные народы (на-найцы, якуты, эвены, нивхи, чукчи и др.)

25,9%

38,4%

15,0%

7,7%

13,0%

Выходцы из стран Прибалтики (латыши, литовцы, эстонцы)

21,3%

33,9%

15,6%

10,5%

18,7%

Выходцы из стран Юго-Восточной Азии (китайцы, корейцы, японцы)

20,3%

33,9%

21,6%

12,1%

12,1%

Выходцы из стран Аф-рики

19,9%

32,0%

12,8%

7,1%

28,2%

В принципе, население Хабаровского края сформировано по боль-шей части в ходе динамичных миграционных процессов. Русское старо-жильческое население и представители коренных малочисленных наро-дов Севера составляют в массе жителей относительно небольшой про-цент. По этой причине говорить о «коренном» и «пришлом» населении можно только с очень большой долей условности – большинство жите-лей не имеют корней на территории округа(не проживало, как минимум, три поколения).

И все-таки, учитывая такую условность, мы можем выделить по пре-имуществу «местные» и «мигрантские» группы в структуре населения. В целом, продолжительность пребывания на территории Хабаровского края выше у представителей славянских этносов, татар и башкир.

По всей видимости, на сегодняшний день, в составе представителей кавказских и среднеазиатских этносов, проживающих в крае, выделяют-ся две группы: те, кто успел прочно обосноваться на новом месте жи-тельства и, по сути дела, вошел в состав «местных» и связывает с про-живанием в округе долгосрочные планы, и те, кто рассматривают край как новое и, вероятно, временное место пребывания. Представители первой из этих двух групп должны рассматриваться как своего рода «посредники» в процессе взаимного «притирания» этносов друг к дру-гу: им знакомы проблемы мигрантов, они при этом лучше способны по-нять причины, вызывающие у местных жителей раздраженное отноше-ние к приезжим.

В целом, хабаровское общество достаточно толерантно относится к любой национальности. Так, например, в ходе исследования фокус-групп каждый из их участников на прямой вопрос отмечал, что «плохих национальностей не бывает», а «есть разные люди», но на «проверочных» – «ситуативных» вопросах все же производилось устойчивое деление на «конфликтные» и «не конфликтные» национальные группы, группы которым можно «доверять» и «не доверять» и т. д. Количественный опрос подтверждает выявленные в ходе фокус-групп тенденции.

В связи с этим можно утверждать, что на вопросы «прямого» действия в данной тематике искренность ответов респондентов была довольно невысока. Это связано с наличием некого «табуирования», сформирован-ного под воздействием официальных государственных идеологем, прежних правил публичного совместного общения, принятого в регионе. Поведение участников фокус-групп в данном блоке вопросов только подтверждает данную гипотезу.

Можно отметить наличие нескольких устойчивых фобий в отношениях различных национальных групп. Один из самых ярких моментов противопоставления друг другу проявляется между «местным» населением и народами, представляющих республики Северного Кавказа и отчасти Азербайджана. Основные претензии к ним со стороны представителей «местных» групп заключаются в следующем: «приезжают, дают всем взятки, увеличивая коррупционную емкость», «ведут себя агрессивно», «непорядочны в бизнесе», «склонны к нарушению общественного порядка», «захватывают целые микрорайоны города», «противопостав-ляют свою религию и образцы бытовой культуры другим религиям и быту» и т.д.

В свою очередь, представители народов Северного Кавказа и Закавказья на фокус-группах обвиняют в целом население региона в притеснении их прав как полноценных россиян: «бюрократическое противодействие со стороны официальных административных структур», «неприятие и боязнь со стороны славянского населения», «создание средствами массовой информации образа преступников – клиширование "лица кавказской национальности"», «предвзятое отношение правоохра-нительных органов».

Конфессиональные факторы

развития межэтнических отношений в Хабаровском крае

Религиозные взгляды людей играют важную роль в формиро-вании их общественного сознания и, разумеется, являются одним из факторов развития межнациональных отношений. Остановимся на вы-явлении религиозных предпочтений жителей Хабаровского края и ана-лизе возможного влияния этих предпочтений на межэтнические отноше-ния.

Большинство респондентов, отвечая на вопросы анкеты, указали на свою принадлежность к одной из традиционных для России конфессий. Распределения симпатий горожан представлены нами ниже (табл. 20–23).

Таблица 20

Считаете ли Вы себя верующим человеком и, если да, к какому вероисповеданию себя относите?

Не считаю себя верующим человеком 28,5%

Считаю себя верующим, но не могу сказать,

к какому вероисповеданию отношусь

16,5%

Православный 46,6%

Мусульманин 4,1%

Католик 1,1%

Иудей 0,6%

Баптист 0,08%

Свидетели Иеговы 2,3%

Таблица 21

Оцените, пожалуйста, как Вы относитесь к представителям

представленных религиозных конфессий

Терпимо Скорее терпимо Скорее

нетерпимо Нетерпимо Затрудняюсь

ответить

Православные христиане 48,7% 36,5% 4,6% 1,1% 9,1%

Католики 39,4% 30,8% 9,1% 4,4% 16,3%

Христиане-евангелисты (Свидетели Иеговы, пя-тидесятники, адвентисты седьмого дня, баптисты и др.)

22,0%

27,2%

19,5%

12,9%

18,4%

Мусульмане 24,0% 34,2% 21,0% 7,4% 13,4%

Иудеи 28,5% 35,4% 14,1% 6,6% 15,4%

Буддисты 36,5% 30,2% 15,9% 6,2% 11,2%

Заявляя о своей принадлежности к той или другой религии, человек может иметь в виду разные формы религиозности. Для того, чтобы вы-яснить, какую роль религия играет в повседневной жизни респондентов и в какой мере оно вовлечены в деятельность религиозных организаций, мы задали нашим респондентам следующий вопрос:

Таблица 22

Если Вы ответили положительно на предыдущий вопрос, то скажите,

как часто Вы посещаете богослужение в храме или молитвенном доме?

Не менее одного раза в неделю 3,3%

Два-три раза в месяц 12,3%

Несколько раз в год 25,8%

Вообще не посещаю богослужения,

предпочитаю обращаться к Богу без посредников

33,8%

Другое 8,8%

Затрудняюсь ответить 14,0%

Как видим, доля тех, кто предпочитает исповедовать свою религию в традиционной форме, т.е. систематически посещает культовые места, ис-полняет предписанные традицией обряды, во много раз меньше, чем до-ля тех, кто говорит о своей приверженности вере вообще.

Таблица 23

Как Вы считаете, исходит ли угроза возникновения межнациональных

и межконфессиональных конфликтов из-за так называемого

«исламского фактора»?

Да 28,4%

Нет 27,1%

Затрудняюсь ответить 44,5%

Приведенные здесь данные позволяют сделать некоторые выводы.

Во-первых, мы должны констатировать, что влияние духовенства на общественное мнение сравнительно невелико: иначе и не может быть в ситуации, когда только около четверти верующих исповедуют религию в ее традиционной обрядовой форме, а принадлежность к религиозной общине считают значимой ценностью не более 5% респондентов. По степени своего авторитета религиозные общины гораздо менее влия-тельны, чем органы власти, руководство предприятий, землячества.

Таким образом, в религиозном сознании жителей Хабаровского края наблюдается своего рода разрыв между высоким уровнем симпатий в пользу традиционных конфессий и крайне низким уровнем действитель-ной причастности к традиционным формам исповедания соответствую-щих религий. Для большей части тех, кто говорит о своей принадлежно-сти к православию или исламу, авторитет духовенства имеет третьесте-пенное значение, традиционные религиозные обряды не являются чем-то обязательным, а забота о сохранении этой традиции стоит, если и не на последнем месте, то все равно где-то позади проблем мирских.

