Статьи

Куда же ехал, собака, крымский царь?

30 июля 2018
Все помнят шуточную сцену из «Ивана Васильевича», когда изрядно выпивший Бунша обиделся на хор за сравнение царя с собакой. Мало кто знает, что песне этой — более 400 лет. А повествует она о событиях, предварявших самую великую из забытых побед России — битву при Молодях.

Для нас эту песню сохранил… английский путешественник Ричард Джеймс. В 1618-20 годах он был с посольством при дворе Михаила Фёдоровича, первого русского царя из династии Романовых. Из интереса к русской культуре он записал несколько песен — которые его потомки случайно нашли в записной книжке уже в XIX веке.

Среди них была и «Песня о нашествии крымских татар на Русь в 1572 году». Её первые строфы гласят:

А не сильная туча затучилась, а не сильные громы грянули:
Куда едет, собака, крымской царь?
А ко сильному царству Московскому: «А нынечи поедем к Москве каменной,а назад мы поедем, Рязань возьмем».
А как будут оне у Оки-реки, а тут оне станут белы шатры роставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:
Кому у нас сидеть в каменной Москве, а кому у нас во Володимере,
а кому у нас сидеть в Суздале?
А кому у нас держать Рязань Старую, а кому у нас в Звенигороде,
а кому у нас сидеть в Новогороде?»

Именно так делили шкуру неубитого русского медведя крымский хан Девлет Гирей и его мурзы, двигавшие главные силы ханства на Москву летом 1572 года.

Для царя Ивана Грозного и Русского государства дела тогда шли очень плохо. Попытка вырваться к Балтике, разгромив остатки Ливонского ордена, обернулась тяжёлой и затяжной войной с Великим княжеством Литовским и королевством Польским. Все ресурсы страны были брошены на войну. Начинался голод, местами вспыхнула чума.

Воспользовавшись тем, что главные силы Москвы находились на польско-литовском фронте, хан Девлет Гирей осмелел. Его отряды в 1569 году разорили южные русские земли, а двумя годами спустя прорвались к пригородам Москвы. Серьёзного сопротивления никто не оказал — не было сил.

И тогда у Девлета Гирея и его мурз созрел план разгрома Русского государства. После взятия Москвы Русь планировалось снова разделить на отдельные земли, поработить и обложить данью. Причём вместо русских князей во главе земель Девлет Гирей собирался поставить своих родственников и приближённых. Заодно по плану возрождались осколки Золотой Орды — Казанское, Астраханское и прочие ханства, уже покорённые Москвой.

Над русской государственностью и русским народом нависла угроза, сопоставимая разве что с Батыевым нашествием и нацистским планом «Ост».

В конце весны 1572 года объединённая армия Крымского ханства и его ногайских и черкесских вассалов числом в несколько десяток тысяч человек двинулась в решающий поход на Москву. Османский султан прислал им в помощь 7 тысяч отборных янычар: степняки традиционно не имели сильной пехоты, без которой осада и взятие крупных городов затруднительна.

В величайших поход в истории Крымского ханства пошли практически все боеспособные мужчины от мала до велика: на карту Девлет Гирей поставил решительно всё.

На их пути у Москвы собирал войско князь Михаил Воротынский, глава пограничной стражи. Под его знамёна встала земская и опричная поместная конница, стрельцы, донские и запорожские казаки, а также 7 тысяч наёмной немецкой пехоты — ландскнехтов. Защитников Москвы было в 2-3 раза меньше, чем насчитывала армия вторжения. Это было всё, что русское государство могло противопоставить войску Девлета Гирея.

Поражение было недопустимо. Гибель войска Воротынского означала падение Москвы. После чего Русское государство неизбежно «схлопывалось» под ударами двух вражеских фронтов: крымско-татарского и польско-литовского.

Девлет Гирей был уверен в победе — слишком явным был перевес в силах. Он сбил первые русские заслоны и направился прямиком к Москве в обход армии Воротынского.

Русский полководец немедленно двинулся следом. Вскоре крымский хан понял, что рискует оказаться в неприятной ситуации: зажатым между московскими стенами с их многочисленными пушками и русской армией. А тут ещё и передовые части Воротынского под командованием князя-опричника Дмитрия Хворостинина догнали и лихим ударом разгромили арьергард растянувшейся в походе крымской армии. После чего Девлет Гирей решил не испытывать судьбу и приказал разворачивать войска для генерального сражения.

Случилось это в 50 километрах к югу от стен Москвы у села Молоди 29 июля 1572 года.

Двинувшиеся за отходящим отрядом Хворостинина крымские арьергарды обнаружили главные силы русской армии. Они укрепились на холме за гуляй-городом — подвижным укреплением из повозок и больших деревянных щитов с бойницами. Русская кавалерия прикрывала фланги укрывшейся в гуляй-городе пехоты.

Девлет Гирей жаждал скорейшей победы. Между ним и историческим триумфом, достойным хана Батыя, стояла кучка русских за хлипкими деревянными укреплениями. Пять дней он бросал в атаки свои лучшие силы, волна за волной. Пять дней предельно утомлённые русские войска отбивали эти атаки. Кончалась еда и вода.

В конце концов 2 августа в пешую атаку на холм пошли янычары и спешенные отборные части конницы. Человеческая волна под знамёнами с полумесяцем хлынула на русский гуляй-город, не замечая сотен падающих оземь под залпами стрельцов, казаков и ландскнехтов.

Когда большая часть крымского войска оказалась связана боем за гуляй-город — князь Воротынский бросил в атаку свою конницу. Она неожиданно обрушилась на фланги сгрудившегося в толпу противника и начала резню. Понимая, что именно сейчас решается всё, из гуляй-города в лобовую атаку с рёвом бросилась русская и немецкая пехота. В упор хлестнули залпы лёгких пушек с возов.

Случились классические «Канны». Среди крымских и турецких воинов началась паника. Каждый вдруг стал сам за себя. Огромное войско бросилось в бегство, причём многие так и не добрались до своих коней. По их пятам мчались русские воины, жаждущие отомстить за всё — от этого вторжения до бесконечных набегов, резни и захватов рабов.

Тысячи тех, кто ещё вчера рассуждал о будущих трофеях и русских невольниках, истреблялись безо всякой пощады — от простого степняка до родовитейших мурз. Более десяти тысяч бегущих утонули при попытках переплыть Оку. Погибли сын, зять и внук хана Девлет Гирея. Сам он едва избежал гибели или плена.

Разгром был тотальным. В земли ханства вернулось гораздо меньше половины ушедших в поход. Набеги на Русь прекратились на 20 лет — набегать было некому, пока не выросли новые поколения степняков. Русские границы немедленно сдвинулись на 300 километров южнее — и в ещё вчера опасном диком поле выросли новые засечные черты и крепости: Воронеж, Елец и другие. На новые земли немедленно хлынули русские переселенцы, превратившие степь в бескрайние золотые поля пшеницы.

Увы, битва при Молодях потерялась в массовой исторической памяти на фоне триумфов Куликова поля, Полтавы и Бородина. Однако она вполне сопоставима с ними по последствиям и значению для будущего нашей страны.

Так был бит под Москвой тот самый «собака, крымский царь» из песни, хан Девлет Гирей — похвалявшийся её захватить и разделить.

Побежал есь, собака, крымский царь, не путём еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!

Комментариев пока нет