Есть мнение

Мартин Шойбле и его книга «Джихад: террористами не рождаются»

29 октября 2016

16 февраля в Башкирской академии госслужбы и управления в рамках мероприятий, посвященных году литературы ФРГ в России, состоялась встреча немецкого писателя и политолога Мартина Шойбле с преподавателями, аспирантами и студентами уфимских вузов, а также с религиозными и общественными деятелями республики. Шойбле представил свою книгу «Джихад: террористами не рождаются», написанную им при участии Бритты Циолковски.

Мартин Шойбле после окончания Института политологии имени Отто Зура при Свободном университете Берлина по специальности «политология» защитил диссертацию. До этого в качестве журналиста работал во многих печатных изданиях. Он хорошо известен не только у себя в Германии, но и в других странах. Большинство произведений Шойбле носят документальный характер, имеют форму журналистского расследования. Представленная им на этот раз книга также представляет своеобразное расследование жизни двух террористов-смертников – жителя Германии Даниеля и палестинца Саида. Это не выдуманные, а реальные персонажи, поэтому повествование основано на фактах и документах. В июле 2011 года книга вошла в число семи лучших произведений для молодых читателей по версии программы «Deutschlandfunk», а 2012 году – в список рекомендованной литературы Евангелистской литературной премии.

О чем повествует книга? Если коротко, то о том, что далеко не все молодые люди могут найти себя в этом мире. Их поиски своего пути могут привести совсем не туда, о чем они думали и мечтали, могут сформировать ложные представления о добре и зле, о рае и аде. Неслучайно, что в Германии книга издана под названием «Черный ящик Джихада. Даниель и Саид по пути в Рай» («Die Black Box des Dschihad. Daniel und Said auf dem Weg ins Paradies»).

Итак, кто они, герои повествования Шойбле? Даниель из небогатой провинциальной немецкой греко-католической семьи. В меру сообразительный, способный к учебе, тихий и спокойный, одно время был «служкой» в ближайшей церкви, позже увлекался хип-хопом, играл в местной баскетбольной команде, как и его сверстники, баловался «травкой». Постепенно стал проявлять интерес к политике, обсуждать события в мире, особенно в период иракской войны. При этом (как и его товарищи) резко критиковал действия США, называя вторжение в Ирак надуманным и бесчеловечным. Постепенно эта критика распространилась на весь западный мир, в котором всех интересует только зарабатывание денег, никому нет дела до сути, до души. Все люди там – fake, всего лишь «шестеренки общественного механизма». В какой-то момент (хотел завербоваться в бундесвер, но его не взяли) Даниель растерялся. Рядом не оказалось никого, кто мог бы ему подсказать, куда двигаться дальше. В конце концов, он познакомился с Хусейном, уроженцем Ливана, как ему казалось, прилежным мусульманином. Его восхищенные рассказы об Аллахе постепенно меняли взгляды Даниеля на жизнь и ислам как стройную систему с ясными правилами. Даниелю импонировало, что мусульманская религия отрицала все пороки и изъяны западного общества и готова бороться за его очищение от скверны.

Через несколько месяцев Даниель принял ислам, стал новообращенным и выбрал себе новое имя – «Джихад». Отныне он следовал за сильным авторитетом, не имея собственных важных для себя ценностей. А дальше он стал посещать семинар единоверцев, часть из которых исповедовала радикальный ислам, постепенно воспринимая фундаменталистские идеи. И даже девятимесячная служба в бундесвере не изменила религиозные взгляды Даниеля.

Все чаще беседы с Хусейном касались борьбы мусульман в разных точках мира (Чечне, Ираке, Афганистане), при этом источником всех зол назывались США. Восприятию Даниелем идеологии борьбы способствовали обнародование многочисленных фактов пыток и истязаний мусульман американскими военными. Даниелю импонировала рисуемая Хусейном предельно простая картина мира, в которой были правоверные мусульмане, гонимые злобными и беспощадными немусульманами. Хусейн стремился внушить ему, что каждый немусульманин является потенциальной угрозой для мусульман, и что джихад является долгом каждого правоверного. В результате Даниель под предлогом изучения арабского языка и основ ислама выехал сначала в Египет, затем в Турцию, после в Иран и далее – в Пакистан, в лагерь подготовки боевиков-смертников «Союза исламского джихада». Там он прошел курс обучения минно-взрывному делу, проведению диверсий, по окончании которого ему было приказано вернуться в Германию для совершения резонансных террористических актов. В последствие он попал в поле зрения полиции, был арестован и осужден за подготовку взрыва кафе, которое посещали дислоцированные в городе американские военнослужащие.

Саид был родом из небогатой палестинской семьи. Он рос в гуще событий, которыми полна неспокойная земля палестинской автономии: постоянные боестолкновения с израильскими военнослужащими, массовые акции неповиновения, ракетные удары и т.д. Во время Второй интифады он, как и многие его сверстники, стал чаще посещать мечети. Это было связано с потерей друзей и родных, за которых надо было молиться.

Узнав, что в доме семьи Саида скрывались палестинские боевики, израильские военные сравняли его с землей, что вызвало гнев и отчаяние у Саида, а после гибели близкого друга Рами он поклялся мстить. Саид сблизился с «шейхом Мазеном», который был не последним человеком в «Бригадах мучеников Аль-Аксы», и стал готовиться к совершению теракта. Саид в «промывке мозгов» не нуждался: чтобы быть избранным на роль мученика, не нужно обладать особым талантом. Смертнику важны не технические навыки, а вера. Для него теракт – это долг по защите своей страны. Он погиб во время подрыва пассажирского автобуса.