Эта особенность современного массового сознания создает предпо-сылки для распространения сектантства, действующего под видом тра-диционной религии. Достаточно умелое использование сектантами от-сылок к традиционной вере в качестве, так сказать, «торговой марки» позволяет им активной вербовать неофитов, готовых чрезвычайно упорно отстаивать то, что с подачи проповедников было воспринято ими как неотъемлемая часть культа.

Необходимо пояснить: под сектантством мы подразумеваем в данном случае не принадлежность к какой-либо организационно оформленной секте, а более широкое понятие. Термином «сектантство» мы обозначаем отказ от следования нормам, принятым в религиозном сообществе той или другой конфессии, противопоставление себя остальным верующим, которые представляются в глазах сектанта как будто бы недостаточно праведные и твердые в вере люди. Термин «сектантство» в этом бук-вальном значении (термин «секта» происходит от латинского: «secto» – по-русски: «отделяю», «отрезаю») в современном религиоведении ак-тивно используется о. А. Кураевым, пишущем, например, о «сектантстве в православии».

Распространению подобных настроений сегодня может воспрепят-ствовать рост авторитета традиционного духовенства, готового обсуж-дать актуальные проблемы общественной жизни и способствовать вос-питанию в верующих ориентации на гражданское единство и согласие.

Рост религиозности в ближайшем будущем будет продолжаться – вопрос в данном случае только в том, кто будет лидером этого процесса. Лидирующие позиции в этой сфере могут занять и приверженцы тради-ций, в которых выработаны подходы к мирному сосуществованию с иноверцами, и радикалы, нацеленные на увеличение своего авторитета при помощи бескомпромиссного противопоставления себя всему остальному миру.

Выявление оценки

взаимоотношений представителей национальных групп

с органами власти всех уровней(табл. 24)

Таблица 24

Как Вы полагаете, стоит ли органам государственной власти края

поощрять деятельность национально-культурных обществ

с целью иметь дополнительную возможность влияния на ситуацию?

Да, безусловно 9,8%

При определенных обстоятельствах это может дать свои положительные результаты

16,9%

Нужна выборочная поддержка таких организаций 10,4%

Это приведет в основном к отрицательным результатам 19,3%

Польза от таких действий весьма сомнительна 14,4%

Затрудняюсь ответить 29,2%

Качественное пояснение к данным таблицам может быть взято из анализа проведенных фокус-групп:

Респонденты высказывают претензии по результатам работы к экономике, ее деградации; отсутствию внятной политики в управлении миграционными потоками; возрастающей коррупции (особенно в силовых структурах и в сфере высшего образования), которая, по их мнению, скорее на руку вновь пребывающим из-за рубежа или республик Северного Кавказа.

Представители «азиатской» группы в целом лояльны к органам власти всех уровней, за исключением, может быть, только правоохранительных органов. Но, при этом они сами признают, что нередко нарушают законодательство (миграционное) и поэтому как бы сами провоцируют на подобное к себе отношение.

Представленные выше выводы являются подтверждением одной из рабочих гипотез исследования, что наиболее остро чувствующими дискомфорт от изменения динамики межэтнического баланса в регионе станут «местные» подгруппы, состоящие из представителей «условнославянского» населения. Именно в жестком отношении к деятельности властей всех уровней и проявляется действительная степень неудовлетворенности сложившимся положением в регионе (табл. 25–26).

Таблица 25

Каково Ваше мнение о национальной политике, реализуемой в настоящее время краевой исполнительной властью?

Проводит эффективную политику 9,4%

Правительство делает все, что в ее силах, но этого оказывается недостаточно 10,3%

Имеет хорошие идеи, но не умеет их реализовать 10,6%

Не имеет четкой программы 11,7%

Правительство не способно эффективно управлять этническими процессами 9,4%

По большей части игнорирует этнические проблемы 7,7%

Другое мнение: 1,4%

Мне ничего не известно о таких мерах 39,5%

Таблица 26

Какие меры нужно предпринять краевой исполнительной власти

для улучшения межнациональных отношений в крае?

Выберите не более трех основных позиций

Работа по преодолению экономического кризиса 14,1%

Ограничение миграции в пределы Хабаровского края 27,5%

Формирование системы участия представителей этнических групп в вы-работке решений

6,3%

Принятие комплекса мер по защите постоянного населения края 14,4%

Возрождение системы интернационального образования 12,3%

Обеспечение беспрепятственного развития этнической культуры (созда-ние сети национальных школ, классов, газет и т.д.)

4,6%

Ужесточение законодательства о привлечении и пребывании трудовых мигрантов на территории России

25,9%

Периодический пересмотр и корректирование объемов и квот на ино-странную рабочую силу исходя демографического, социально-экономического, криминогенного положения региона

18,9%

Другое 1,7%

Затрудняюсь ответить 17,5%

Выявление готовности к защите (отстаиванию)

своих интересов у различных национальных групп (табл. 27)

Таблица 27

Скажите, пожалуйста, а Вы лично приняли бы участие

в открытых столкновениях на стороне людей своей национальности,

если бы оказались втянуты в межнациональный конфликт?

Да, безусловно 4,4%

Скорее да 5,1%

Скорее нет, что бы ни случилось, закон и порядок нужно соблю-дать 28,9%

Это зависит от обстоятельств 21,3%

Я не думаю, что это лучший способ отстаивания своих интересов 20,5%

Затрудняюсь ответить 19,8%

Таким образом, на наш взгляд, в обществе утвердилось понимание того, что решение конфликтов «частным способом» может привести с большой долей вероятности к не разрешению конфликта, а наоборот к его эскалации. Ситуация всеобщего «перегрева» характеризуется осо-знанием широкими слоями населения, реальности угрозы превращения бытовых, локальных конфликтов в массовое силовое противостояние. именно осознание этого и является главным сдерживающим фактором при выборе методов и инструментов отстаивания собственных интере-сов.

Выявление открытости (закрытости) национальных групп

и их готовность к взаимопроникновению

с другими группами

На фокус-группах по данной проблеме респондентам задавался целый ряд вопросов, сформулированных, по большей части, как ситуативные. На прямые вопросы о доверии и недоверии все без исключения респонденты отмечали, что «все зависит от человека». Практически, все без исключения респонденты имели позитивный опыт добрососедских отношений с представителями других национальностей. Вместе с тем, в категории нежелательных соседей все же чаще всего оказывались цыгане и представители Северокавказских республик, причем чаще упоминались именно выходцы из Дагестана. Мотивация таких ответов: «проживать рядом слишком шумно и, порой, небезопасно».

Можно сказать, что здесь нами наблюдается скорее рациональная модель поведения: русские представляются наименее агрессивной и толерантной национальной группой, при этом ее представители имеют, как правило, значительно больше возможностей в устоявшихся бытовых связях за счет своего во многом «наднационального» статуса.

Респондентами отмечается крайняя закрытость, как азиатских мигрантов, так и северокавказских. Экспертные интервью позволяют говорить о различии природы такой закрытости. Закрытость «азиатской» группы продиктована стремлением стать как можно более незаметной для окружающих, и тем самым снизить возможность любых агрессивных действий со стороны коренного населения. Кроме того, крайне слабое знание русского языка подавляющим большинством представителей азиатской миграции не позволяет им активно и адекватно участвовать в общественных и культурных обменах. Закрытость северокавказских групп продиктовано иной причиной: стремлением через «показное сохранение своей самобытности противопоставить себя окружающим». Языковой барьер для большинства из них не представляет серьезного препятствия для участия в общественном и культурном обмене. Это тоже своеобразная форма и инструмент для обеспечения своей безопасности, предупреждающая возможность проявления агрессии со стороны коренного населения. Эту точку зрения подтверждают результаты количественного исследования. Корреляция результатов исследования по национальным группам выявляет изменение предпочтения в зависимости от национальности респондента. Проверочный вопрос количественного исследования также выявляет своего рода наиболее нежелательную группу и «чемпионом» отрицательного рейтинга являются представители Северного Кавказа, Средней Азии и цыгане.

В то же время, совокупность ответов в ходе фокус-групп и экспертных интервью выделили два основных направления претензий этнических групп друг к другу: экономическое и социально-культурное.

В экономическом направлении претензии обозначаются, прежде всего, как борьба за экономические и политические ресурсы: бизнес, рабочие места, способствование формированию правовой безнаказанности и криминализации всех сфер жизни. В то время как в основе социально-культурных противоречий лежат навязывание своей «бытовой культуры» представителям другой национальности, отсутствие уважительного отношения к нормам, принятым в хабаровском сообществе, плохое знание языка межнационального общения, в качестве которого выступает русский язык, закрытость и клановость внутри национального сообщества и т.д.

В целом и фокус-группы, и экспертные интервью, и результаты количественного исследования фиксируют, прежде всего, агрессивное отношение всех «местных» групп к выходцам из Северного Кавказа и Средней Азии. Большинство респондентов считает, что их поведение может являться в будущем причиной открытых межнациональных конфликтов. Кроме того, респонденты указывают на недостаточность усилий, как краевой и федеральной, так и местных властей в качестве регулятора межнациональных отношений.

Общая характеристика респондентов (табл. 28–30)

Таблица 28

Пол

Мужской 42,3%

Женский 57,7%

Таблица 29

Возраст

18–29 лет 33,2%

30–59 лет 37,9%

60 лет и старше 28,8%

Таблица30

Образование

Неполное среднее или ниже 3,6%

Среднее общее (школа) 13,9%

Начальное профессиональное 11,1%

Среднее специальное 30,5%

Высшее, незаконченное высшее 40,9%

Межэтнические отношения в Хабаровском крае сегодня сталкивают-ся с серьезными вызовами, исходящими от кризисных явлений в эконо-мической и общественно-политической жизни страны. Основными кон-фликтогенными факторами в национальном вопросе является системный социально-экономический кризис, вызванный последствиями неудачных реформ 90-х гг. и высокие темпы миграции, превышающие скорость, с которой происходит «притирание» местного населения и приезжих друг к другу. В одном ряду с этими процессами стоит деятельность различ-ных сил, эксплуатирующих в своих целях национальный вопрос и рас-считывающих извлечь выгоду из эскалации межэтнических конфликтов.

Эти факторы играют в межэтнических отношениях нашего региона решающую роль и находятся, по существу, за пределами возможностей местных властей. Под их воздействием воспроизводится общая россий-ская тенденция к росту напряженности в области национального вопро-са.

Наиболее тревожным симптомом этого процесса является рост соци-ального пессимизма в среде этносов, составляющих подавляющее боль-шинство население округа и города (славянские народы, татары, баш-киры). Неблагоприятные социально-экономические тенденции послед-них лет способствуют тому, что представители этих этносов начинают чаще, чем прежде ощущать собственное положение как ущемленное, чаще видят в нарастающих миграционных процессах угрозу собствен-ному благополучию и высказывают несогласие со слишком либераль-ной, по их мнению, миграционной политикой властей. К сожалению, это явление обусловлено процессами общегосударственного масштаба и вряд ли может быть полностью устранено местными силами.

О масштабах этих проблем свидетельствует и то, что на них начина-ют обращать все большее внимание представители именно тех этносов, доля которых в населении округа была сформирована за счет миграции последних двух десятилетий. Те представители народов Кавказа и Сред-ней Азии, которые сумели за это время «прижиться» в Хабаровском крае и успешно адаптировались к местным условиям, оказываются оза-бочены массовым притоком своих земляков, негативное отношение к ко-торым неизбежно проецируется и на них самих. Если пять лет назад вы-сказывания в пользу ужесточения миграционных правил и контроля в этой среде встречались чрезвычайно редко, то теперь солидарность с коренным населением в данном вопросе высказывается большой частью ее представителей.

Для Хабаровского края по большому счету не характерна проблема дискриминации национальных меньшинств, сформированных миграци-ей. Большая часть вчерашних мигрантов, опрошенных нами, высказы-вает высокую степень удовлетворенности своим материальным и соци-альным положением и смотрит на перспективы его улучшения не менее оптимистично, чем остальные жители. По собственной оценке большин-ства из них, у них получилось найти подходящую работу, жилье, ста-бильный заработок; молодежь, представляющую эту группу, уверенно ориентируется на получение профессии, трудоустройство и карьеру и не ощущает угрозы насилия со стороны представителей других нацио-нальностей.

Таким образом, профилактика межэтнических конфликтов должна быть направлена не столько на воспитание в местном населении терпи-мого отношения к приезжим, сколько в развитии общей культуры пове-дения и уважения местных норм и порядков. Особенно актуальна эта за-дача в отношении молодых хабаровчан.

В то же время характер межэтнических отношений в молодежной

среде сегодня внушает серьезные опасения. Значительная часть юноше-ства готова поддерживать деятельность националистов, противопостав-ляющих свою национальность остальным, в этой среде достаточно ши-роко

распространено неприязненное отношение к представителям других

этносов.

Конфессиональный фактор в межэтнических отношениях играет на сегодняшний день чрезвычайно важную роль, которая будет повышать-ся и в дальнейшем. Основой этого влияния является своеобразная ха-рактеристика общественного сознания: люди в массе своей симпатизи-руют традиционным конфессиям, но их повседневная религиозная жизнь происходит вне традиционных способов отправления культа. Большая часть тех, кто говорит о своей приверженности православию или исла-му, не считает нужным регулярно посещать храм или мечеть, соблюдать традиционные обряды. Авторитет духовенства сравнительно невелик на фоне авторитета светских институтов. Проще говоря, заявляя о своей приверженности традиции того или другого вероисповедания, люди ча-сто имеют весьма

приблизительные представления об этой традиции или вовсе не знакомы

с ней.

Опираясь на полученный нами материал, трудно сказать, в какой мере радикальные настроения сегодня распространены в религиозной общине и насколько их разделяет духовенство. Тем не менее, ясно, что эти настроения необходимо отслеживать, насколько это позволяют воз-можности администрации. Полезным было бы участие духовенства в об-суждении актуальных проблем общественной жизни, при условии, ра-зумеется, что их позиция будет противопоставлена радикализму, утвер-ждающему, будто нормы повседневной светской жизни неприемлемы для верующего. Насколько это возможно, к публичной полемике с таки-ми идеями должны быть привлечены представители религиозных об-щин, занимающих конструктивную гражданскую позицию.

Особенно важно в деле сдерживания религиозного радикализма со-хранение центров общественной жизни, где действуют чисто светские нормы. Важнейшим из таких центров является школа и в целом система образования.

Одной из предпосылок успеха в деле гармонизации этноконфессио-нальных отношений является высокая степень доверия горожан к поли-тике местных властей. Авторитет краевых властей в глазах хабаровчан, если судить по данным опросов 2010 и 2012 гг., заметно вырос. Тем не менее, настоящая эффективность в решении подобных задач может быть достигнута только при условии активного участия гражданского обще-ства – самих жителей и НКО, в системе работы которых должны быть предусмотрены систематические мероприятия, направленные на разви-тие дружбы между народами.

Общественное мнение жителей края сегодня демонстрирует общие для настроений россиян тенденции с определенными элементами регио-нальной специфики. При всех проблемах в этноконфессиональной сфере сегодня имеются предпосылки для успеха в работе по гармонизации ме-жэтнических и межконфессиональных отношений.