Две трагические судьбы предстали перед читателями. Один, Даниель, отбывает срок по приговору суда и, возможно, скоро выйдет на свободу за примерное поведение. Другой, Саид, стал героем-мучеником в глазах палестинцев. Но ни это стало предметом обсуждения на встрече с Мартином Шойбле. Рассказанные им истории лишь побудили присутствующих глубже разобраться, каковы предпосылки современно терроризма и экстремизма, что должно предпринять государство, чтобы вовремя помочь молодым людям сойти с радикального пути.

Да, и Даниель, и Саид являются жертвами совокупности как сложившихся объективных обстоятельств (семейных, этнокультурных, экономических), так и сознательно создаваемых вербовщиками террористических и экстремистских организаций. В книге подробно раскрыты способы постепенного втягивания людей в орбиту деятельности подобных групп, зачастую «облачающихся в религиозные одеяния». В целом ряде случаев только специалисты – религиоведы могут их распознать.

Обращает на себя внимание, что ни в случае с Даниелем, а тем более с Саидом, государство никак себя не проявило, не смогло отвратить молодых людей от совершения преступления. Понятно, что подходы к терроризму в Германии и Палестине разные. Палестинские боевики, олицетворяющие собой борьбу палестинского народа за свою государственность, широко практикуют террористическую и диверсионную деятельность, вся их идеология пропитана ненавистью к израильтянам, а каждый погибший палестинец становится героем-мучеником. Фактически там само государство создает и поддерживает культ героев-смертников, с малолетства пропитывая им сознание каждого палестинца. В Германии такого, безусловно, нет, политический радикализм и экстремизм имеет более богатый спектр, вмещающий и левых, и правых, и религиозных радикалов. Но в об общем тренде развязанной Вашингтоном борьбы с международным исламским терроризмом экстремистские акции леваков и неонацистов остаются на периферии всеобщего внимания, в то время как любому ставшему достоянием гласности мало-мальскому действию исламских радикалов придается огромное значение.

Сегодня в толерантной Европе налицо вырождение целого ряда функций, которые государство по определению должно выполнять. Современные реалии все дальше отдаляют европейцев от концепции социального государства, социальные обязательства с каждым годом сокращаются. Молодежи трудно понять, почему они должны жить хуже (в социальном плане), чем их родители. Назревающий социальный протест умело перенаправляется на другие объекты, которые в не меньшей, а возможно даже в большей степени, страдают от этого, в первую очередь, иммигрантов, в большинстве своем из мусульманских стран. В результате конфликты из социальной сферы переходят в более опасную и деликатную сферу этно-религиозных отношений.

Одни из выступавших на встрече видят решение проблемы терроризма в усилении репрессивной функции государства, ужесточении законов, увеличении сроков наказания террористов и т.д. Другие, наоборот, считают, что репрессивные меры дадут немного, важен постоянный общественный диалог, подкрепленный взвешенной национальной политикой, выработкой мер, направленных на сохранение и упрочение межнационального и межконфессионального мира и согласия.

Представители мусульманского духовенства, воспользовавшись представившимся им случаем, довели до присутствующих истинное значение слова «джихад» как «усилия на пути Аллаха», акцентировав внимание на понимании джихада, прежде всего, как борьбы с собственными греховными побуждениями, страстями и пороками. Саид и Даниель вряд ли изучали классическую теорию джихада. Они не прошли ни «базового» курса «джихада сердца», ни следующего за ним «джихада языка», предписывающего мусульманам обращаться к другим с призывом к совершенствованию, «повелением одобряемого и запрещением порицаемого», ни «джихада руки», когда мусульманин уже может пресекать какие-то нарушения. (Все эти три ступени джихада олицетворяют духовную борьбу мусульманина.) Их познания в исламе можно сравнить со знаниями выпускников школ младшего командного состава Красной армии (курсов «Выстрел») в первые годы Второй мировой войны.

Понимание джихада и у Саида, и у Даниеля выло весьма поверхностное как уничтожение всех, кто выступает против ислама. А вместе с тем, согласно фетвам исламских богословов, «джихад меча» (об этом сейчас речь) может быть применен только тогда, когда другие варианты джихада уже не работают. Тем более они не знали, когда он применим, каковы условия для его наступления, каковы его методы, цели, задачи. Нельзя просто так, условно говоря, за один день уверовать, взять оружие и пойти на совершение вооруженного джихада. Можно ли после этого считать их правоверными мусульманами?

Отведенные на встречу с Мартином Шойбле два часа прошли незаметно. Было много выступлений, вопросов, уточнений. Шойбле терпеливо и обстоятельно ответил на все заданные вопросы, много записывал в своем блокноте. Чувствовалось, что встреча для него была продуктивной, как и для всех собравшихся. В завершении мероприятия он посетовал, что не услышал критики в свой адрес. А, собственно, что критиковать? Ведь собравшиеся обсуждали не достоинства или недостатки его книги, а совсем другие проблемы: что и как надо сделать, чтобы государство и общество смогли разрушить действующие у террористов и экстремистов «правила» привлечения в свои ряды новых членов, лишить их ресурсной базы, переиграть на идеологическом фронте и в конечном итоге добиться существенного снижения числа актов насилия.

А тем временем, сытая и богатая Европа все чаще испытывает на себе удары террористов: Франция, Бельгия, Дания, кто следущий…

Комментариев пока нет