Выводы

1. В хабаровском сообществе сложилось ярко выраженное проти-воречие между «старожильческим» населением региона и представите-лями «северокавказской» и «среднеазиатской» группами. Противоречие

это носит системный и аргументированный сторонами характер.

Очевидно, что данные противоречия носят черты классической ксено-фобии, но имеют под собой реальные экономические и социально-культурные основания.

2. В Хабаровском крае сложилась система конкурентных отноше-ний за доминирование в ряде отраслей народного хозяйства (строитель-ство, сельское хозяйство, торговля) между различными национальными группами. Конкуренцию обостряет деградация экономики региона – прежде всего, промышленности и крупных сельхозпредприятий – и от-сутствие практики жесткого государственного контроля и регулирова-ния приобретения и легализации объектов собственности и средств про-изводства (в первую очередь земельные участки и объекты недвижимо-сти), что, по мнению экспертов, приводит к ускорению процессов заме-щения населения. Все больше коренных жителей, не найдя применения своим профессиональным навыкам, не желая действовать в условиях «дикого и все более криминального бизнеса», выезжают за пределы ре-гиона. Тем самым смещается межнациональный баланс в сторону ми-грантов из Кавказа и Азии, готовых жить и работать в данных условиях, т. к. на их родине эти процессы находятся в еще более жесткой форме.

3. Наиболее комфортно себя чувствующей национальной группой на территории региона, как это ни странно, являются мигранты из Среднеазиатских республик. Это, на наш взгляд, обусловлено, с одной стороны, крайне низкой степенью собственных притязаний на комфорт-ность условий проживания, отсутствием стремления к вертикальному росту, ощущением относительной личной безопасности и наличием устойчивого спроса на их услуги. В то же время все остальные националь-ные группы говорят об ощущениях постоянно растущей напряженности и некомфортности проживания на территории региона.

4. Представители «старожильческой» группы остаются основным связующим элементом в формировании хабаровского социума. Они оказываются наиболее желательным соседями, бизнес-партнерами в лице представителей всех других национальных групп (а порой даже и предпочтительнее «своих»). В то время как среди самых нежелательных соседей чаще всего оказывались цыгане и представители Северокавказских и Среднеазиатских республик. Мотивация таких ответов: «проживать рядом слишком шумно и порой небезопасно».

5. Выявилось два основных блока противоречий: экономические и социокультурные. В экономическом направлении претензии обозначаются, прежде всего, как борьба за бизнес, рабочие места, способствование формированию правовой безнаказанности и криминализации всех сфер жизни. В то время как социально-культурные противоречия лежат в навязывании своей «бытовой культуры» представителям другой национальности, отсутствии уважительного отношения к нормам, принятым в хабаровском сообществе, плохое знание языка межнационального общения, в качестве которого выступает русский язык, закрытость и клановость внутри национального сообщества и т.д.

6. Положение мигрантов в Хабаровском крае сильно зависит от неурегулированности отношений в этой сфере. Органы государственной власти контролируют ситуацию лишь частично. Большая часть мигрантов зачастую остается просто беззащитна в трудных ситуациях. Среди мигрантов преобладают выходцы из среднеазиатских и закавказских республик. В подавляющем большинстве они мусульмане и лишь небольшая часть мигрантов – это православные славяне или выходцы из стран АТР.

7. В ходе исследования выяснилось, что межконфессиональные конфликты на территории региона маловозможны, ожидать следует конфликтов – межнациональных. Межконфессионального противостояния не следует ожидать в силу слабой религиозной составляющей во всех,

без исключениях, группах. Как отмечалось в интервью экспертами, радикализация веры носит частичный и бессистемный характер. Под воздействие радикальных течений прежде всего попадают те, у кого ярко выражены противоречия с обществом в целом.

Вместо заключения

«НОВОЕ» ОСВОЕНИЕ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

Восточная часть России впервые выходит на первые роли в си-стеме приоритетов государственного развития. В течение всего совет-ского периода Дальний Восток рассматривался как часть территории страны, которая представляла интерес, главным образом, как сырьевой и энергетический источник экономики государства. Только в самые по-следние годы в обществе и в руководстве страны стало формироваться понимание истинной особой роли Дальнего Востока в судьбе будущей России. Начали появляться серьезные политические заявления, проекты различных программ, попытки разработки долгосрочной стратегии развития этого региона. Однако возрастающий интерес продолжает по инерции реализовываться преимущественно в системе устаревших пред-ставлений, оценок, решений, которые приходят в острое противоречие с тем, что в действительности происходит во всей стране и на Дальнем Во-стоке. Если Россия действительно заинтересована в том, чтобы и в XXI в. оставаться азиатско-европейской страной, максимально использую-щей выгоды территориально-пространственного, природоресурсного и геополитического характера, то ей нужна принципиально новая регио-нальная политика. Основой этой политики должны стать оценки и реше-ния, освобожденные от груза устаревших представлений и основанные на принципах реалистичности и прагматизма.

Для этого необходимо признание объективного характера процессов формирования социальной (в т.ч. демографической), миграционной

(в т.ч. внешней), этнонациональной ситуаций и использование системно-го подхода к оценке взаимовлияния предпосылок и последствий указан-ных процессов; каждое явление следует оценивать в единстве причин и эффектов экономического, социального, этнонационального и т.п. ха-рактера

Разработка новой политики развития Дальнего Востока в России XXI в. должна начаться с переосмысления представлений о Дальнем Во-стоке как неком гомогенном социально-экономическом и геополитиче-ском пространстве, для которого характерны единые интересы и единая степень экономической зависимости от «центра» и одинаковая острота социальной ситуации. Социальная ситуация на Дальнем Востоке не об-щекатастрофична, а предельно дифференцирована; если во многих насе-ленных пунктах эта ситуация вполне сопоставима, а часто и лучше, чем в типичных областях европейской части России, то в ряде республик и автономных округов она находится на социально допустимой грани. И не последнюю роль здесь играют демографические и этносоциальные факторы. «При массе линий размежевания в современных как западных, так и в незападных обществах наиболее конфликтными и соответственно наиболее опасными становятся те, где социальное недовольство допол-няется этнической и религиозной рознью, а также региональной специ-фикой (в многонациональных государствах). Между тем этносоциокуль-турные проблемы все более обостряются и могут вызвать совершенно неожиданные резонансы как в глобальном масштабе, так и во внутрипо-литической повестке дня России. В Российской Федерации, вроде бы, си-туация относительно стабильна, но в сфере внутренней жизни общества накапливается все большее напряжение, на что ни элита, ни властные структуры не обращают внимания. Все это создает дополнительные риски развития .

Развитие этнических процессов – одна из наиболее актуальных тем исследований специалистов, изучающих данные процессы как в масшта-бе всей страны, так и в территориальных рамках регионов. Сегодня российская наука переходит от глобальных масштабов к региональным, причем этносоциальные и демографические исследования наиболее ак-тивно проводятся в регионах с многонациональным составом населения. Важность исследования определяется необходимостью анализа структу-ры населения, который показывает, что даже в таком немногочислен-ном, но полиэтническом массиве, как Дальний Восток, взаимодействие коренных и пришлых этносов и этнических групп создает межэтниче-скую среду и потенциально – источник конфликтных ситуаций. Внут-реннее этнорегиональное положение страны, внешние и внутренние ми-грационные процессы, миграционное поведение населения моно- и по-лиэтнических регионов требует изучения и обобщения с научной точки зрения.

В советский период миграция для Дальневосточного региона явля-лась значимым фактором в его истории и была подчинена экономиче-ским и политическим целям государства. Миграционные процессы ха-рактеризовались преимущественно внутригосударственным перемеще-нием населения, основные векторы которого были ориентированы на движение населения из сельской местности в городскую и наоборот – на перемещение населения из трудоизбыточных западных районов страны в трудодефицитные северные и восточные районы страны. Миграция рассматривалась как фактор, подчиненный задачам расширения геопо-литического пространства и подъема народного хозяйства.

Как отмечает Е. Л. Мотрич, демографический потенциал российского Дальнего Востока, сформированный в советское время, с началом ры-ночных преобразований подвергся необоснованному разрушению. Ны-нешний кризис воспроизводства населения в регионе проявился одно-временно в двух проекциях: в депопуляции (естественной убыли) насе-ления вследствие превышения смертности над рождаемостью и мигра-ционном оттоке населения. «Максимальная численность населения на Дальнем Востоке –

8 056,6 тыс. чел. – была зафиксирована на 1 января 1991 г. С этого вре-мени численность дальневосточников стабильно снижается. За период

1991–2008 гг. регион потерял 1596,5 тыс. чел., или 19,8% собственного населения. Ни один из федеральных округов России до этой отметки

не опускался. Лидирующую роль в процессе сокращения численности населения сыграл миграционный отток населения, многократно превы-шающий его естественную убыль. Так, за 1991–2007 гг. он составил

2 тыс. чел. (86,2%), естественная убыль – 220,3 тыс. чел. (13,8 %). Это уже был тревожный сигнал, свидетельствовавший о начале крушения населенческой политики на Дальнем Востоке России .

В 90-е гг. XX – начале XXI в. произошли радикальные изменения в характере, содержании, направленности миграционных процессов на пространстве бывшего СССР и внутри России. Наиболее существенны-ми проявлениями этих изменений стали рост интенсивности и масштабов иммиграции и эмиграции, кардинальная смена направлений внутренней миграции, широкое распространение вынужденности в миграционном движении, появление и развитие новых видов миграции, растущая обу-словленность миграционных потоков этническими факторами.

Этнические миграционные процессы (синонимы: процессы этниче-ских миграций, этнические миграции) – это серии социальных взаимо-действий, ведущие к изменениям в социально-территориальном и соци-альном положении отдельных представителей и групп определенных эт-носов, происходящие под влиянием этнических факторов и имеющие специфическую, функциональную определенность. Этнические мигранты – это лица, для которых характерна четкая этническая определенность, совершающие миграционное движение (выступающие акторами мигра-ционного процесса), происходящего под влиянием этнических факто-ров .

Современные перемещения этнических мигрантов интенсифицируют-ся под влиянием явно выраженной экономической вынужденности: из трудоизбыточных в трудонедостаточные районы, из депрессивных ре-гионов в регионы с благоприятной экономической конъюнктурой. В этих случаях факторами, стимулирующими этническую миграцию, ста-новятся нищета и социально-экономическое бесправие, поиск более бла-гоприятных условий для социальной самореализации личности (в более конкретных вариантах – трудовой и профессиональной), выгодность за-нятий бизнесом, обеспечение лучших перспектив для семьи, особенно для детей.

Этнические миграционные процессы в их массовидных значениях стали новым серьезным вызовом современности, превратились в очень существенный фактор, воздействующий на социальное состояние и ди-намику современной России и особенно ее отдельных регионов. Наблю-дение реальных социальных практик и их научный анализ показывают, что этнические миграции в наличном состоянии и долговременной пер-спективе вместе с позитивностью и явными следствиями сопровождаются появлением и обострением новых противоречий в принимающих обще-ствах, вызывают к жизни непреднамеренные, зачастую неожиданные и нежелательные явления и процессы. Использование миграционного ре-сурса, несмотря на всю свою привлекательность на первый взгляд, со-пряжено с большим объемом как экономических, так и социальных, а также культурных проблем, связанных с увеличением доли некоренного населения (табл. 31).

Таблица 31

Динамика численности и удельного веса населения иностранного происхождения в населении некоторых развитых стран и России, 2000–2010 гг.

Страна Численность населения иностран-ного происхождения, тыс. чел. Удельный вес населения ино-странного происхождения, %

2000 2010 2000 2010

Австралия 4 412 5 994,1 23,0 26,8

Австрия 843,0 1 315,5 10,4 15,7

Великобритания 4 666,9 7 056,0 7,9 11,5

Германия 10 256,1 10 591,0 12,5 13,0

Ирландия 328,7 772,5 8,7 17,3

Испания 1 969,3 6 659,9 4,9 14,5

Канада 5 327,0 6 777,6 17,4 19.9

Нидерланды 1 615,4 1 868,7 10,1 11,2

Новая Зеландия 663,0 1 013,0 17,2 23,2

Норвегия 305,0 569,1 6,8 11,6

США 30 273,3 39 916,9 10,7 12,9

Швейцария 1 570,8 2 075,2 21,9 26,6

Швеция 1 003,8 1 384,9 11,3 14,8

Россия 11 891,8 12270 8,1 8,7

В последнее время с китайской миграцией в регионе, похоже, начи-нает сравниваться, а в некоторых случаях уже может и превзойти её по своим масштабам, поток переселенцев из разных государств Средней Азии, прежде всего, Киргизии, Таджикистана, Узбекистана. Причём, не-которые предварительные данные позволили констатировать перемеще-ние,

например, в Приморский край, прежде всего, выходцев из Узбекистана,

на Сахалин – из Киргизии и т.д. Эти новые миграционные реалии

только становятся предметом заинтересованного обсуждения, но сегодня они заслуживают не меньшего внимания, чем пресловутая «китайская угроза» .

Количество приезжающих на работу в дальневосточные субъекты из регионов Средней Азии и Кавказа в последнее время резко возросло. В Приморье год от года становится все больше приезжих. По данным Ин-ститута миграционных процессов, в прошлом году работодатели заяви-ли о том, что их потребность в рабочей силе составляет около 120 тыс. человек, но квота была выделена чуть более чем на 30 тысяч. Таким об-разом,

потребность не была удовлетворена, однако свободные рабочие места были кем-то заняты. Этнические мигранты метут улицы, охраняют сто-янки и ремонтируют дороги. Без них краю, который за последние 20 лет

потерял 360 тыс. человек и в ближайшие десять лет, по прогнозам, мо-жет лишиться еще 240 тысяч, не выжить. Между тем планы социально-экономического развития Приморья предусматривают реализацию

глобальных проектов. Для этого нужны инвестиции и трудовые ресурсы (табл. 32–33).

Таблица 32

Население наиболее многочисленных национальностей

Приморского края

Человек 2010 в % к 2002

2002 2010

Все население 2071210 1956497 94,5

Лица, указавшие национальную

принадлежность 2052171 1811570 88,3

Русские 1861808 1675992 90,0

Украинцы 94058 49953 53,1

Корейцы 17899 18824 105,2

Татары 14549 10640 73,1

Узбеки 1634 8993 5,5раза

Белорусы 11627 5930 51,0

Армяне 5641 5924 105,0

Азербайджанцы 4411 3937 89,3

Китайцы 3840 2857 74,4

Мордва 4307 2223 51,6

Немцы 3578 2087 58,3

Чуваши 3287 1960 59,6

Таджики 743 1885 2,5раза

Таблица 33

Население наиболее многочисленных национальностей городских округов

и городов Приморского края. Владивостокский городской округ

Человек 2010 в % к 2002

2002 2010

Все население 620689 616807 99,4

Лица, указавшие националь-ную

принадлежность 636185 537726 84,5

Русские 561964 496995 88,4

Украинцы 21158 10979 51,9

Узбеки 509 7329 14,3раза

Корейцы 2745 4447 1,6раза

Татары 3618 2468 68,2

Китайцы 453 2448 5,4раза

Белорусы 3371 1716 50,9

Армяне 1428 1706 119,5

Азербайджанцы 1397 1307 93,6

Таджики 158 872 5,5раза

Киргизы 96 819 8,5раза

В Якутии из-за особенностей климата распределение миграционных потоков носит сезонный характер. Около 80 % иностранных рабочих приезжают сюда на лето, более половины из них оседают в Якутске, и в основном они заняты в строительстве. Как правило, это представители Армении и Таджикистана.

Едут отнюдь не инженеры и даже не квалифицированные строитель-ные рабочие. Многие молодые гастарбайтеры впервые берут в руки ма-стерок здесь. На якутских стройках они учатся профессиям. И все равно они более выгодны для работодателей, нежели местные безработные. Потому что легко обучаемы, готовы трудиться за минимальную плату с утра до ночи и неприхотливы в быту.

Власти региона неоднократно предпринимали попытки ограничить число таких иностранных работников в пользу местных жителей. На нынешний год работодатели заявили потребность в 30 тыс. иностран-ных работников. Удовлетворена только третья часть заявок, причем и такая квота, как считают в миграционной службе, может быть уменьше-на. При этом стройки не остановились.

Все большую остроту приобретают вопросы миграции в Сахалин-ской области. Это признал и губернатор островного региона Александр Хорошавин. По его словам, соцопросы свидетельствуют – наиболее негативно иностранных гостей воспринимают южносахалинцы. Другие районы области куда более терпимы к мигрантам.

Доля трудовых мигрантов в общем количестве работающих в Саха-линской области составляет примерно 6 %. При этом число приезжих год от года падает. Например, в этом году квота на привлечение трудо-вых мигрантов в Сахалинскую область по сравнению с прошлым годом была сокращена почти в два раза и составила 10,6 тыс. человек, из них реально приехали на острова 4,8 тыс. иностранных рабочих. Подсчи-тать, сколько в область пребывает мигрантов-нелегалов, никто так и не смог.

В Хабаровском крае, по данным Федеральной миграционной служ-бы, постоянно проживают представители 145 народов и этнических групп. На предприятиях региона, только по официальным данным, тру-дятся около 30–35 тыс. иностранных мигрантов. В основном это прие-хавшие в Дальневосточный регион жители стран СНГ. На их долю при-ходится 41 % въезжающих в регион иностранных рабочих. Трудовые мигранты заняты в основном в строительной индустрии – 50 %, в сель-ском и лесном хозяйстве – 15 %, на перерабатывающих производствах – 12 %. В Хабаровском крае официальная квота на привлечение работо-дателями иностранных работников в 2013 г. составила 26,2 тыс. чело-век, что на тысячу больше, чем в прошлом году . Преобладающее ко-личество иностранных граждан зарегистрировано по месту пребывания в Хабаровске – 71,1 % и Хабаровском районе – 8 %. В первом полуго-дии 2013 г. на миграционный учет в регионе было поставлено 67 024 иностранных граждан и лиц без гражданства. По данным миграционной службы, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года рост численности мигрантов составил 7,3%. Увеличение количества реги-страций по месту пребывания, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, произошло за счет иностранных граждан, прибывших из стран – участниц СНГ с целью работы по найму: рост составил – 16,9 % .

Существующая в статистических структурах информация о трудовой эмиграции в недостаточной мере разработана в этнорегиональном раз-резе, для перспективного же представления развития населения Дальне-го Востока она необходима. В настоящее время мы не имеем официаль-ных статистических материалов о трудовой эмиграции или иммиграции в этнорегиональном разрезе. Однако по выборочным исследованиям можно представить некоторые закономерности, общую тенденцию и в большей или меньшей мере обобщить их.

Политика этнической толерантности, активно проводимая властями страны, не может достичь реальной цели без глубоких исследований формируемых этноструктур. В целом миграционные процессы, в т. ч. и трудовая миграция, накладывают глубокий след на эволюцию этно-структур, взаимоотношения этногрупп, национальную консолидацию.

Межэтнические отношения в современной России проблематизиру-ются новыми явлениями, приобретающими значение социальных фак-тов: изменениями в статусных диспозициях, компактным и анклавным расселением этносов, этнической монополизацией некоторых сфер пред-принимательской деятельности и в торговле, нелегальностью пребыва-ния и трудовой деятельности, вовлечением части этнических мигрантов в криминальную деятельность, закрытостью этнических общин, этниче-ской (клановой) организованностью и сплоченностью, возможностью быстрой мобилизации всех факторов этнического потенциала.

Переток населения с Юга на Север стал новой мировой реальностью, ведущей к существенным изменениям этнического состава населения стран Севера. По имеющимся прогнозам, уже к середине нынешнего столетия белое неиспаноязычное население США перестанет быть боль-шинством в этой стране: существует высокая вероятность того, что во второй половине XXI в. и в ряде других стран Севера в результате им-миграции и неодинаковой рождаемости коренных и вновь прибывших жителей страны больше половины ее населения составят недавние ми-гранты и их потомки. Подобные расчеты имеются и по России. По неко-торым прогнозам, избежать резкого сокращения численности ее населе-ния можно только при условии притока большого количества имми-грантов. Если такой сценарий реализуется, в населении резко повысится доля мигрантов и их потомков: к 2050 г. она с 50 %-й вероятностью приблизится к 35 %, а к 2100 г. – к 60%. Российский прогноз не оцени-вает этнический состав потенциальных

иммигрантов, однако очевидно, что в нем будут преобладать не этниче-ские русские или даже лица славянского происхождения. Скорее, это будут

выходцы из Центральной Азии, Китая, возможно, из других азиатских стран .

Представляется целесообразным для дальнейшего анализа процес-сов, связанных с этнической миграцией на Дальний Восток России, ис-пользовать теорию третьего демографического перехода Д. Коулмена. Суть этого перехода, затрагивающего страны развитого мира, заключа-ется в существенном изменении структуры некоторых наций вследствие «иммиграции лиц отличного этнического и расового происхождения, в сочетании с постоянно низкой рождаемостью и возрастающим уровнем эмиграции местного населения» .

«Если первый демографический переход выразился в изменениях уровней рождаемости и смертности, а второй – в изменениях сексуаль-ного поведения, организации жизни семьи и ее форм, то третий демо-графический переход затрагивает последний остающийся компонент, характе¬ризующий население, а именно его состав. Низкие уровни рож-даемости приводят к изменению политики в отношении миграции, а ми-грация, в свою очередь, оказывая влияние на состав населения. В конеч-ном счете, она может привести к полному изменению этого состава и за-мене нынешнего населения населением, которое составляют либо ми-гранты, либо их потомки, либо население смешанного происхожде-ния» .

Все эти изменения, отчасти уже происходящие, отчасти ожидаемые, ставят в повестку дня вопрос о взаимодействии местного населения и мигрантов с учетом неизбежных цивилизационных и культурных разли-чий. Хотя массовые миграции всегда связаны с преодолением немалых трудностей как для самих мигрантов, так и для принимающих обществ,

по-видимому, именно эти различия создают проблемы в гораздо боль-шей степени, нежели миграция сама по себе.

Как отмечает Коулмен, если последующие поколения мигрантов и лица смешанного происхождения будут все больше идентифицировать себя с населением той страны, куда они приехали, то изменения состава населения не будут иметь особых последствий. Если же, напротив, они в большей степени будут определять себя как нечто отличное от коренно-го населения, убывающего как по абсолютной численности, так и отно-сительно, то ситуация будет иной. Подобные процессы могут иметь са-мые разно¬образные и существенные последствия, способны повлиять на идентичность той или иной страны, на социальную сплоченность ее населения. Может возникнуть ситуация, когда разные группы людей за-хотят говорить на разных языках, начнут требовать, чтобы использова-лись различные системы права. У этих групп могут оказаться различные ориентации с точки зрения внешней политики страны, в которой они живут, и т. п. В этих размышлениях Коулмена отражается беспокойство, которое испытывают жители многих развитых стран, принимающих большое количество миг¬рантов .

Как показывает исторический опыт, надеяться на скорую адаптацию, а тем более интеграцию в принимающее сообщество новых потоков ми-грантов на Дальний Восток не приходится. Напротив, мы все чаще стал-киваемся с обособлением групп этнических мигрантов, появлением своеобразных этнических анклавов и этнической сегрегации .

Этническая миграция в большинстве случаев – это цепная миграция,

т.е. когда за одним мигрантом устремляется поток родственников и зна-комых. Подобные миграционные потоки П. Стокер назвал «миграцион-ной сетью», подразумевая под ней этническую миграцию, носящую цеп-ной характер. П. Стокер отмечает, что в миграционных потоках велика роль мигрантов – «пионеров», которые «находят место для миграции, заботятся о документах и визах, способах миграции и стимулируют в дальнейшем весь процесс миграции, оказывая помощь и поддержку сво-им родственникам и односельчанам. Сети мигрантов определенно по-могают прибывшим соотечественникам, но, защищая иммигрантов в но-вом окружении, замедляют также эффект интеграции» .

Можно предположить, что этнические связи чаще всего определяют направление миграции и выступают в роли наиболее вероятного вектора миграционного движения при выборе нового места жительства на ста-дии принятия решения. По мнению Г.С. Витковской и А.В. Кочаряна, выбор целевого географического пункта вселения мигрантов существен-но разнится в условиях добровольной и вынужденной миграции. Так, в условиях добровольной миграции «чаще мигранты выезжают туда, где есть связи, друзья, родственники», при вынужденной миграции – «чаще в неопределенные места» . Указанные особенности этнической мигра-ции могут вполне привести к ситуации этнического сдвига – замещения одной этнической группы другой/другими с соответствующим создани-ем новой этносоциальной и этнокультурной среды.

Следует согласиться с А. М. Кузнецовым, что «сегодня современная этнополитическая ситуация региона существенно меняется и в ней воз-никают новые риски и угрозы. Не случайно, даже зарубежные исследо-ватели характеризуют наш регион как зону риска. Указанные особенно-сти Дальнего Востока России определяют и специфику протекания здесь процесса этнотрансформации в сравнении не только с зарубежными странами, но и такими регионами России, как Поволжье и Кавказ. Нали-чие и необходимость разрешения комплекса противоречий, вызываемых разнообразными по видам и содержанию этническими миграционными процессами в региональных обществах, испытавших и испытывающих интенсивный и масштабный приток этнических мигрантов, становятся неотложной практической задачей социальной политики и социального управления на федеральном и региональном уровнях» .

Особую значимость приобретает создание Службы по проведению мониторинга за происходящими в регионе этносоциальными и этно-культурными изменениями, что позволит своевременно реагировать на происходящие события.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Распределение регионов России

по степени межэтнической напряженности

Регулярные массовые насильственные действия ; регулярные убийства на национальной почве; системный характер межэтниче-ских противоречий; политическая активность с эксплуатацией эт-нической тематики

Москва, Республика Дагестан, ХМАО

Организованные массовые ненасильственные конфликтные дей-ствия; неоднократные одиночные, групповые либо массовые насильственные действия; устойчивое этническое маркирование со-циальных процессов

Краснодарский край, Республика Крым, Республика Татарстан, Санкт-Петербург, Саратовская область, Ставропольский край, Челябин-ская область

Неоднократные одиночные либо групповые насильственные дей-ствия; неоднократные групповые либо массовые ненасильственные конфликтные действия; систематические конфликтные действия в интернете

Астраханская область, Волгоградская область, Костромская область, Московская область, Новосибирская область, Приморский край, Рес-публика Башкортостан, Республика Калмыкия, Ростовская область, Са-марская область, Свердловская область.

Преимущественно ненасильственные конфликтные действия; единичные насильственные действия, в основном бытового характе-ра; неоднократные конфликтные действия в интернете

Алтайский край, Архангельская область, Вологодская область, Во-ронежская область, Иркутская область, Кабардино-Балкария, Калинин-градская область, Калужская область, Камчатский край, Красноярский край, Курганская область, Ленинградская область, Мурманская область, Новгородская область, Оренбургская область, Орловская область, Псковская область, Республика Адыгея, Республика Алтай, Республика Бурятия,

Республика Карелия, Республика Коми, Республика Мордовия, Респуб-лика Саха (Якутия), Республика Чувашия, Рязанская область, Северная Осетия – Алания, Тверская область, Томская область, Тульская область, Тюменская область, Ульяновская область, Хабаровский край, Ямало-Ненецкий АО.

Отсутствуют доказанные насильственные действия; отсутствуют либо редки ненасильственные действия; отсутствуют либо редки конфликтные действия в интернете

Амурская область, Белгородская область, Брянская область, Влади-мирская область, Еврейская АО, Забайкальский край, Ивановская об-ласть, Карачаево-Черкесия, Кемеровская область, Кировская область, Курская область, Липецкая область, Магаданская область, Ненецкий АО, Нижегородская область, Омская область, Пензенская область, Пермский край, Республика Ингушетия, Республика Марий Эл, Респуб-лика Тува, Республика Хакасия, Сахалинская область, Севастополь, Смоленская область, Тамбовская область, Удмуртская Республика, Че-ченская Республика, Чукотский АО, Ярославская область .

Восточная Сибирь и Дальний Восток

По объективным причинам регионы Восточной Сибири и Дальнего Востока (за исключением Приморского края) не попали в зоны риска (красную, оранжевую, желтую), что еще не означает отсутствия каких бы то ни было проблем в сфере межнацотношений. Поэтому мы решили проанализировать этноконфессиональную ситуацию в этой части стра-ны.

Дальний Восток – макрорегион, более тяготеющий к Азии, чем к Ев-ропе, и в силу географической удаленности сдержанно реагирующий на события в европейской части РФ. Регион крайне обширен и разнообра-зен: в его состав входят образованные как по национальному принципу республики, автономные округ и область, так и по территориальному – области и края.

Во многих регионах Дальнего Востока социальные процессы жестко подчинены экономическим, а именно – добыче того или иного продукта (нефть, газ, рыба и т. д.), что соответственно снижает вероятность значи-тельных конфликтов. Немногочисленное население, дисперсное прожи-вание также снижают, но не ликвидируют риск межэтнических конфлик-тов.

В большинстве национальных регионов Восточной Сибири

и Дальнего Востока отношения между русским населением и титульной этнической группой вполне благополучны (небольшая численность ко-ренных малочисленных народов Севера, их компактное проживание, давние традиции совместной жизни, межнациональные браки, отсутствие исторических сложившихся претензий друг к другу, наличие общих проблем).

Отсутствие болезненных исторических тем приводит к тому, что юбилеи вхождения регионов в состав России не приводят к дискуссиям либо

конфликтам.

В то же время отмечается наличие некоторой напряженности в Буря-тии, Туве, Якутии, Республике Алтай (относится к Западной Сибири, но во многих отношениях ближе к республикам Восточной Сибири и ДФО). К основным факторам, негативно влияющим на ситуацию, экс-пертами отнесены слабое социально-экономическое развитие, бедность, отсутствие либо банкротство имевшихся предприятий (Бурятия, Тува и пр.). Именно бедность населения обусловливает неприязнь к приезжим и недовольство предоставлением последним любых преференций (даже незначительных). В Туве отмечается довольно высокий уровень претен-зий, носящих исторический характер, а также склонность трактовать со-бытия (преступления, кадровые назначения, победы в конкурсах) имен-но в контексте этнической принадлежности человека.

Стоит учитывать, что и в Туве, и в Якутии в 1990-е гг. происходили межэтнические конфликты, формирование региональных этнократий и выдавливание русского населения, поэтому неудивительно, что в насто-ящее время многие решения воспринимаются сквозь призму межэтниче-ских отношений, сохраняется ожидание конфликта. Для Бурятии, Тувы, Якутии и Республики Алтай характерны взаимные претензии представи-телей разных этнических групп по поводу кадровой политики регио-нальной власти, в Республике Алтай данные претензии высказываются наиболее часто. О Якутии как регионе с наличием межэтнической напряженности говорили в первую очередь эксперты не из Якутии, а из других субъектов ДФО.

Эксперты из регионов Дальнего Востока чаще, чем другие, отмечали в качестве основного фактора межэтнической напряженности экономи-ческое неблагополучие, которое уже приводит к оттоку не только рус-ского, но и квалифицированного коренного населения. Отток жителей усугубляется нарастающим притоком мигрантов.

Миграция в регионы Дальнего Востока началась с некоторым опоз-данием и не с такой интенсивностью, как в европейской части страны, однако в настоящее время начинает вызывать аналогичные проблемы. Характерным для дальневосточных и восточносибирских регионов яв-ляется

небольшой масштаб северокавказской миграции и значительный – сред-неазиатской. Приезд гастарбайтеров связан, как правило, с большими

инфраструктурными и строительными проектами, которые разворачи-ваются в нескольких регионах (в основном в Приморском крае), нарас-тание межэтнической напряженности коррелирует с ростом числа новых проектов. В основном напряженность связана с выходцами из Средней Азии,

а не Китая. Выступления гастарбайтеров и конфликты в их среде часто связаны с плохими условиями труда и дефицитом рабочих мест. Прямой же конкуренции за рабочие места с местным населением в настоящее

время не наблюдается по причине занятия разных ниш на рынке труда,

однако настороженность в отношении мигрантов растет. Последнюю

усиливают рост преступности и конфликтов между самими гастарбайте-рами, спровоцированные межгосударственными конфликтами в Средней Азии.

Нарастание миграции (особенно из Средней Азии) приводит к росту числа бытовых конфликтов, что отодвигает на второй план проблемы взаимоотношений русского и титульных этносов. Этнократизация вла-сти в республиках уже практически завершена, и началась внутриэлит-ная борьба между отдельными группировками, сформированными, как правило, по земляческому принципу (выходцы из одного района). Со-ответственно, приходя к власти, один клан начинает вытеснять другие, и межэтнические отношения могут играть здесь второстепенную роль: представитель титульного этноса может вытеснить как русского, так и представителя своего же этноса, принадлежащего к другому клану. Экс-перты из Бурятии выразили озабоченность сломом прежней системы эт-нического баланса в органах власти, а также назначением «варягов», начинающих «кадровые чистки». Зачастую распределение при голосо-вании носит этнический характер (это характерно для Тувы).

Снижение количества и остроты конфликтов сопровождается консер-вацией управленческих структур и закреплением кумовства, носящего ярко выраженный клановый характер. Основным фактором отъезда русского (а также части квалифицированных представителей титульно-го) населения становится социально-экономическая неустроенность и проблемы с трудоустройством (получением адекватного квалификации места). Отток специалистов создает в т. ч. языковую проблему, что осо-бенно характерно для Тувы: нехватка учителей – носителей русского языка приводит к тому, что молодые тувинцы просто не могут разгова-ривать на русском, что, в свою очередь, является одним из факторов конфликтности.

Несколько выделяется на фоне даже остальных труднодоступных ре-гионов Чукотский автономный округ, на территории которого фиксиру-ется почти полное отсутствие преступности и прочих социальных девиа-ций (включая межэтнические конфликты). Объясняется это изолирован-ным положением Чукотки, низкой транспортной доступностью, пригра-ничным статусом, суровым климатом и как следствие – отсутствием ми-грации в привычном понимании. Единственный фактор напряженности, сближающий Чукотку с остальными субъектами Российской Федерации, – интернет-активность базирующихся за пределами региона групп, про-воцирующих конфликты.

В отношении Восточной Сибири и Дальнего Востока эксперты отме-тили отсутствие внятной государственной политики по ряду направле-ний, в частности по привлечению рабочих-мигрантов. Высказано недо-умение

неравномерностью распределения квот между приезжими рабочими из Китая (которых не всегда пускают из-за нехватки квот) и Средней Азии (которые въезжают беспрепятственно). По мнению опрошенных экспер-тов, целесообразно предоставлять квоты рабочим именно из КНР, т. к. последние, не зная языка и не желая оставаться, уезжают после оконча-ния срока работы, в отличие от мигрантов-среднеазиатов.

Отмечено также, что вложения в титульный этнос без соответствую-щих программ привели не к развитию традиционного сельского хозяй-ства, а к покупкам недвижимости и появлению спекулятивного капитала среди представителей титульных этносов; непродуманная политика в отношении малых коренных народов в сфере традиционных промыслов (рыболовство) иногда вызывает конфликты; клановость (улусность) при распределении должностей привела к вытеснению квалифицированных специалистов и оттоку населения.

Оглавление

Вместо введения

Основные подходы к изучению этничности и методология изуче-ния межэтнических отношений 3

Глава 1

Проблемы этнической и религиозной толерантности на Камчатке: контур рисков 15

Глава 2

Институциональный анализ перспектив интеграции трудовых ми-грантов в социальное пространство Приморского края 41

Глава 3

Динамика межэтнических и межконфессиональных отношений

в Хабаровском крае 56

Вместо заключения

«Новое» освоение Дальнего Востока 79

Приложение

Распределение регионов России по степени межэтнической напряженности 91

Научное издание

Ярулин Илдус Файзрахманович, ОгийОксана Геннадьевна,

ЛободаОксанаВитальевна и др.

МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ И МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ ФЕДЕРАЛЬНОМ ОКРУГЕ

(по материалам социологических исследований)

Дизайнер обложки И. Л. Тюкавкина

С авторского оригинала-макета

Подписано в печать 12.12.14. Формат 60 × 84 1/16. Бумага писчая. Гарнитура «Таймс».

Печать цифровая. Усл. печ. л. 5,64. Тираж 100 экз. Заказ 398.

Издательство Тихоокеанского государственного университета.

680035, Хабаровск, ул. Тихоокеанская, 136.

Отдел оперативной полиграфии издательства Тихоокеанского государственного универ-ситета.

680035, Хабаровск, ул. Тихоокеанская, 136.

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Тихоокеанский государственный университет»

Утверждаю в печать

Ректор университета

профессор ____________ С. Н. Иванченко

«______» ____________ 2014 г.

МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ И МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНЫЕ

ОТНОШЕНИЯ

В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ ФЕДЕРАЛЬНОМ ОКРУГЕ

(по материалам социологических исследований)

Препринт

Авторы:

доктор политических наук, профессор ___________________ И. Ф. Ярулин

кандидат социологических наук, доцент ____________________ О, Г. Огий

кандидат социологических наук _________________________ О. В. Ло-бода

кандидат социологических наук _________________________ К. И. Ярулин

кандидат социологических наук _______________________ Е. С. Слон-ский

кандидат философских наук ____________________________ М. П. Сущев

Хабаровск

Издательство ТОГУ

2014

Комментариев пока нет